– И сколько?
– Пять рублей
– Наверное, эта скумбрия приплыла тоже от Ротшильда!
Лёдя гневно покидает ювелирный магазин и отправляется туда, где, как известно, можно реально осуществить любые мечты и надежды – на одесскую толкучку.
Он останавливается перед цыганом с гроздью цепочек, висящих на его растопыренных пальцах.
– Обручальные кольца есть?
– Как не быть, ромале? Конечно, есть! – Цыган вытаскивает из жилетного кармана два кольца. – Бери, дешево отдам.
– Да мне только одно…
– Ты что, сам с собой жениться будешь?
– Нет, у евреев полагается одно. Для невесты.
– А-а, одно дороже будет.
– Почему?
– А кому я второе без пары продам?
– Еще одному еврею.
– Уговорил! Бери, давай рубль!
– Рубль? Это что, копия кольца барона Ротшильда?
– Это не копия. Это оно и есть!
– Даю гривенник.
– Ай, на него одного материала больше ушло, чем на гривенник!
– Ну, еще полушку.
– Ай, посмотри, какая работа! Твои правнуки с этим кольцом еще пять раз переженятся!
– Ну нет у меня больше денег. На всю свадьбу – пять рублей.
Цыган оторопело качает головой:
– Первый раз вижу еврея, который за пять рублей женится… Ладно, давай гривенник.
Лёдя отдает монету.
– А еще полушка?
– Ты же сказал: давай гривенник.
– А ты сказал: дам еще полушку.
Лёдя добавляет монетку и запоздало рассматривает кольцо:
– А оно вообще-то золотое?
– Золотее только корона царская!
– А где проба?
– Какая проба? На заказ мастер делал. Для себя хотел, да жениться раздумал!
Лёдя вручает раввину добытое с таким трудом ювелирное изделие. Ребе, как сам Лёдя на толкучке, подозрительно интересуется.
– Оно золотое?
– Ха! Как царская корона!
– А где проба?
– Так мастер для себя делал!
Раввин бросает на Ледю скептический взгляд:
– Ну, допустим. – И отдает ему кольцо.
Лёдя счастлив:
– Значит, мы можем жениться?
– Что жениться… Как жениться… И где ваш минен?
Лёдя с досадой шлепает себя по затылку:
– Забыл! А без минена нельзя?
Раввин удивленно глядит на Лёдю:
– Может быть, вы не еврей?
– Еврей! Еще как еврей! – клянется Лёдя.
– Тогда что вы торгуетесь? Тут синагога, а не Привоз. Каждый еврей знает, что для венчания нужен минен – десять свидетелей. Но я вижу, вы так собираетесь жениться, как я ехать на Северный полюс!
Лёдя снова выскакивает из синагоги. На скамеечке терпеливо ждет Лена.
– Ну, что?
– А! Удивительно, что евреям еще не требуются десять свидетелей для брачной ночи!
Оставив Лену в полном недоумении, Лёдя убегает на стоянку биндюжников.
Могучие бородатые мужики сидят и лежат на своих телегах-биндюгах в ожидании работы. Но дожидаются пока что только запыхавшегося всклокоченного Лёдю, который вопит:
– Евреи! Нужен минен! Даю по двадцать копеек на брата!
Десять биндюжников тяжело топают в синагогу мимо сидящей на скамейке Лены.
А сияющий Лёдя подлетает к раввину:
– Все есть – кольцо есть, минен есть! Можем венчаться!
– И как? – интересуется раввин.
– Что – и как? Я же говорю: кольцо есть, минен есть…
– А невеста есть?
– О-о! – Лёдя опять лупит себя по затылку.
Он вылетает из синагоги и возвращается с Леной. Ребе косится на ее живот и вздыхает:
– Невеста таки есть…
И в синагоге начинается древний свадебный обряд. Торжественные биндюжники стоят позади невесты и жениха. Раввин проводит новобрачных под балдахином – хупой. Лёдя и Лена взволнованно держатся за руки.
Раввин читает благословение над бокалом вина. Стоя под хупой, Лёдя надевает на палец Лены кольцо и, как положено, сообщает ей, что этим кольцом она посвящается ему в жены по закону Моисея и Израиля.
Один из биндюжников украдкой смахивает скупую мужскую слезу.
Раввин зачитывает кетубу – брачное свидетельство.
Двое биндюжников, обтерев ладони о штаны, подписывают свидетельство.
Раввин вручает этот главный документ невесте.
Дома папа Иосиф, сменив пенсне очками на веревочке, изучает брачное свидетельство.
Мама Малка поглядывает на живот Лены.
Молодожены смирно сидят рядышком и ждут решения родителей.
– Ну вот, – довольно заключает папа, – теперь все как у приличных людей!
– Жить будете в комнате Клавдии, – говорит мама Малка. – Она у нас в Англии.
– Социял-демократка! – осуждающе поясняет папа Иосиф.
Мама Малка насмешливо смотрит на Лену:
– Постель я дам. Приданого, как я догадываюсь, у тебя нет?
Папа Иосиф поспешно напоминает:
– Малочка, а разве ты пришла в этот дом с каким-нибудь приданым?
Мама, не удостоив его ответом, выходит из комнаты, кивнув Лене. Невестка послушно следует за ней. А папа интересуется у сына:
– Лёдя, и как ты теперь думаешь кормить семью? Мне сдается, на солдатское жалование в тридцать две копейки твоя жена не сильно растолстеет.
– А зачем ей толстеть? Леночка мне и так нравится, – улыбается Лёдя.
– Ну, это я – в философском смысле, – улыбается папа в ответ.
В соседней комнате мама Малка, подавая Лене накрахмаленное постельное белье, тоже интересуется:
– И на что же вы думаете жить?
– У меня есть кое-какие сбережения… Я откладывала, пока работала в Никополе…
Мама Малка то ли одобряет, то ли язвит:
– Мой сын таки родился в рубашке – ему досталась самостоятельная жена!
Потом Лёдя и Лена хозяйничают в своей комнате: Лена застилает кровать простыней, а Лёдя неумело запихивает подушку в наволочку. Вдруг Лена садится на кровать и плачет. Лёдя бросается перед ней на колени.
– Леночка, ты что!
– Ничего… Я не знаю… Как-то страшно, что будет…
– Будет все! И все будет хорошо! Любимая, не плачь, я что-нибудь придумаю… Муж я тебе или не муж?
Лена улыбается сквозь слезы:
– Муж… Мальчишка…
– Жена, помолчи! – играет грозного мужа Лёдя. – У тебя теперь даже нет паспорта, ты прописана в моем.
– Глупый, все напутал… Это ты теперь, по закону Моисея, мой до ста двадцати лет!
Она демонстрирует Лёде обручальное кольцо на пальце. И вдруг охает, прижимая руки к животу. А Лёдя приникает к ее животу ухом.
