Шейла закатила глаза:
– Ради этой затеи мне пришлось пропустить несколько дней. А мы даже наше место потеряли!
– Брось, тебе тут тоже понравится. Главное же – не где, а с кем.
– Это как раз меня и пугает, – она посмотрела ему в глаза. – Ты же прекрасно знаешь, что я тебя не выношу.
– Поверь мне, с этим можно жить. Тем более, что, помимо меня, волей случая здесь собрались и другие члены твоей семьи.
Она цокнула языком и демонстративно направилась к Сэму, который протягивал в пустоту очередной пакет с продуктами:
– Ну, хоть кто-нибудь?
В этот раз никто из нас не взял палаток – прошлогодний пикник, обернувшийся мастер-классом по установке тента, купленного на скорую руку в магазинчике фиксированных цен, убедил нас в двух вещах: первое – лучше тратить деньги на дорогие вещи и покупать их заранее, и второе, что было непосредственно связано с нашей ситуацией – лучше экономить время и силы и засыпать прямо в машине. Если вообще собираешься спать.
Путем нехитрых манипуляций мы с Бекки развели костер. Я настояла на этом, поскольку как-то раз мы доверили это Джейку, и огонь загорелся лишь спустя полчаса. Звание рукожопа он носил гордо, и даже этим мне нравился: за неудачей всегда следовал виноватый потерянный взгляд, взгляд маленького мальчика, которого сразу же хотелось обнять и успокоить. Видеть порой ребенка во взрослом мужчине, мне казалось, куда лучше, чем постоянно лицезреть перед собой серьезного и хмурого старика, который превратил душу Сэма в черствый сухарь.
Я оставила Бекки следить за огнем, а сама направилась к Сандре нарезать овощи. Парни подготавливали мясо, обильно поливая его лимонным соком. Шейла же с надменным видом протирала тряпкой решетку. Удивительно, но мы управились довольно быстро. Хотя нет. Удивительно было другое – мы практически не разговаривали, лишь перебросились парой общих фраз. Интересно, другие чувствовали, насколько отвыкли друг от друга?
Когда в воздухе появилась прохлада, и на землю легло мягкое сиреневое одеяло сумерек, мы устроились у костра, который уже успел один раз прогореть и подарить нам сочное мясо и хрустящий ароматный хлеб, и, с удовольствием поедая содержимое наших пластиковых тарелок, наконец-то стали делиться разными историями. Словно в старые-добрые и не такие уж далекие времена, когда мы вместе садились за стол в доме Маккарти и рассказывали им, как прошел день в школе. Многое поменялось: теперь они были в доме одни, мы – сами по себе, а взлеты и падения выходили далеко за рамки «я получил отлично» или «он поставил мне подножку» и так далее. С годами многие вещи теряют свою значимость, и драма всей жизни – отказ пойти на свидание, к примеру, – становится не более чем тонким, едва ощутимым уколом самомнению. Но, к сожалению, вместе с этим улетучивается способность видеть красоту – в простоте, интересное – в обычном, а прагматичный ум, привыкший все оценивать и раскладывать по полочкам, уже не так часто дает волю чувствам. Жизнь состоит из мелочей, она словно калейдоскоп: как повернешь – такая картинка и сложится. Однако люди в сознательном возрасте думают скорее о четкой геометрии форм и том, как конструкция работает, нежели восхищаются волшебной сменой цветов и блеском зеркал. Увы.
Я крутила в руках незаконченную бутылку сидра и всматривалась внутрь через горлышко: на фоне костра пузырьки крохотными маковыми зернышками перебегали от одной стеклянной стенки к противоположной, следуя за направлением, которое я им задавала.
– Ты ищешь там смысл бытия? – Джейк сел рядом, вернувшись из машины, и приобнял меня.
– Нет, просто любуюсь. Это красиво! Ты никогда не замечал? – я протянула ему бутылку, и он, прищурив один глаз, прислонил горлышко к другому. – Только не поднимай…
Но было поздно, и через секунду Джейк с радостным хохотом вытирал тыльной стороной ладони лицо.
– Не знаю, красиво ли, но что травмоопасно – так точно!
Я поцеловала его щеку – она была сладкая от сидра, и мы внезапно погрузились друг в друга, забыв об окружающих. В такие моменты, казалось, время застывает, и только музыка, которая играла на фоне, говорила нам, что оно продолжает свой ход – просто мы растворяемся в нем так же, как растворяется в крови алкоголь. Я приоткрыла глаза и заметила, как Шейла, скорчив недовольное лицо, встала и, пошатываясь, направилась к воде. Кому-то уже было пора следить за тем, чтобы не принять лишнего.
– Я принес, – спохватился Джейк и достал из кармана колоду карт. – Ну что? Кто рискнет сразиться со мной?
– Если ты не будешь мухлевать, как обычно, – усмехнулся Билл, ставя стаканчик на песок, – я, пожалуй, приму твой вызов!
– Может, не стоит? – Сандра мягко положила руку ему на щеку, и Билл, проявив чудеса пластики, нагнулся и поцеловал ее в живот. – Ты разобьешь мальчику сердце своей победой.
– Не впервой! – Билл заговорщически уставился на Джейка. – Этот храбрый муж сможет за себя постоять на поле интеллектуальной битвы. Возможно, не так хорошо, как это сделаю я, но все же…
– В таком случае, я присоединяюсь, – Сэм отложил свой телефон, который практически не выпускал из рук на протяжении всего вечера. – Вам обеим давно пора утереть нос, барышни!
– Надменный «Всадник-с-головой» присоединяется к баталии!
Щеки Сэма едва заметно покраснели, но он сделал вид, что пропустил подколку мимо ушей. Проходившая мимо Бекки склонилась к нему и прошептала на ухо:
– Ой! Я погляжу, кто-то до сих пор краснеет, когда смущается?
Он недовольно повел плечом и легонько отпихнул ее от себя:
– Я много работаю над этим.
– И мало пьешь! – Шейла вернулась на свое место и протянула мокрые ступни к костру.
– Хотя бы не так много, как ты!
Она усмехнулась и развела в воздухе руками:
– Заметь, я не называла тебя слабаком!
Сэм молча посмотрел на нее, очень медленно встал и, подойдя к маленькому раскладному столу, на котором стояли бутылки, взял Jack Daniels. Опустошив подряд два стакана не моргнув глазом, он открыл маленькую бутылку кока-колы и с довольной ухмылкой устроился на своем стуле. Поза победителя. За это время никто не проронил ни слова.
– Шейла, подбери, пожалуйста, свою челюсть, – ткнула ее локтем в бок Бекки и тихо рассмеялась.
– Это было круто, мужик! – Джейк поднял вверх свое пиво и с уважением кивнул головой. – Мне захотелось сдаться еще до начала.
– Нет уж, приступим! Раздавай!
В середине игры пыл слегка поутих, и паузы между сбросом карт стали значительно длиннее. В какой-то момент Сэм стал сонно потирать глаза, а Билл – все чаще шептать что-то на ухо своей жене. Потом он и вовсе встал и, извинившись, ушел в неизвестном направлении. Спустя минут десять он вернулся, прижимая к груди сложенный в несколько раз плед.
– Почему ты как долго? – спросила Сандра, когда он устроился рядом с ней, укрыв их обоих теплым шерстяным покрывалом.
– Вы не поверите, друзья… – сказал он, сперва многозначительно помолчав. – Я шел, шел… И нашел! – он стал рыться в кармане и выудил оттуда небольшую бежевую раковину. – Вот, смотрите, – и, положив ее на песок, одарил всех многозначительной улыбкой.
– Билли, старина, да это же раковина! – воскликнул Сэм, решив в очередной раз кого-нибудь высмеять. – Я не верю своим глазам!
– Да-да! – Билл принял его слова за чистую монету.
– И все-таки это не объясняет, почему тебя так долго не было… – с недоумением на лице пропела Сандра. Потом ее глаза округлились, и она, насколько позволял живот, подалась вперед.
– Да это же…
– Раковина, да, – констатировал факт Сэм, подняв указательный палец вверх, но его саркастический комментарий остался без внимания.
Все заинтересованно наблюдали за находкой Билла, а, когда из-под раковины показались толстые хитиновые лапки и две вытянутые бусины глаз, восторженно заохали. Еще мгновение, и отшельник начал медленно уползать в сторону.
– Наблюдать за этими усишками одно удовольствие, – улыбнулся Билл, – а вот поймать – не так-то просто! – он попытался ухватить животное за панцирь, но то испуганно рвануло подальше от его рук.
– Да чтоб тебя! – воскликнул Сэм и резко задрал ноги на сидение, когда новый гость устремился в его сторону. Стул предательски покачнулся, и парень с треском повалился на спину, издав скорее вопль ужаса, нежели боли. Дружный хохот со всех сторон и алкоголь сделали свое дело, и Сэм, давно не позволявший себе никаких проявлений земных человеческих слабостей, громко гогоча, стал кататься по песку. Обитатель раковины тем временем скрылся за большим, испещренным отверстиями камнем.
– Ты прав, Сэм, это – раковина! – сквозь смех произнес Билл и поднял брата с земли. – Ты даже не встал на доску, а уже падаешь!
– Мы наконец-то вспомнили про серфинг? – промычала Шейла. – Не поздновато ли?
Действительно, серфинг было решено отложить на завтра, поскольку в темноте ловить волну было опасно. К тому же ветер усилился, и не хотелось покидать сухое и теплое место рядом с языками пламени, бесновавшимися в неглубокой яме посреди песка.
– Пойдем прогуляемся? – внезапно послышалось за спиной.
Я почувствовала, как пальцы Джейка глубоко впились в мое плечо. Мы одновременно обернулись: Скотт стоял, привалившись к скале, и на его губах играла самодовольная усмешка. Его отсутствия за всеобщим весельем никто не заметил.
Я посмотрела на Джейка: его рот сжался в тонкую полоску, а глаза странно блестели. Скот игриво приподнял бровь:
– Если, конечно, рыцарь отпустит даму собирать хворост в компании босяка, – он издевательски сделал реверанс и посмотрел исподлобья на Джейка.
Я резко дернула плечом – оно болело.
– Джейк, прекрати! – я посмотрела на него. – Ты ничего ему не докажешь.
– Мне пойти с тобой? – прошептал он едва слышно, словно какую-то тайну.
Я улыбнулась:
– Поверь, со Скоттом я справлюсь получше тебя! Не переживай.
Я уже собралась идти, но Джейк схватил меня за руку и грубо притянул к себе, заключив в объятия. Я не успела никак отреагировать, потому что он жадно впился в мои губы, словно никогда их больше не коснется. Такая близость, заставлявшая раньше воздух плавиться и словно магнитом тянувшая нас друг к другу, подначивала на множество жарких и долгих поцелуев, которые тут же всплыли в моей памяти. И я ответила. Несмотря на неловкость, которую испытала от его поступка. Поддалась прямо у Скотта на глазах, зная, что пожалею…
Внезапно мне захотелось, чтобы наши магниты оказались одинаково заряженными и оттолкнулись друг от друга – по законам физики, не требуя каких-то объяснений. Но Джейк все еще был рядом, не давая мне возможности уйти. И восторг, который на секунду захватил меня от внезапности, угас так же быстро, как прогоревшее дерево в облитом керосином костре.
Когда я подошла к Скотту, он не переставая смотрел на Джейка и никак не отреагировал.
– Эй, я тут. Мы идем куда-то или нет?
– Идем! – рявкнул тот и, раздраженно сжав зубы, быстро пошел прочь.
Мне пришлось едва ли не бежать, чтобы поспевать за ним. По пути он нагнулся и взял в руки валявшуюся на песке палку. Она была изрыта маленькими дырочками, из которых тут и там выглядывали крохотные белые ракушки. Это была единственная палка, которую мы подобрали.
Мы уходили все дальше от нашего места, и в какой-то момент мне показалось, что Скотт перестал понимать, куда идет.
– Ты ведешь меня куда-то? – бросила я ему в спину, но он продолжил молчаливое шествие. – Может, ответишь?
Он резко развернулся, и я натолкнулась на него. Он тяжело дышал.
– Мы идем туда, – он кивнул головой куда-то в сторону.
Действительно, слева от нас, за кустарником, пряталась маленькая бухточка, со всех сторон окруженная черными скалами. На узкой – всего в несколько метров – полосе пляжа не было ничего, кроме пары крупных обломков деревьев, которые выбросило на берег. Не считая еще недавно горевшего костра.
– Это место уже занято, разве ты не видишь?
– Вижу. Его занял я.
Я разозлилась. Но вместе с тем мне стало интересно. Странное чувство.
– Хвороста наши не дождутся… – протянула я и с упреком посмотрела на него.
– Они уже все напились. Им не до этого, – Скотт протянул мне руку, и я оперлась на нее.
– С этим поспорить трудно.
Мы стали спускаться по узкой тропинке. То ли дело было в том, что Скотт заранее ознакомился с местом, то ли он прекрасно видел в темноте, но он ступал уверенно и грациозно, как кошка, чего нельзя было сказать обо мне: я пару раз споткнулась и расцарапала о ветки все ноги. Если бы не его ладонь, в которую я под конец вцепилась мертвой хваткой, я бы скатилась к воде кубарем.
Здесь было спокойно. Единственным звуком, который нарушал тишину, был монотонный шум волн. Хотя, если прислушаться, вдалеке можно было различить звонкий смех Мэри – ее пронзительный голос можно было услышать и за милю, если она разойдется.
Скотт устроился на краю одного из созданных природой «шезлонгов» и ударил палкой по сгоревшей головешке – вверх мигом поднялся столб красных искр.
– Присядешь?
Пространство вокруг нас было крохотным, как комната. Необычная комната, где стенами служили темные глыбы, а вместо потолка было бесконечное небо, усыпанное звездами.
Я растянулась на бревне напротив Скотта и жестом предложила ему сделать то же самое. Он хотел было сказать что-то, но потом бросил палку на песок и, ловко закинув ноги, лег на спину. Я взглянула на него: он положил под голову руки и смотрел перед собой. На его губах была едва заметная улыбка. Наконец-то он справился со злостью.
Я перевела взгляд на небо.
Стареющая луна над водой напоминала отколотое блюдце, из которого в разные стороны разлетелись сухие крошки… Звезды. Целая россыпь маленьких искорок на темно-синем фоне. Где-то там их миллиарды, но те, что ближе, зачаровывают своим загадочным сиянием настолько, что забываешь обо всем, глядя в безмолвную мигающую бесконечность. Очень хочется сделать снимок, чтобы пасмурными вечерами изучать небольшие точки на небе. Чтобы они были близко, когда на самом деле – так далеко… Но их мерцание нельзя запечатлеть. Точно не камерами телефонов, что всегда под рукой и уже даже не сопровождают, а ведут нас по жизни. Да и мощные широкоугольные объективы тоже бессильны, пусть и передают наиболее точную картинку. Этот особый свет дано уловить только глазами и… сердцем. Падающая звезда слишком быстро гаснет. Слишком стремительно ускользает. Здесь, на Земле, ее не поймать, как ни пытайся. В жизни есть вещи, которые не прячутся за материальной оболочкой. Которые ощущаешь, пусть даже не знаешь, в какой форме и с какой силой они перед тобой предстают. Да и не нужно. В такие настоящие, не побоюсь этого слова, моменты, живешь. И каждое мгновение – как та далекая искра, которая может в любую секунду сорваться с места и ненадолго описать в темной пустоте полукруг. Она останется в памяти, и, стало быть, кто-то загадает под ее прощальный танец желание.
Да. Ради этого стоит смотреть на звезды – и позволять им заглядывать в душу…
Каково это было? Приоткрыть душу для такой сверхмощной звезды, как Скотт, а потом неосторожно дать ей понять, что для твоей вселенной она не подходит? Каково было продолжать делать вид, что все правильно, когда маленькая пустота, с каждым днем разраставшаяся в черную дыру, все больше затрагивала окружающих? Правильно, как же… О таких мыслях лучше молчать.
Но Скотту нужно было поговорить. Конечно, когда нам наскучило безмолвно созерцать небо, мы встали, и Скотт поманил меня к черной горке на песке. Так мы откопали пару запеченных картошин, каждую из которых он до этого бережно завернул в фольгу.
– Все гениальное просто, – я откусила маленький кусочек. Раздался такой аромат, что у меня сразу возникло желание запихать картофелину в рот целиком.
– Для тех, кто понимает, – Скотт вскинул подбородок и уставился на меня. – Но не все понимают, верно?
Этот взгляд не оставлял сомнений в том, что важный разговор уже начался. Я парировала:
– Ты же знаешь, на вкус и цвет…
– Давно вы вместе? – Скотт серьезно посмотрел на меня, и лед в его глазах моментально заморозил мое сердце.
Вот так вот сразу, без обиняков?
– Шесть лет будет…
Он обиженно хмыкнул:
– Мечты сбываются, да?
Я ничего не ответила и потянулась за палкой. Какое-то время постояла молча. Потом медленно сгребла угли в одну кучу. Горка тлела и напоминала собой маленький разъяренный Рейнир. В щели между черными выступами проскальзывали тонкие струйки горячего воздуха, и вокруг них все дрожало и расплывалось. Вулкан ведь рано или поздно проснется, не так ли?
Пауза была слишком долгой. Я ждала, сама не знаю, чего.
– Ты ничего не скажешь?
Я повернулась на его голос, и он вопрошающе уставился на меня.
– Я уже привыкла, – я тяжело вздохнула, не соврав.
Правда, с которой я была наедине уже который месяц, осознание которой поначалу вышибло из меня весь дух, будто меня долго трясли вниз головой над огромной чашей, куда суждено было выскользнуть моей радости, моей бесконечной вере в хорошее… Мне на самом деле было тяжело, но Скотту показалось, что я играю.
– Привычка – это когда люди влюбляются, сходятся, живут вместе, через какое-то время любовь проходит, а менять что-то страшно из-за чувства ответственности и благодарности. Это привычка.
– К чему это, Скотт?
– В смысле?
– Какая разница? Ты же все для себя решил, – я сжала палку двумя руками, и она хрустнула. – И, мне помнится, лет так шесть назад.
Его скулы заходили ходуном.
– Я бы поменял все, если бы тебе это действительно было нужно…
Я закрыла глаза. Сейчас шум волн был единственным, что я хотела воспринимать. Он даже не извинился.
– Я хотел тебе счастья, – тихо добавил он.
Я слышала, как он подходит ко мне, и еще сильнее зажмурила веки.
– Ты все еще злишься на меня?
Словно время способно что-то поменять! Словно оно может стереть обиду, заставить забыть… Нет, оно лишь сталкивает нас с другими людьми, которые так же исчезают, как и появились – случайно, внезапно, неожиданно. Живой поток новых лиц, новых голосов и новых впечатлений занимает тебя, не оставляя свободных для грусти минут.
Именно так действует на кого-то время. Не на меня. Поскольку моя жизнь насмешливо замкнулась на одних и тех же людях. Работа, конечно, внесла определенную лепту в избавление от ночных кошмаров, но это все – не то…
– Прости, мне очень жаль.
Его голос звучал совсем близко, и я открыла глаза. Он как-то странно улыбнулся:
– Тебе не все равно, я же чувствую…
– Мы с Джейком счастливы. Ты сам видел.
– Видел, – Скотт сдержанно кивнул и начал ходить из стороны в сторону, как запертый в клетке зверь. – Но верится с трудом. Фальшью отдает.
– А что тогда настоящее? – я обошла его со спины, наблюдая, как он давит на затылок руками, не прекращая расхаживать из стороны в сторону. – Безмолвно раствориться в ночи, как дым?
Мне было больно. Я снова вспомнила себя в его комнате, пустую улицу, как на ладони просматривающуюся сквозь открытое окно…
Скот на секунду остановился и быстрыми шагами пошел прямо на меня. На его непроницаемом лице нельзя было ничего прочесть.
Я скрестила руки на груди, и он натолкнулся на мои локти.
Луна снова играла у него на волосах. Серебро на черном шелке, как той ночью… Я отвернулась.
– Лу?
Океан лениво наползал на белесый берег, слизывая мелкий песок и оставляя за собой мокрые нити водорослей. Пучина была холодной и опасной, даже на суше ощущалась ее незримая мощь. В любой момент океан мог поменяться, и тогда он стал бы чьей-то погибелью.
Промозглый воздух неприятно щекотал кожу. Я заметила это только сейчас, когда Скотт был совсем рядом. Он словно горел, я явственно ощущала жар, идущий от его тела. Мой взгляд неуверенно скользнул вверх, от груди до подбородка. Его кадык дернулся, и он повторил:
– Лу!
Я набралась смелости и заглянула в его глаза: они были почти такие же бездонные, как неукротимая стихия справа. Монотонный звук волн только нагнетал обстановку. Между нами искрило, казалось, слышно, как щелкают разряды. От холода и напряжения меня начало трясти. В голове был целый вихрь мыслей и, что еще возмутительнее, желаний.
Как и океан ночью, Скотт пугал меня и одновременно притягивал. Настолько сильно, что я растерянно стояла и ничего не предпринимала. Потому что малейшее движение – и я могла потерять над собой контроль. Но Скотт не стал ждать и резко прижал меня к себе. Я оттолкнута его и машинально сделала пару шагов назад. Скотт посмотрел себе под ноги и спустя секунду поднял голову. Его лицо было слишком серьезным. Я пятилась, пока не наткнулась спиной на скалу. Когда он оказался возле меня, я выставила вперед руку, но он сжал мое запястье и отвел вниз. Его пальцы поднялись по руке, к плечу, шее, наконец, задержались на скуле легким прикосновением
– Убери руку, – сказала я как можно спокойнее, но голос все равно дрогнул.
– Давай поговорим, – тихо сказал Скотт и спрятал руки в карманы.
Он неотрывно смотрел на меня, и мое сердце ритмично перепрыгивало через возникавшие на пути ямы. Все проваливалось, все летело к черту! Он не имел права!
– Ты не можешь. Вот так… Сейчас… – мое дыхание сбилось, прерываемое немым плачем, хотя из глаз не пролилось ни слезинки. – Ты бросил меня. Бросил!
Он попытался что-то вставить, но меня нельзя было остановить. Воспоминания нахлынули на меня, заставляя прочувствовать снова тот ужасный день.
– В комнате никого не было… Ты хоть представляешь, каково мне было? Ты не отвечал мне! Тебе было плевать!
– Мне никогда не было плевать! И, к сожалению, мне не плевать даже сейчас, после всех попыток тебя забыть. Я пытался! – Скотт сорвался на крик. Он хотел убедить в этом меня, или себя? – И ты все-таки предпочла его!
– Ты исчез, не попрощавшись, – прошептала я сквозь зубы, чувствуя, как трясется подбородок, и дрожь сползает спазмом вниз по горлу.
– Ты дала понять, что у меня нет шансов, – он мягко взял меня за руку, и я шагнула ему навстречу.
– Я не успела тебе объяснить, – я почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Мне захотелось бессильно опустить голову ему на грудь, чтобы его руки снова обняли меня, как прежде, вопреки всем причинам, по которым этого нельзя было делать.
Нельзя…
– Прости меня, Лу. Я очень виноват…
– Разве теперь это имеет значение? – отмахнулась я и прислонилась к скале спиной.
Между ним и мной по-прежнему оставалось ничтожно мало пространства. Но его недостаток большое не давил на кости, не рождал привычного волнения от присутствия Скотта в моей зоне комфорта, не внушал надежды и не подпитывал радость. Мне было очень плохо.
– Ты, правда, счастлива с ним?
– Я не знаю, – мне не хотелось ему врать.
Было так странно – желать вывернуть душу перед человеком, который несколько раз собственноручно тебе ее скрутил в тугой, неразвязываемый узел.
– И ты вряд ли можешь что-то сделать…
– Могу.
– Есть вещи, которые нельзя исправить, Скотт.
– Нет таких вещей… Просто помоги мне, – он склонил голову на бок. – Хоть немного…
– Я не знаю, – повторила я эхом.
Соленая пена, лопаясь, таяла на песке, как моя уверенность в чем-бы то ни было. Я злилась на себя за то, что простила его. Злилась, что до сих пор к нему что-то чувствую.
Скотт нагнулся ко мне. Я даже не дернулась – его в любом случае невозможно было остановить. Он дотронулся кончиком носа до моего лица и провел им по щеке, отодвигая выбившуюся прядь волос в сторону. Ему даже удалось заправить ее за ухо. К своему удивлению, я тихонько засмеялась, и он улыбнулся.
– Щекотно?
– Я тебе поражаюсь.
– Ты редко обращала внимание на такие мелочи.
– На этот счет ты тоже заблуждаешься…
Кому, как не мне, было помнить, как он размешивает сахар в чае – всегда против часовой стрелки, как выпускает всех из помещения, даже если спешит, а люди все идут, и идут… Как он первым откликается на просьбы Карлайла помочь, даже если очень занят. Потерять связь с ним было для всех большим ударом… Я снова вернулась к той мысли.
– Ты же общался с ними? Все это время.
– Ты о чем? – его предплечья лежали на скале по обе стороны от моей головы. Я почувствовала себя космонавтом в шаттле, который смотрит на Землю из космоса. Только вместо Земли было его лицо.
– Сьюзан, Карлайл… Кто еще?
Он нахмурился. Я ждала его ответа.
– Билл. Бекки…
Мои глаза округлились. Если в первом имени я не сомневалась, то услышать второе стало для меня неожиданностью. Она ни разу об этом не обмолвилась. Скотт поспешно добавил:
– Я просил ее не говорить тебе. Я просто хотел знать, все ли с тобой хорошо…
– Она не рассказала? – я ошарашено уставилась на него, пытаясь переварить услышанное.
– Мы общались первые несколько дней. Но потом она перестала мне отвечать. Я понял, что все налаживается…
– Ни черта не наладилось, Скотт. Ты поступил, как…
– От тебя вкусно пахнет, кстати, – невозмутимо перебил меня он и склонился к моей шее, снова коснувшись кожи кончиком носа. Меня это взбесило.
– Мало того, что ты даже не попытался…
– Я как раз попытался.
Скотт прошептал это мне на ухо, и я замерла, обездвиженная внезапным разрядом тока, который пронзил меня до самых пяток. Все мысли вылетели из головы, кроме одной: я не позволю. С каждой секундой наши губы были все ближе.
– Поздно, – произнесла я сбивчиво.
– Что? – прошептал он.
Горло пересохло, и я запнулась:
– Поздно.
– Лучше поздно, чем никогда, – он полностью прижался ко мне, буквально впечатав в скалу.
– Ты делаешь мне больно! – заорала я, не в силах держаться.
– Неправда, я рассчитываю силу. Не дури, Лу.
– Да мне плевать на это, ты ничего не понял! – я со всей силы дернулась, и, неожиданно для нас обоих, он потерял равновесие и упал ничком на спину, голова – в нескольких сантиметрах от большого тлеющего бревна. Пару секунд он немигающим взглядом смотрел на небо, пытаясь прийти в себя от шока. Я подлетела к нему, испугавшись того, что с ним могло случиться.
– Это было жестоко! – воскликнул он, протягивая мне руку.
– Прости меня, – я помогла ему сесть на песке, – я не хотела.
– Это? – он посмотрел на бревно. – Да мне плевать на это, ты ничего не поняла, – ответил он моими же словами. – Кажется, скоро мне станет окончательно плевать на все…
– Может, это к лучшему? – я не подавила желание плюнуть злостью ему в лицо и сразу об этом пожалела. Он мигом надел на себя самую непроницаемую маску.
– Ты не можешь так говорить.
– Я как раз могу.
– Лу, знаешь. Я много думал. Очень много. Пытался понять тебя. И мне не удается. Я вижу, что тебе плохо. Меня ты не обманешь, сколько ни пытайся. Виной не только я, ты знаешь это. И мне действительно плохо от того, что плохо тебе. Но мне ведь еще хуже, – он положил свою теплую ладонь мне на щеку, и я по-детски накрыла ее своей – Ты не счастлива с ним. И я знаю, что ты тоже что-то почувствовала, когда мы увидели друг друга. Если бы это было не так, то я бы даже…
– Не нужно.
Он приблизился ко мне, не отводя взгляда и прошептал:
– Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу! – с таким чувством, что у меня пробежали мурашки.
Он продолжал сидеть, зачерпывая горстями мелкий песок и потихоньку выпускал его сквозь пальцы. Крупинки падали ему на джинсы и изредка долетали до меня. Я встала и, скинув обувь, окунула ступни в холодную воду.
Мы оба себя ненавидели.
– У тебя все в порядке? – резкий голос Джейка заставил меня испуганно обернуться. Нам очень повезло, что он не появился здесь на несколько минут раньше. Очередной сцены из прошлого я бы не вынесла.
– Да, – проходя мимо, я заметила, как Скот наморщил лоб и, закрыв глаза, отвернулся в сторону моря.
– Я пошел искать тебя. Вас долго не было…
Джейк подозрительно окинул взглядом пляж, задержавшись на тлевших углях, и внимательно посмотрел мне в глаза:
– Это что такое?
– Нашли пляж, развели костер… Все ветки туда закинули, что собрали.
– Зачем?
– Хотелось тишины.
