Фантазии Лёди прерывает пожилая актриса:
– Но все-таки где вы взяли деньги на билеты?
– Сын капитана этой посудины очень любит читать, – уклончиво отвечает Лёдя.
– А-а, то-то я думаю: куда делись пачки ваши книг?
– Лёдя, вы теперь будете наш антрепренер? – щебечет актриса в кудряшках.
– Нет! – Лёдя загорается новой идеей: – У нас будет актерское товарищество! Хватит быть чьими-то марионетками! Будем вместе творить настоящее искусство!
– Искусство – это хорошо, – соглашается тощий актер. – Но на какие шиши? На что – аренда помещения, на что – декорации и костюмы? На что, наконец, кушать?
Лёдя молчит, не зная ответов на эти вопросы. Но за него вступается кудрявая:
– А никто вас не заставлял бежать! Играли бы себе у Полякова евнуха в гареме!
– Да нет, он прав, – грустнеет Лёдя.
К вечеру грусть охватывает и всех остальных. Они сидят в темноте на палубе, глядят на редкие огоньки берега.
– Вообще-то в «Балетомане» у меня была неплохая роль… С куплетами, – вздыхает еще недавно жизнерадостная «кудряшка».
– А куда провалился этот Лёдя? – интересуется тощий актер.
Лёдя никуда не провалился. Он вылетает на палубу – весь сияющий.
– Собирайтесь! За мной!
– Куда? – не понимает пожилая актриса.
– В первый класс!
– Да мы вроде тут неплохо устроились, – недоверчиво бормочет тощий.
– А там устроимся еще лучше!
Оказывается, шустрый Лёдя помотался по пароходу и договорился с капитаном сыграть спектакль для пассажиров первого класса. Если понравится, можно будет плавать по маршруту Никополь – Александровск и обратно. А на пристанях можно будет вывесить афиши: «Музыкальный пароход».
И вот в приличном салоне первого класса артисты дают концерт. Это, конечно, не Антон Павлович Чехов, но и не «Проказницы в гареме». Актеры поют известные арии из оперетт. Состоятельная малороссийская публика принимает их весьма доброжелательно.
К Лёде подходит классического вида купец – борода, поддевка, начищенные до блеска сапоги.
– Уважаемый! Вы, если я верно понимаю, руководитель этой труппы?
– Вы понимаете абсолютно верно, – подтверждает Лёдя.
– Тогда я имею до вас деловую пропозицию.
Лёдя выжидающе смотрит на купца. А тот оглядывается на худую некрасивую девушку, которая, по-детски приоткрыв рот, следит за представлением.
– Катюша, дочь моя, – поясняет купец. – Бедная сиротка – без матери растет… И так душевно любит театр! Вот, хотелось бы посоветоваться со знающим человеком на предмет наличия таланта.
Лёдя изучает худосочную любительницу театра, скользит взглядом по толстенной золотой цепи с массивными золотыми часами на пузе купца и весомо заявляет, что даже невооруженным глазом он усматривает в дочери купца наличие таланта в полном присутствии.
Купец, разом потеряв всю важность, расплывается в счастливой улыбке и твердит, что уже давно это самое чуял, ну точно чуял, просто сердцем своим отеческим знал.
Так что, когда пароход причаливает в Никополе, на пристань артисты и купец с дочерью выходят уже одной дружной компанией.
Направляясь к пролетке, Лёдя строит творческие планы, предлагая Илье Сергеевичу – так зовут купца – попробовать Катюшу – так зовут его дочь – в характерном амплуа. Катюша робко возражает, что ей вообще-то ближе амплуа героини. И купец подтверждает, что им как-то героини поближе будут. Лёдя легко соглашается: можно Катюшу и в героини.
Подслушивающая все это краем уха актриса в кудряшках, почуяв конкуренцию, возмущенно стреляет глазками в Лёдю. Он примирительно ей подмигивает, незаметно для купца и дочери разводя руками.
И тут же сообщает Илье Сергеевичу, что для нового спектакля с его Катюшей потребуются декорации и костюмы. А финансы труппы пока не позволяют нести такие расходы. Так что, видимо, триумф Катюши на сцене придется отложить до той поры, когда дела театра будут в более блестящем состоянии…
Катюша хлопает глазками, капризно надувает губки и теребит отца за полу пиджака. Илья Сергеевич с понимающим вздохом достает бумажник-лопатник.
Купеческими ассигнациями Лёдя расплачивается с хозяином никопольского театра. За аренду, за обновление декораций, за масло для светильников. И даже щедро добавляет на чай обслуживающему персоналу.
Однако ушлого хозяина щедрость Лёди не особо впечатляет. Он, конечно, премного благодарен, однако напоминает, что этого хватит лишь на неделю. Лёдя самоуверенно улыбается и сообщает: за неделю будет столько аншлагов, что финансовый вопрос отпадет сам собой. Хозяин театра от всей души желает, чтобы слова Лёди попали непосредственно богу в уши. Но все же не скрывает, что ему это сомнительно.
Лёдя оскорблен сомнениями в творческих способностях его труппы. Хозяин успокаивает, что лично он, упаси господи, ничуть не сомневается, но нынче все господа артисты как сговорились: кроме Лёди, здесь еще два театра, цирк и гипнотизер с фокусником. Лёдя интересуется, сколько в Никополе жителей. Хозяин туманно сообщает, что жителей, конечно, больше, чем артистов. Но если честно – не намного.
После чего хозяин театра раскланивается и уходит. А Лёдя остается в некоторой задумчивости.
Труппа поджидает его в скверике у театра. Пожилая актриса волнуется: ну что, ну как? Лёдя с деланной бодростью заявляет, что достигнуто полное и абсолютное взаимопонимание.
Актеры облегчено и радостно шумят. Тощий оживленно потирает руки: значит, все отлично, значит, начинаем «Сонькиным»… Но Лёдя уклончиво сообщает, что для такого серьезного спектакля еще пока не время, надо сначала приручить публику, надо раз-другой… ну, может, еще третий… сыграть водевильчики, а уж потом мы им покажем… «Сонькина»!
В театре идет репетиция. Среди прочих актеров на сцене – юное дарование Катюша. Папа-купец восторженно наблюдает за дочерью из первого ряда. Ведет репетицию Лёдя:
– Катюша, представь: всю жизнь все мужчины сходят от тебя с ума! Одного твоего взгляда достаточно, чтобы толкнуть их на безрассудство! Короче, ты – настоящая героиня!
Катюша с видимым усилием пытается вообразить себе незнакомую ситуацию.
– И вот с этим ощущением ты поешь. Что-нибудь зажигательное… Ну, ну, маэстро!
Тапер барабанит на пианино оперетку. Катюша пытается петь. Это у нее выходит отчаянно фальшиво. Всех буквально перекашивает. Кроме купца, который, похоже, вжился в образ отца неотразимой и талантливой красавицы.
– Ну что ж! – не сдается Лёдя. – Катюша, у вас… м-м… необычный тембр голоса… вам на первых порах не очень даются высокие ноты. С вокалом передохнем и попробуем танец… Маэстро!
Тапер играет канкан. Обнаруживается, что с танцем у Катюши не лучше, чем с пением. А пожалуй – даже хуже.
Актеры язвительно перешептываются, что девушке медведь на ухо наступил, и на ногу – тоже, да и физиономию не пожалел.
Лёдя в муках созерцает танцевальный экзерсис Катюши.
– Стоп! Я придумал! Эта роль не может раскрыть всех граней вашего таланта. Нужны кардинальные изменения. Значит, так… Вы – героиня, но вас похитили в детстве цыгане. А теперь вы вновь оказалась в своем доме, но инкогнито… Комическая горничная!
– Как – горничная? – волнуется Катюша. – Я же героиня!
– Именно! В душе вы – героиня, но до поры до времени этого никто не знает…
– Совсем никто?
– Никто, кроме зрителей. Им-то известен наш замысел.
Катюша облегченно улыбается папе. Папа ободрительно машет ей в ответ.
Актриса в кудряшках интересуется ангельским голоском:
– А кто в таком случае будет играть настоящую героиню?
Лёдя грозно обещает кудряшке:
– А настоящую героиню… если у нее будет слишком много текста… мы убьем в конце первого акта!
Папа Катюши уважительно замечает режиссеру:
– Ох, и нервная у вас работа! Наша, купецкая, полегче будет…
Вечером артисты ужинают в ресторане. Во главе стола – Илья Сергеевич и разряженная в пух и прах Катюша.
– Угощайтесь, господа, угощайтесь! – предлагает хлебосольный купец. – Все оплачено! Но уж и вас прошу не отказать в любезности – поднять тост за грядущий успех моей дочери!
Актеры с удовольствием выпивают, но уверенности в грядущем успехе Катюши на их лицах не наблюдается. Лёдя привычно сглаживает неловкость момента театральными байками:
– Наш антрепренер Шпиглер был, конечно, скупердяй и зануда, но за словом в карман не лез. Как-то он сказал начинающему автору: «Не могу допустить, чтобы в моем театре звучали бранные выражения!» Автор удивляется: «Так ведь в моей пьесе их и нет». А Шпиглер: «В пьесе-то нет, но зрители выскажут их после представления вашей пьесы!»
Артисты смеются. А купец напрягается:
– Полагаю, этот пассаж не относится на счет Катюши?
– Ни в коем случае! – Лёдя осушает рюмку. – Будущее Катюши светло и прекрасно!
– Верю! – расслабляется купец. – Думаю, она попала в надежные руки.
– Да уж, надежней рук вам не найти! – уверяет Лёдя, закусывая грибочками.
– А то, знаете, я возил ее на просмотр в Киев. Так там бедной девочке сказали, что есть две причины, которые мешают ей стать балериной.
– Какие?
– Ее ноги – правая и левая.
– Остряки! Циники! – возмущается Лёдя. – Слепцы! Не смогли разглядеть истинный талант!
Катюша и папа влюбленно таращатся на Лёдю.
– Я вам так благодарен за участие в судьбе дочери!
– Кстати, о благодарности, – подхватывает Лёдя. – Был такой случай: одна прима намекнула своему поклоннику, что ей не хватает средств… ну вы понимаете?
– Понимаем, как не понять.
– Так вот, на следующий день она получает от него чек на сто рублей и записку: «Тысяча комплиментов вашему таланту!». Знаете, как она ему ответила?
– Откуда ж нам знать.
– Она ответила запиской: «Благодарю сердечно, но я предпочла бы всего сто комплиментов, а чек – на тысячу рублей!»
Катюша хихикает, сообразительный папа лезет в карман за бумажником.
Лёдя блаженно откидывается на стуле, обводит взглядом ресторан, и взгляд его останавливается на прекрасной девушке в розовом платье за столиком в углу. Она сидит в компании молодых людей, не такой шумной, как команда Лёди.
Красавица замечает взгляд Лёди, он широко и призывно улыбается ей, но она отвечает ему холодным равнодушием.
Лёдя подзывает официанта, кивает на компанию в углу.
– Это кто такие?
– Театр оперетты, – сообщает официант.
– А-а, конкуренты! А эта, в розовом, кто?
– Елена Ленская. Ихняя прима, любимица публики.
В глазах Лёди вспыхивает охотничий блеск. Заметив это, официант предупреждает:
– Весьма неприступная особа!
– Ну, это мы проверим… Подай-ка мне лучшего шампанского!
Лёдины артисты следят за развитием событий в предвкушении развлечения. Официант приносит шампанское. Лёдя с бутылкой подходит к столику Оперетты, бесцеремонно придвигает стул и усаживается рядом с Ленской.
– Добрый вечер, коллеги! Слыхали новый анекдот?
Красавица Ленская коротко отрезает:
– Не слыхали. И не имеем желания услышать.
Но от Лёди не так-то просто отделаться.
– А что так? У вас плохо с юмором?
– У нас с юмором хорошо. А у вас, видимо, плохо.
