– Нам позвонили, что там пандеклятье. Есть теория заговора… – выпалила Лялька.
– Я все их знаю. Что дальше?
– Сделали наводку магохода… повели транспортный переход туда, откуда поступил звонок…
– Дальше? – рявкнул дознаватель.
– А нельзя нас повернуть на ноги? – встряла Алисса, косясь на торчащие из-под задравшегося платья трусы.
Огромная бородатая рожа, высотой с напарниц, снова расплылась в гигантской улыбке.
– Нет. Так мозги скорее закипят. Продолжайте. Быстрее!
– У нас закончилась корпоративная подписка, пришлось отправляться экономом. Но проход вышел хуже, чем обычно, нас выбросило об асфальт.
– Почему?
Лялька попыталась пожать плечами, но оказывается, сделать это, когда висишь вниз головой, не так-то просто.
– Я первый раз, энергии было впритык или из-за проклятья…
– Зачем вы его навели?
Алисса хмыкнула.
– Ты что не понимаешь? – совсем расстроился дознаватель. – Навести проклятье во время празднования юбилея Великой октябрьской революции – всё равно, что наплевать на сто лет технического прогресса и магического равенства. Невидимые враги повсюду, а вы им помогаете.
– Мы ничего не делали!
– А чем вы занимались? Мусор убирали?
Лялька вздохнула.
– Наш куратор задерживался…
Бородатая рожа закачалась.
– Что уборщики четвёртого уровня полезли в клятья двенадцатого, расскажешь МСБ. Как вы убираете энергию?
– Издеваетесь? – зашипела Алисса.
– Пока интересуюсь.
– Я расскажу, расскажу, – зачастила её напарница. – Когда заклинания срабатывают всегда остаётся остаточная энергия…
– Всегда, у всех?
Лялька облизала губы.
– Творить заклятья без подписок и рун запрещено федеральным законом о магии. Всю свободную энергию надо передавать государству для противодействия невидимым врагам. Исключение для сотрудников силовых ведомств, целителей, мусорщиков… полный список не помню, но в критической ситуации население имеет право применять магию для спасения…
– Если питалки ещё вспомнят, как, – брякнула Алисса.
– Вы что-то имеете против большинства собирающего энергию на благо страны?
Ответом стала напряжённая тишина.
– Дальше! – рявкнул дознаватель.
– От неподписочной магии остаётся намного больше энергии. Потому что рассчитать её остаточное количество сложнее, – продолжила Лялька.
– Поэтому вы и охотитесь за запрещёнкой?
Напарницы совсем стихли. Несколько мгновений слышался только звон цепей. Молчала и гигантская бородатая рожа. В темноте за ней что-то двигалось. Плавали неясные сгустки ещё более чёрной материи.
– Знаете, когда открыли навь?
– Не отвечай…
– Ещё в пятидесятых. Тогда просто не хватило знаний и технологий. Люди попадали сюда и гибли. Недаром это место назвали подкоркой энергетического поля земли. Это подсознание нашего мира. Здесь столько страшных закоулков, что вы и представить себе не можете.
– Мы выполняли свою работу! – гордо заявила Алисса. – Делали мир чище. Вторичное использование энергии…
– Мусор – это вклад в будущее! – передразнил дознаватель. – Лучше заткнись! А ты продолжай про уборку!
– Даже без запрещённой магии всегда остаётся энергия. Подписка доступна всему населению, поэтому даже крохи превращаются в огромное количество. Мы её собираем и продаём. Её отправляют обратно на производство, подпитывают подписки… – затараторила Лялька.
Бородатая рожа сощурила голубые глаза.
– Которые делают нашу жизнь лучше?
– Мммы, – начала Лялька и сжала губы.
Алисса заморгала, но почти сразу вскрикнула:
– Он тебя проверяет! Ищет к чему прикопаться! Мы не помощницы невидимых врагов!
– А разве бывают другие устрашистки? – дознаватель шумно прочистил горло. – Если бы нам не были нужны все результаты испытаний в нави, давно бы засунул тебе твою подругу в рот. Заткнись! А ты докажи, что вы наши?
Лялька побледнела. Про навь ходили жуткие слухи. Секретная разработка МИФ поглотила тысячи жизней и продолжала пожирать новые.
– Может договоримся? – подмигнула Алисса.
Бородатая рожа надула щёки и дунула так, что обеих вжало в стену тьмы, а браслеты так врезались в руки, что потемнело в глазах.
– Это всё в голове, – Лялька побледнела ещё сильнее и закричала. – Любовь к родине не доказывают! Тот кто про это говорит, либо манипулятор, либо псих.
– Неужели? – набычился дознаватель. – Значит невидимые враги могут осквернить юбилей революции, а вы будете смотреть? Зачем чего-то доказывать, вы же, итак, настоящие патриотки?
Он не успел закончить, глубоко во тьме внизу бесконечного колодца зазвенел сигнал тревоги.
– Висите молча, пришли данные по проклятью, – мерзкая ухмылка растворилась в темноте.
Но напарницы долго не выдержали.
– Договоримся? Ты совсем? Ещё бы своими мужиками похвасталась, – взвизгнула Лялька. – Сколько у тебя их было? Полтора? Два миллиона?
– Не завидуй, девочка. Сохнешь по одному Пушкину, сохни молча!
– Да я…
– А я пытаюсь вытащить нас отсюда.
– Как? Переспать с этой башкой? Ты о чём-нибудь другом думать можешь?
– Могу, но доказывать тебе не собираюсь. Я не манипулятор и не псих.
Лялька покраснела.
– А кем ты себя считаешь?
– У меня нет папочки героя войны, чтобы меня отмазал.
Вместо ответа во мраке забряцали цепи.
– Никто вас не отмажет! – загремел дознаватель.
Его бородатая рожа снова закачалась в темноте.
– Вы мне надоели. По проклятью подтвердилось. Вы ни при чём. По остальному отчитывайтесь МСБ. Про навь даже думать запрещаю – это гостайна!
Его язык вытянулся и оставил липкий след на Алиссиной ляжке. Слюна брызнула и на шею Ляльки. Жгло нестерпимо, но они не успели даже пикнуть. Шквал задувший снизу сорвал цепи и подбросил их вверх с такой силой, что перехватило дух. Сразу навалился дикий шум и холодная темнота сменилась липкими объятиями людей. Обезумевшие жильцы вцепились в них со всех сторон. На их безумных лицах отражалось гнилое сияние проклятья.
***
Из бара пришлось выйти. Даже подписка «Магистр» не открывала магоход в помещении. Улица дыхнула непривычной кислой вонью и холодом. Пятый Азеф поморщился и царапнул ногтем указательного пальца по руне «подписка». Повинуясь беззвучной команде появилась разноцветная воронка. В его версии изнанки пирамида сияла гирляндами из радуги. Плотный поток мгновенно пронёс его по неподвижному коридору до самого верхнего этажа. Окунул в сияние и тут же выбросил у старинной многоэтажки в русском стиле. Когда энергии столько, сколько не потратишь – магоход даже не откладывается в памяти. На самой крутой подписке «Магистр» – всё по-другому. Между ей и экономом, такая же пропасть, как между сияющим пиком пирамиды и её наичернейшим основанием. Но только не в этот раз. Витые колонны парадного подъезда чуть не въехали ему в нос. Сегодняшнее приземление показалось самым жестким за все неисчислимые путешествия через изнанку. Некстати всплыла в памяти теория проклятий. Самые сильные из них сбивали любые чары, а значит дядино «началось», скорее всего, и правда, началось.
Он сплюнул на асфальт и, приложив ладонь к мраморному отпечатку у двери, беспрепятственно вошёл внутрь. Стилизованные сени с росписью раздражали. Давили псевдославянской роскошью и напоминали, кто правит Россией. Только потомок древнего рода мог позволить себе квартиру в центре. Пушкины славились воинскими заслугами за две сотни лет. А обычным героям без славной родословной доставались клетушки в коммуналках военного ведомства на задворках России.
Подъездный чаруша в образе огроменного котяры сизой масти дремал на скамье перед лифтами и даже ушами не повёл, хоть и почуял незваного ночного гостя сразу после перехода. Его тело покрывало слишком много рун, чтобы понапрасну рыпаться. Да и гербовый отпечаток Азефов на внешней стороне кисти мог распознать любой неуч. Даже чаруши понимали, на кого разевать пасть. А то развеют, и пикнуть не успеешь. Будь ты городовой, служивый или домовой на довольствии.
Пятый Азеф поднялся на седьмой этаж и некоторое время стоял у чужой двери, прислушиваясь. Ждал когда его «обнюхают» и признают. Чары последней версии умного дома замечали всё и всех, даже лучше подъездного чаруши. Он погодил положенное, а потом вдавил кнопку звонка и прохрипел в глазок: «Счастие воскресило меня». Ответом стало едва уловимое постукивание изнутри. Дверь бесшумно отворилась. Оставалось только проскользнуть в тёмный коридор и прикрыть её за собой.
– Подождите, пожалуйста, хозяин без рода отдыхает. Я постараюсь его разбудить как можно скорее, но обещать не могу, – подобострастно пропел Изкурнож.
– Не подлизывайся, я сегодня не в настроении, – буркнул в ответ Пятый Азеф.
– Неужели что-то случилось?
– Любимый дядюшка умер, а моё старшинство всё равно очень далеко.
Незваный гость сбросил блестящие ботинки и прошёл на кухню. Света из окна было достаточно, чтобы не включать свет.
– Налей холодной водички, горло пересохло.
– Чары «трезв как стекло» нарушили водно-солевой баланс, поэтому вы себя плохо чувствуете. Рекомендую натриевую минеральную воду. Подать в настоящем стакане?
Иногда казалось, что тщательно выверенные и перепроверенные чары, даже такие дорогие как умный дом, сбоят. Или того хуже, стали слишком разумными и позволяют себе насмехаться над создателями.
Пятый Азеф потряс головой. С похмелья, посреди беспокойной ночи, ещё и не такое причудится. Надо расслабиться и перестать нервничать, чтобы не наломать дров. Он согласно махнул рукой и у муравленых изразцов кухонного фартука тут же появился комплект стаканов на подносе, в которых шипела минералка.
– Хозяин почти проснулся, – неопределённо отозвался Изкурнож.
– Опять на пыльце сидит?
– Иначе его мучают кошмары, спать совсем не может.
Пятый Азеф взял стакан. В нём как будто была газированная вода, но нам самом деле не было ничего. Только изуверски выверенное, подобранное первоклассными нюхачами и вкусачами заклятье. Вкус у поддельных Ессентуков был что надо. Почти как у настоящих, которые он пробовал во время войны на юге. Почти, но не со всем. Или всё это из-за того, что было с чем сравнивать? Ведь всё в голове. Он опёрся на кухонный стол. От резко наступившего похмелья хотелось не только пить, но и зверски есть. Особенно какой-нибудь жирной, солёной, кислой гадости.
Чересчур умный дом словно почуял его желание. Рядом со стаканами на подносе появилась тарелка. В ней даже начали высвечиваться контуры чего-то похожего на гамбургер. Поэтому чтобы не соблазниться на фальшивку и не сожрать начарованную еду, пришлось что-то говорить:
– Хозяин разрешил говорить со мной откровенно?
– Уже давно.
– Он на восьмом уровне, я правильно помню?
– Так точно.
– Сколько он должен собирать энергии за сутки? – Пятый Азеф допил минералку и поставил стакан обратно на серебряный поднос.
Умный дом сделал вид, что подсчитывает. Эта его привычка прикидываться живым, жутко бесила.
– Пришёл мои доходы считать? – раздалось из коридора.
Пушкин в одних трусах, покачиваясь, зашёл на кухню, щурясь и потирая нос.
– Четыре месяца уже ничего не собираю. Спать не могу, не восстанавливаюсь, энергия не копится. Был бы заштатным воякой, сдох бы с голоду. Ни на одну подписку не хватило, даже на государственную для малоимущих.
– Она вроде бесплатная…
– Ага! Только есть минимальный энергосбор – шестнадцать тысяч двести сорок две маны, как молодёжь говорит, в месяц.
– Повезло родиться с родословной…
– Да иди ты!
Пятый Азеф натужно засмеялся:
