Юлий Гарбузов "Полное собрание сочинений"

– Не-е-ет, дерзкий мальчишка, тебе не уйти!

Тогда Ивась решил выскочить в комнату, разбить окно и выпрыгнуть через него на улицу. Но Огневик разгадал его намерение и преградил ему путь другой рукой.

– Что? Попа-а-ался-а-а? – простонал Огневик и дохнул на Ивася таким горячим и едким дымом, что тот закашлялся.

Пока Ивась кашлял, Огневик хохотал и размахивал около его лица горячими руками.

– Уходи! Уходи прочь! – кричал Ивась, надрываясь от кашля.

– Я тебе покажу «прочь»! Сейчас увидишь! Сейчас узнаешь, что я с тобой сделаю!

Огневик опустил руку в печку, достал из нее горсть горящих головешек и подбросил вверх. При этом он дико захохотал:

– А-ха-ха-ха-ха! Ох-хо-хо-хо!

Одна головешка упала на одеяло, но Ивась тотчас сбросил ее на пол. Там же лежало еще несколько головешек, однако, пол в хате был земляной, поэтому они не были опасны. Но один пылающий уголек упал на рогозовую подстилку, лежащую у входа. Подстилка начала тлеть, угрожая заняться пламенем. Огневик громко захохотал от восторга, а Ивась в ужасе закричал:

– Помогите! Помогите! Горю-у-у!

В это время в комнату вбежала соседка, тетя Марушка, и Огневик нырнул в печку.

– Ивасик, детка! Что случилось?

Она залила водой горящую рогожу и разбросанные повсюду головешки.

– Не плачь, Ивасик. Я с тобой. Уже все в порядке. Скоро мама придет. Ну, скажи, что тут случилось?

Ивась трясся весь от слез, не в силах вымолвить ни слова. В конце концов, он кое-как, заикаясь, произнес:

– Это… это… он! Как даст из печки, конфорку сбросил!.. А потом… как швырнет головешки! По всей хате…

– Ясно, Ивасик. Это дрова были сырые. Они часто стреляют. Тогда и конфорки слетают, и угли, и горящие дрова разлетаются во все стороны.

Вскоре пришла мама. Тетя Марушка рассказала ей все по-своему:

– Ой, пани докторша! Тут такое было! Сырые дрова в печке так рванули, что конфорки послетали. И угли по всей хате разлетелись. Рогожа у входа занялась. Была полная хата дыма – не продохнуть! А Ивасик спросонок так перепугался, что только кричал: «Помогите! Помогите!» Еле успокоила. Вы вот грамотная женщина, а не знаете, что сырые дрова надо на ночь вносить в хату, чтобы они подсохли до утра. Хорошо еще, что хоть печку не разворотило. А то бы и хата сгорела, и хлопец вместе с нею!

Ивасю опять никто не поверил. Да что они понимают, эти взрослые! Хотя бы Коля Комизерко зашел – только он все и выслушает.

И Коля действительно зашел на другой день по пути из школы.

– Здорово, Ивась!

– Здорово, Коля! Я так ждал тебя.

– А я слышал, что ты горел тут. Или что?

– Да это опять он – ответил Ивась и шепотом добавил – Огневик. Мама разожгла печку – вовсю! А он как выскочит, как дохнет огнем и дымом, а потом как сыпнет угли по всей хате! Видишь, рогожа обгорелая – это все он! И все кричит на меня страшно так! Теперь тетя Марушка все время со мной, когда мамы нет. Но мне все равно не верят, только ты меня и слушаешь.

Коля немного помолчал, а потом уверенно заговорил:

– Скорее всего, ты все наврал. Но может быть, это и вправду сырые дрова стрельнули. А ты перепугался и на Огневика сворачиваешь.

– И ты тоже не веришь мне, Коля?

– Не перебивай меня. Я же тебя спокойно выслушал, молчал, пока ты говорил. Я перечисляю все, что можно об этом подумать. Так вот, возможно также, что это и в самом деле Огневик продолжает тебе мстить. Если это твои выдумки, то ничего не будет. Все забудется. А если это Огневик, то дело плохо. Пора его одолеть.

Коля придвинулся вплотную к уху Ивася и едва слышно зашептал:

– Я знаю, как это сделать…

– Как же можно это сделать?

– Тсс… Я расскажу, когда тетка Марушка выйдет.

И когда она вышла, Ивась и Коля ушли в самый дальний от плиты угол хаты и зашептались тихо-тихо, чтобы Огневик случайно не подслушал, сидя в печке:

– Понимаешь, Ивась, если он живет в огне, то и боится того же, чего боится огонь – воды. Он раскаленный – ты уже убедился. Если его тело из керамики, а мы с тобой уже разобрались, что он из керамики, то теперь подумай, что будет, если его окатить водой?

– Не знаю, Коля!

– Тсс! А что произойдет с пустым черепяным горшком, если его нагреть на огне, а потом облить водой?

– Ну, лопнет, наверное.

– Верно! Весь растрескается и развалится. Вот это мы и сделаем с Огневиком.

– А как?

– Видишь, у вас под потолком брусок через всю кухню?

– Конечно. Там любит отдыхать наш кот Смугань.

– На брусе стоит макитра. А что в этой макитре?

– Ничего. Пустая стоит.

– Вот и хорошо. Мы передвинем ее ближе к печке и нальем туда воды. А потом обвяжем ее веревкой и протянем к твоему топчану. Ты разведешь в печке огонь и будешь ожидать на топчане появления Огневика. Когда он выйдет из печки, ты постараешься сделать так, чтобы он потянулся к тебе. Тогда ты дернешь за веревку, макитра опрокинется и окатит Огневика водой. Он весь растрескается и развалится на куски. Понял?

– А как же макитра?

– Разобьется. Зато ты от Огневика избавишься. Стоит это старой макитры?

– По-моему, стоит. Когда начнем?

– Тетка Марушка просила меня не уходить, пока она не вернется. И обещала вернуться через час. Так что в нашем распоряжении времени достаточно. Начнем прямо сейчас. Где ведро с водой? Ага, вот оно. Ставь скамейку под брус.

Они сделали все, как задумали. И Коля ушел, оставив Ивасю еще несколько напутствий.

На следующий день, когда мама уходила на работу, Ивась сказал, что больше не боится оставаться один дома. И тетя Марушка может больше не дежурить у него, а заниматься своими делами.

– Вот и хорошо, мой Ивасик. Я сейчас зайду к ней и скажу. Ну, не скучай. Постарайся выполнить все школьные задания, которые тебе принес Коля.

Мама поцеловала сына и ушла. А он встал и положил в печку столько дров, сколько поместилось. Потом Ивась протянул веревку и стал ждать. Дрова постепенно разгорались, и, спустя несколько минут, в печке уже гудело пламя. И чем яростнее оно бушевало, чем сильнее раскалялась плита, чем жарче становилось в хате, тем отчетливее слышалось довольное уханье и покряхтывание Огневика. Тем больше Ивась съеживался от страха. Тем сильнее колотилось его сердце. В последнюю минуту ему захотелось все бросить и выскочить из хаты прямо так, раздетым. Лишь бы убежать подальше. Но желание избавиться от ненавистного Огневика, желание обрести вновь спокойную жизнь оказалось сильнее страха. И он упорно продолжал ждать, превозмогая ужас.

В конце концов, в печке раздался громкий, тяжелый вздох, с плиты слетела конфорка, и хата осветилась оранжевым заревом. Ивась весь съежился, и зубы его застучали часто-часто. И в это время из открытой плиты с нечеловеческим гиканьем и хохотом поднялась извивающаяся в дикой пляске фигура Огневика, охваченная разноцветными языками пламени. Словно наслаждаясь своим могуществом, Огневик горланил свою хвастливую песенку:

Я – Огневик, сын огня,

Я – повелитель огня!

Я там, где огонь,

А огонь там, где я!

Нет меня без огня,

А огня – без меня!

Огневик озирался по сторонам и, наконец, увидел Ивася, сжавшегося от страха в комочек на своем топчане.

– Ага! Вот где ты! Наконец-то я тебя поджа-а-арю! А ну-ка, дерзкий мальчишка, поздоровайся со мной за руку!

И тут Ивась, ухватившись за кончик веревки и собравши все свое мужество, закричал:

– Да я не то, что поздороваться, я и поцеловаться с тобой могу! Только дотянись до меня! Ну, давай же, Огневик!

– Ах, вот ты какой дерзкий и смелый? Тогда давай, дава-а-ай поцелуемся!

Туловище Огневика стало вытягиваться. Одной рукой он оперся на скамейку, и скамейка задымилась под нею. Лицо Ивася обдало жаром, потому что голова Огневика оказалась так близко от него, а все туловище как раз под тем местом на брусе, где стояла макитра с водой. Ивась с силой дернул за веревку с криком:

– На! Вот тебе!

Макитра опрокинулась, и вода выплеснулась на Огневика, окатив его с ног до головы.

– Хррр! – захрипел Огневик. Тело его растрескалось и рассыпалось на мелкие черепки.

Хата наполнилась паром, сквозь который Ивась едва мог видеть окно, дверь и печку, в которой еще продолжала шипеть вода, гася остатки не догоревших углей. Перепрыгивая через нагромождения черепков, Ивась подбежал к двери и открыл ее, чтобы проветрить хату от пара и дыма.

Едва хата проветрилась, вошел Коля Комизерко.

– Вижу, что дело сделано. Молодец, Ивась. Теперь давай вместе убирать, а ты тем временем рассказывай все по порядку.

Сгребая черепки, Ивась рассказывал все без прикрас, порой ухая, выкрикивая страшным голосом, гримасничая и приплясывая, подражая Огневику. А Коля слушал, делая короткие перерывы лишь для того, чтобы вынести черепки на мусорную кучу. Каждый из ребят был горд за себя. Ивась – потому что победил Огневика, а Коля, потому что оказался прав в своих рассуждениях и помог другу избавиться от смертельного врага.

Как раз тогда, когда Ивась закончил свой рассказ о таком опасном сражении с Огневиком, а Коля приготовился вынести последнюю порцию черепков, пришла на обед мама.

– Вы что это наделали, безобразники? Во что вы тут играли? И всю хату водой залили, и макитру разбили! Придется теперь в воскресенье на базар за новой макитрой ехать.

– Зато, мамочка, мы Огневика победили. Теперь я смогу опять спокойно жить.

– Ах, выдумщики вы мои! Не Огневика, так еще что-нибудь придумаете! Садитесь-ка за стол, я вас обедом накормлю. А уборку я и без вас закончу. Марш руки мыть!

Вскоре настало лето. Ивась и Коля перешли во второй класс и очень этим гордились.

– Будем теперь первоклашек дразнить «первячки-червячки»! – говорил Ивась. А Коля возражал:

– Ты помнишь, как нам было обидно, когда нас так дразнили? Зачем же мы будем маленьких обижать? Нехорошо, Ивась.

А Ивась отвечал:

– И они на следующий год тоже перейдут во второй класс. А потом новеньких будут так же дразнить.

– А если мы их не будем дразнить, то и они не будут. Понял?

Они на этом прекратили спор. Но Ивась про себя решил, что все равно будет дразнить первоклассников, а Коля – что будет убеждать всех дразнильщиков, чтобы не делали этого.

В один из жарких летних дней сыновья тети Марушки, Василь и Славко собрались идти на ночь коровье стадо стеречь. Ивась тоже просился с ними. Они не возражали и обещали взять его, если мама отпустит. Но мама возражала:

– Нет, сынок. Они уже большие мальчики. Василь перешел в пятый класс, а Славко – в восьмой. И не на прогулку они идут, а на серьезную работу. Ты мешать им будешь.

Но Ивась не унимался и не переставал упрашивать маму. Наконец, Василь и Славко сами пришли к маме просить за Ивася.

– Пани докторша, – говорил Славко, – не бойтесь за Ивасика. Мы присмотрим за ним.

– Да он мешать вам будет. Вам что, с коровами хлопот мало? Так еще и за Ивасем смотреть. Нет, хлопцы, пусть дома сидит.

– Пани докторша, – вмешался Василь, – наоборот, он будет за костром следить. Нам со Славком некогда будет. Отпустите его, пани докторша. Ну, пожалуйста!

– Ладно, уговорили. Только смотрите, осторожнее там.

Вечером отец Василя и Славка, дядя Петро сказал им перед уходом:

– Смотрите, хлопцы, дождя давно уже не было. Сено, солома, трава – все сейчас сухое. Не разводите костра вблизи от стогов сена, хоть это и удобно – и мягко, и тепло. И от рощи подальше. Ночью может ветер подняться, огонь разнести. Будет тогда беда! Ружье даю тебе лично, Славко, как самому старшему. Стрелять только в крайнем случае. И если волк, старайся отпугнуть, а не убить. Вверх стреляй. Люди тут же прибегут на выстрел.

– Ладно, не в первый раз уже. Ну, пойдем. Людей сменить нужно. Устали за сутки.

Ивась никогда еще не был так счастлив. Впервые он почувствовал себя взрослым. А бригадир даже обещал заплатить ему за дежурство.

Дождавшись троих сменщиков, усталые пастухи тотчас же ушли домой. Василь и Славко решили подготовить всё для ночного костра. Но Василю не хотелось разводить огонь на прежнем месте – далеко от стога сена, где они намеревались прилечь, если все будет в порядке.

– Славко, давай вот здесь костер разложим. Там уж очень далеко от стога.

– Ты слышал, что нам отец говорил?

– Да чего там! Ветра нет и не будет. Видишь, какое небо звездное. Ивасю скажем, чтобы следил, как следует. А то греться в одном месте, а спать за версту от него.

– Ну, ладно. Только тебе придется все время быть поблизости. А то Ивась мал еще, да и в первый раз на работе. Пошли собак покормим да коров сосчитаем, пока светло. А то вдруг какая забрела куда.