Пришлось пригнуться, потому что ветви росли очень близко к земле. Сьюзан прошла вперед, не обратив внимания на хлесткую ветку перед моим лицом, и она с оттяжкой прилетела мне по щеке. Я вскрикнула, и женщина испуганно извинилась. Я выставила вперед согнутые локти, чтобы впредь безопасно расчищать себе путь, но кожу подозрительно защекотало: виной были продолговатые нити паутины, так некстати липнувшие к волоскам на руках. Единственное, что меня обрадовало в этом колючем мирке – тень. Честное слово, я бы осталась тут жить, лишь бы не попадать под солнце! Хотя стоило задуматься, зная, что творцы разрушенных мной чудес инженерной мысли где-то поблизости, прячутся в густом пологе над моей головой, гневно потрясая лапками и готовясь в любой момент десантироваться мне за шиворот в порыве отмщения…
Насекомых я не боялась. Но стыдно было.
Сьюзан петляла вокруг стволов. Их было немного – штук семь – но она никак не могла определиться. Наконец, она остановилась:
– Лу, смотри!
– Где? – я несказанно обрадовалась, потому что к тому времени я исколола себе всю спину.
– Гриб! – Сьюзан ткнула пальцем на чахлую поганку, росшую у корней одного из деревьев-гигантов.
Я сникла. Мне уже было все равно, и я села прямо на землю, прислонившись к шершавой коре. Моя ладонь коснулась земли, и я с интересом посмотрела на холмик рядом с собой.
– Сьюзан! Кажется, здесь что-то зарыто!
– Земля не успела осесть? – улыбнулась она по-детски и опустилась на колени передо мной.
– А чем копать?
– У меня есть пакет! – она проворно выудила его из кармана юбки.
Я с недоумением посмотрела на нее. Ее нездоровый энтузиазм пугал меня.
– И что?
– У тебя маникюр, копать буду я, – с этими словами она надела пакет на руку и принялась разгребать землю. К счастью, то, что было зарыто, было зарыто неглубоко, и вскоре на дне ямы показалась крышка небольшой шкатулки.
– Это она?
– Похоже. Я уже не помню.
Сьюзан выглядела счастливой. Она устроилась рядом со мной, и мы жадно уставились на шкатулку. Там наверняка были их детские фотографии, любимые резинки для волос и упаковки от жвачки… Маленькие сокровища, которые ценнее самых дорогих бриллиантов мира… Однако, заглянув внутрь, мы обнаружили там только ключ. Но и этого было достаточно. Чуть ли не в припрыжку мы поспешили в дом и подошли к драгоценному ящику.
– Хочешь открыть? – Сьюзан протянула мне ключ, но по ней было видно, что она сама с удовольствием бы повернула его в замочной скважине.
– Давай лучше ты!
Она, кряхтя, опустилась на колени. Выдвинув ящик, она зажала рот рукой, и я нагнулась, чтобы посмотреть, что там лежало. Старый фарфоровый пупс. Пожелтевший от времени бейсбольный мячик. Книга.
Я достала книгу, пока Сьюзан молча крутила в руках куклу с трогательной улыбкой на лице.
Справочник по анатомии? Чудесно!
– Дневника нет?
– Похоже на то… – не отрываясь от игрушки, протянула она. – Представляешь, мне подарили ее на выпускной…
Я разочарованно хлопнула себя по коленям и, распрямившись, подошла к камину. На нем стояла одна большая фотография в тяжелой деревянной рамке, искусную резьбу покрывал густой слой лака. Мне пришлось потереть стекло, прежде чем я увидела запечатленных на снимке людей. Они стояли на фоне большого дома, держась друг за друга, и казались вполне счастливыми. Все щурились от солнца – было лето, судя по легкой одежде. Худощавый бородатый мужчина одной рукой приобнимал за плечо еще более хрупкую женщину с соломенными волосами, которая стояла рядом с девушкой почти с нее ростом. Впереди них, крепко сжимая ладошку отца, стоял мальчик. Он улыбался шире остальных и по-особому трогательно согнул левую ногу – словно стесняясь камеры.
Такими они были?
Я оперлась на край и случайно задела рамку локтем. Она упала. Я поспешила поднять ее, но тут же обратила внимание на толстую зеленую тетрадь в резиновом переплете.
– Сьюзан?
Она не сразу отвлеклась на меня, однако все же протянула ко мне правую руку. Не глядя.
– Что там?
– Держи, – я передала ей находку, которую она чуть не выронила. Ее лицо мигом стало серьезным, и она, пробежав глазами случайный разворот, тут же сунула ее мне.
– Да. Это его почерк.
Я повертела тетрадь в руках и посмотрела на Сьюзан. Интересно, когда он начал?
– Он любил писать?
– Никогда не любил. Предпочитал читать то, что пишут другие…
Мы молча вышли из дома, и я, посадив Сьюзан в машину, еще раз спросила у нее, какой именно из ближайших домов принадлежал той самой соседке. Желание навестить Норму Тэддер появилось у меня сразу после того, как Сьюзан рассказала нам о внезапной кончине Марвина. И оно усилилось, когда Сьюзан показала мне ту самую металлическую коробку из-под чая.
Почему последний человек, с которым Марвин общался при жизни, который по какой-то причине так заботился о нем, что даже организовал его… похороны… несмотря на свою просьбу упорно игнорировал мои звонки? Почему нельзя было передать дневник лично?
Сьюзан нехотя указала мне на небольшой домик через дорогу, и я, включив на полную мощность кондиционер – в салоне, как я и предполагала, стояла невыносимая духота – направилась к ровной дорожке из розовой плитки, соединявшей тротуар с небольшим крыльцом. По бокам лестницы росли такие же неухоженные кусты жасмина, как у Марвина.
Я позвонила в дверь и прислушалась к беззаботной мелодии, которую так любят китайские производители дверных звонков. Ожидание затянулось, и я решила постучать в дверь, громко поинтересовавшись, есть ли кто дома. Мне показалось, что внутри раздались чьи-то осторожные шаги. Но дверь мне по-прежнему никто не открыл. Еще немного, и я раздосадовано спустилась по ступеням, борясь с неприятным ощущением, что кто-то наблюдает за мной со спины.
В машине пахло арбузным освежителем воздуха, но сейчас это было неприятно. Сьюзан все еще находилась в плохом расположении духа и даже не спросила меня, почему я вернулась так быстро.
Мы ехали домой тем же путем, но он показался мне гораздо короче. То ли радиостанция ставила нормальные песни, то ли я меньше думала о Марвине – так или иначе, я не заметила, как мы очутились у нашей лужайки. Я потянулась к бардачку, чтобы достать тетрадь.
– Не надо, – Сьюзан поймала мою руку. – Пусть она будет у тебя.
– Но…
– Пожалуйста.
Я кивнула. Она взяла сумку и вылезла из машины.
– Ты куда сейчас?
– Заеду в магазин… Тебе что-нибудь нужно?
– Нет, спасибо, все есть.
– Хорошо.
– Будешь дома?
– Да, скорее всего, если что-то не случится…
– Поняла. Ладно, спасибо тебе еще раз.
– За что?
– За все, – Сьюзан сдержанно улыбнулась мне и поспешно надела солнечные очки, чтобы спрятать глаза.
– Эй… В любое время! – я кивнула ей, и она закрыла дверь, однако тут же постучала в окно. Я опустила стекло.
Она просунула голову в салон:
– Ты… – она запнулась.
– Да?
Сьюзан перевела взгляд с меня на бардачок.
– Можешь почитать, если хочешь. И мне расскажешь.
– Это же не мой брат, а твой! – это прозвучало грубо, и я виновато отвернулась.
– Я.… не могу, – вздохнула она и сглотнула подступивший к горлу ком.
По правде говоря, мне не хотелось тратить впустую время, когда его и так постоянно не хватало, тем более на «исповедь» преступника – человека, который заведомо вызывал у меня неприязнь. Будь он даже звездой первой величины, а не родственником Сьюзан – в приоритете у меня было другое. Для начала мне предстояло как-то разобраться в себе – задача, требующая вдумчивого, осторожного путешествия по опасным лабиринтам собственной души, где каждый поворот может оказаться последним и привести в лапы к голодному Минотавру. Я должна была понять, почему возвращение Скотта спровоцировало во мне такую живую искру: случайного порыва ветра было достаточно, чтобы все, что у меня было, сгорело дотла.
Я открыла бардачок. Тетрадь незваным гостем валялась поверх аптечки, выставив на показ фиолетовые от чернил листы. Некоторые из них замялись внутрь, образовав заломы, смотревшиеся как плохое оригами. Я перевела взгляд на Сьюзан.
В детстве, когда я капризничала, она всегда говорила мне:
– Тише… Мама сейчас сделает тебе кораблик.
И белый листок бумаги претерпевал чудесные изменения, с каждым сгибом меняя форму до тех пор, пока невесомый двухтрубный пароход не появлялся у нее на ладони, готовый бороздить волны моего воображения.
Я предпочла бы сложить сотню корабликов из этой рукописной истории, вот только мне требовалось ее прочитать. В отличие от меня, Сьюзан не капризничала: у нее просто не было сил переступить через себя. Не сейчас.
– Не волнуйся. Я прочту.
– Спасибо, Лу, – она вздохнула и, подняв голову, пытливо посмотрела мне в глаза. – Как ты?
– Если честно, я немного в шоке от всего, что происходит… – я схватилась за руль, будто он мог помочь мне сохранить самообладание. – Все катится…
– Я знаю, так кажется…
– Что, если это так?
Сьюзан задумчиво посмотрела перед собой.
– Нет. Это не так. Просто… Сейчас сложный период. Потому что раньше все было по-другому.
– В этом и дело…
– Лу… Мне показалось?
– О чем ты? – я сняла руки с руля и положила их на колени, как школьница, которую отчитывают в кабинете директора.
– Ты знаешь. Скотт.
Я поджала губы и улыбнулась. По моему выражению лица можно было понять, что вопросы излишни, но она продолжила.
– Как у вас с Джейком?
Я отвела взгляд и тихонько засмеялась.
– Сьюзан, мне, правда, нужно ехать. Через неделю отпуск, нужно успеть закрыть пару дел…
– Да-да, прости, конечно, – она выпрямилась и убрала руки с машины. – Удачи со всеми делами. И еще раз спасибо за сегодня!
– Конечно.
Я провожала свою приемную мать взглядом, пока она медленно шла от калитки к дому. Напоследок она обернулась и, замешкавшись перед дверью, помахала мне одной рукой, другой не глядя проворачивая ключ в замке. Я сдержанно кивнула, и, как только дверь закрылась, раздраженно опустила ручник и надавила на педаль газа. Машина обиженно рыкнула, словно испуганная кошка, которая пытается казаться больше и сильнее перед надвигающейся угрозой.
Мне надоело казаться.
ГЛАВА 8
Я провела несколько часов перед телевизором, без интереса перещелкивая каналы в надежде наткнуться хоть на что-нибудь стоящее. Но, увы, в это время показывали только глупые реалити-шоу про развязных девушек и еще менее воспитанных парней, низкопробные кулинарные программы и дурацкие пародии на судебные процессы. В какой-то момент я остановилась на выкрашенном для кадра мужчине, который с задумчивым видом гладил хрустальный шар и бурчал под нос какие-то непонятные слова. Еще секунда – и он поднял на меня свои глаза и, ткнув с экрана пальцем, сказал:
– Звоните прямо сейчас, и Вы получите уникальную возможность приобрести…
– Один из перстней с моего указательного пальца! – сказала я вслух и поднялась с дивана.
До приезда Джейка оставалось каких-то полчаса – выходя с работы, он позвонил мне и спросил, нужно ли нам что-то к ужину. Я предложила ему включить фантазию и придумать, с чем можно было бы сочетать запеченную в духовке утку. Он любил готовить, поэтому мы часто соревновались друг с другом в кулинарном мастерстве. И, скорее всего, он нашел ответ на мой вопрос еще до того, как положил трубку.
Я лениво зашагала в прихожую, попутно думая, включать ли свет. Мою яркую сумку было видно и в полумраке: она все еще стояла нетронутой на тумбочке, куда я бросила ее прежде чем снять надоевшие за день каблуки.
В большинстве случаев спешка ни к чему хорошему не приводит, в особенности, когда выполнить обещание хочется поскорее. Но ведь слово нужно держать.
Но обещания ведь нужно исполнять? Была ли история Марвина исключением?
Я потянула тетрадь за обложку и выругалась, как только из нее посыпались листы. Все-таки пришлось включать свет: в темноте их было не собрать. Я почувствовала слабый укол совести: еще не начав читать, я умудрилась так неаккуратно поступить с его жизнью. Он же вкладывал в тетрадь свою душу. Опять же – если она у него была…
Для пущего погружения в события я выключила телевизор. Настала пора копаться в чужом грязном белье.
