– Ребра целы. Это уже хорошо. Ну-ка посмотри на меня?
Он проводит манипуляции, светит фонариком в глаза, вопросы задает. Я отвечаю. Голова уже почти не кружится. И не тошнило меня.
– Ну, «сотряса» тут нет. Это уже хорошо. Ирина Георгиевна, вы осмотр окончили?
– Нет, Товий Сергеевич. Мы…
Я перебиваю, потому что об этом я должна сказать сама.
– Мне не нужен осмотр. Изнасилования не было, – говорю и… хочется сквозь землю провалиться от стыда.
– Вот и прекрасно. Я так и подумал. Слава богу.
– Правда? – я удивлена. Как это, он так и подумал?
Он словно отвечает на мои мысли.
– Девонька моя, если бы было то, о чем мне сказал Александр Николаевич, когда позвонил и стал орать как резанный, ты бы так спокойно у него на руках не сидела. Ирина Георгиевна, вы свободны, отдыхайте.
Гинеколог прощается со мной, выходит.
Товий Сергеевич подходит ближе, садится.
– Все нормально. Я ж не первый раз замужем, Василиса… Викторовна! Так что… выдыхай, бобер, все в порядке. И ему я сказал, что тебя, скорее всего, просто припугнули, да?
Киваю, сглатываю. Значит… значит, мой бывший босс уже знает, что я не?..
Это ведь хорошо? Ну то есть ему теперь не нужно за меня беспокоиться, и он может спокойно ехать домой? Из полиции он меня вытащил. Врачу показал. Все в норме.
– А вот психологическое состояние твое, девушка-экономист, мне не нравится. Корсаков считает, что тебя могли чем-то накачать. Глюки ловила?
– Что? Какие… Нет! Я… мне просто казалось, что я сплю, и все!
– Что такое глюки – знаешь?
– Ну…
– Ладно. Пить они тебе ничего не давали? Курить?
– Нет. Только… один папиросу какую-то курил, выдохнул мне в лицо.
– Ну… даже если это была трава какая-то, вряд ли тебя бы с этого так разобрало. Саня сказал, что ты сознание теряла, и состояние было нестабильное.
Я его целовала! Конечно, состояние было нестабильное! Так… то есть… он тоже посчитал, что я неадекватная? Ужас какой.
Я не успеваю додумать, что в этом ужасного, Товий продолжает:
– Анализ крови нужен. Настенька, подготовь все.
– Все готово, Товий Сергеевич.
– Отлично, так… нет, сначала давай-ка давление померяем.
Настя подает прибор, Товий Сергеевич одевает мне манжету на руку, нажимает кнопку. Я расслабляюсь, но как оказывается – рано.
– Ты зачем из дома-то ломанулась? На ночь глядя? С мужем поругалась, что ли?
Я киваю. Не хочется вспоминать, но перед глазами перекошенное лицо Антона, его злые слова, летящий кулак…
– Он тебя ударил?
Глава 8
Белье «Агент Провокатор» и не только.
Что? Откуда он?..
Понимаю, что мои алеющие щеки говорят за меня.
– Гондон твой мужик, Василиса Викторовна. Гондон. Женщин в принципе бить – последнее дело. А уж таких, как ты…
Чувствую, как глаза предательски наполняются слезами.
Ужасно. Стыдно. Обидно.
Сглатываю, пытаясь что-то сделать с комом, который встал в горле.
– Ну, ладно, ладно, прости дядьку старого. Не хотел тебя расстраивать. Но словам моим поверь. Не человек он, а то, что не тонет. Поняла меня? Вот! А к Корсару присмотрись, Корсар у нас мужик правильный. А давление у тебя, экономист, совсем низкое. Ты ела сегодня?
Говорить не могу, головой качаю. Слезы в уши затекают, всхлипываю.
– Так, Настя, возьми анализ, я пойду, успокою нашего работодателя. Да, еще… Половой контакт сегодня был?
Боже, как стыдно!
Качаю головой, закусывая губу.
И тут же с ужасом я понимаю, что когда я целовалась с Корсаковым, еще в тот первый раз, в полиции – мамочки, я ведь реально с ним целовалась! Два раза! – я так возбудилась, что мое белье промокло насквозь! И теперь там наверняка пятна.
Ужас.
И как я вообще теперь смогу посмотреть в глаза Корсакову?
А ведь мне придется ему в глаза посмотреть! Он ведь не просто так сказал, что я теперь его женщина?
Он вообще ничего никогда не говорит просто так.
Я вздыхаю. Надеюсь, что он уже уехал, ну или по крайней мере больше не будет меня беспокоить сегодня.
А до завтра… До завтра я приду в себя и придумаю, как мне с ним себя вести.
