* * *
Мне дали время привести себя в порядок. Не по доброте душевной, а чтобы не портить тот же воздух, которым дышат лорды.
Только благодаря бутылке вина я смогла заснуть этой ночью. Впрочем, быть запертой в темнице есть свои плюсы – проспала почти до обеда, так еще и убираться не нужно.
После слов капитана было трудно угомонить взбесившуюся стайку мыслей. Да, согласно его же словам, он изучал мою биографию многие годы. Но знать о таком…
Маленький лебеденок.
У дверей капеллы капитан Шассерфи жестом велел гвардейцам отойти от меня на несколько шагов.
– Капитан, – промурлыкала я. – А вот и…
– Мисс Уайт ни в коем случае не упоминайте, – сбивчиво прошептал он, приблизившись. – Спросят, откуда узнали о Вратах, скажите, что подслушали сплетни стражников. И, ради всех Святых Сказителей, будьте почтительны. Не бранитесь даже на русском.
С этими словами Лассен скрылся за дверьми, а меня вновь окружили стражники. Я была рада, что сам суд прошел без моего присутствия, и теперь не придется смотреть на напыщенные морды аристократов.
Волнение все равно сжимало изнутри, а наручники на запястьях, казалось, тяжелее с каждой минутой, проведенной у дверей в зал Совета.
Если бы не стража, я бы металась из угла в угол. Вместо этого я искусала губы в кровь, нервно переминаясь.
– Давно на службе, ребятки? – с нездоровым весельем спросила я.
Стража даже не моргнула.
– По вам сразу видно, что недавно. Ты вон даже штаны швами наружу напялил.
Юный гвардеец все-таки смутился и украдкой посмотрел на свои брюки. Я сцедила смешок, радуясь, что удалось хоть немного поразвлечься перед вынесением приговора. Ожидание – самая отвратительная вещь, которую можно придумать.
Наконец, двери распахнулись. Сделав глубокий вдох, я поплелась внутрь на трясущихся ногах.
В уже знакомой бирюзовой капелле меня встретили все те же лица. Вот только в первую нашу встречу напыщенные франты глядели куда приятнее. Теперь в их глазах не было ничего, кроме презрения. Принц вальяжно развалился в высоком кресле, корона съехала набекрень.
За небольшим столом сидел носатый эльф, вооружившийся чернилами и пером. Понтифик стоял позади короля, задумчиво глядя перед собой.
Страх сменился гневом. Я намеренно вздернула подбородок. Стража схватила меня за плечи, принуждая склониться. Пряди упали на лицо, скрыв мое злобное выражение.
– Это человеческое отродье даже не испытывает стыда, – буркнул один из лордов.
– Девчонка всего лишь хотела вернуться на родину, Кристиан. Мы это уже обсуждали. Любой из нас, окажись на ее месте, захотел бы того же, – сказал лорд Брэннус.
– Стыд свойственен созданиям верующим, – по капелле разнесся скрипучий голос понтифика. – Как и страх. Ибо ожидание пред ликами Сказителей и грядущей расплатой, страшнее самого наказания. А этот человек веры не имеет. Только Сказителям решать: карать ее за неверие или простить за глупость людскую.
Король Стефан задумчиво глядел на меня сквозь сложенные домиком пальцы. Брови с проседью сурово сведены, губы сжаты.
– Этот вызов в твоих глазах достоин восхищения, – наконец, промолвил король. – Но за ним стоит самый обычный человеческий страх. Не перед Сказителями или… Богами. А за свою жизнь. Мы приютили тебя, дали кров и пищу, а ты умышленно нарушила наш закон. Раскаиваешься ли ты в содеянном?
– Да, – ловко соврала я.
Им ни к чему мое мнение. Они возомнили себя богами, вершителями судеб. В Лэндэльфе так оно и было. Глупо отстаивать свою позицию, если тебя заведомо ни во что не ставят.
Сейчас нельзя выпячивать гордыню. Сейчас нужно подчиниться, быть покорной, но лишь для того, чтобы выиграть время и позже отомстить за их «великодушие». Мне ничего не стоит наступить себе на горло. Я делала так множество раз. Да, я – не герой. Я не веду честную игру. Безнравственный, подлый человечишка.
– Ложь, – возразил лорд Саргас, что все время хранил молчание. – Она говорит это, лишь бы сохранить голову на плечах. У людей не осталось даже капли чести и собственного достоинства. Я уже говорил – ее опасно оставлять в живых. Никто не должен знать о расположении Врат. Человечье отродье может навлечь хаос, обладая подобной информацией!
– В этом есть и моя вина, милорд, – сказал Лассен. – Я несу ответственность за своих подчиненных. Если потребуются, я понесу наказание.
– Вы не виноваты, что гвардейцы любят часть языками, – устало вздохнул король, коснувшись висков, как если бы испытывал головную боль. – Что же, время огласить приговор. Уважаемые члены Совета, кто за то, чтобы обвиняемая подверглась казни, согласно незыблемому закону?
Кровь стремительно пульсировала в висках, ноги точно приросли к полу. Я затаила дыхание.
Руки подняли двое лордов: лорд Грано и лорд Бранкье.
– Кто за то, чтобы сохранить жизнь человеку?
Дориан лениво махнул ладонью. Его примеру последовал и лорд Брэннус Уайт. Наверняка я покраснела до корней волос от такого напряжения. Легкие болели от скопившегося воздуха, но я так и не смела выдохнуть, пока не решится моя судьба.
Кажется, король был крайне удивлен решению своего сына. Он задумчиво почесал бороду, насупив серые брови. Понтифик склонился над его ухом и что-то прошептал.
– Так тому и быть, – кивнул король, и фейец тут же макнул перо в чернильницу. – Я, король Стефан II Тадеуш из династии Биствиллахов, властитель Пяти королевств Пентамерона отдаю свой голос за помилование человеческой девушки. – Я тяжело выдохнула, но сердце продолжало отбивать смертельную чечетку. Лорды заворчали, и тогда король продолжил: – Но безнаказанным этот поступок остаться не может. Посему указываю: в Кровавую луну мидэйра человек потешит нас танцем в раскаленных башмачках. Таково мое окончательное решение.
Сердце ухнуло вниз, в горле возник непроходимый ком.
– Но, мой король, – тут же возразил Лассен, – люди более хрупкие создания. Ее тело не выдержит подобной пытки.
– В таком случае, да помогут ей Сказители, – равнодушно ответил король Стефан. – Уважаемые лорды, понтифик, благодарю, что явились на заседание…
Я была не в состоянии разобрать, что король говорил дальше. Обрывки фраз доносились, как из-под толщи воды.
Я действительно попала в страну сказок. В страну страшных сказок. Где существуют королевства, принцы, лорды, фейри… Но даже это не способно замазать грязь и пороки, в которых погрязли эти ханжи.
* * *
Фэлис приложила к губам дымящуюся чашку, наблюдая за игрой призадумавшейся Велии и нежной Цеццоллы. Леди решили устроить чаепитие и сыграть в карты в саду, расположившись в цветущем трельяже.
Закатное небо исполосовали медные перистые штрихи; прислуга исподволь зажигала огни, расставляя фонари со спрайтами. Недалеко шумел фонтан с лазурной водой. Его венчала алебастровая скульптура крылатого Амура и Психеи, тех самых, от кого и зародилась сказка о Красавице и Чудовище.
– Велия, не хмурь так брови! А иначе морщины появятся раньше положенного срока, – сделала замечание Цеццолла.
Прелестное шелковое платье леди Грано идеально вписывалось в пиршество цвета королевского сада. Стоило повеять ветру, как летящая юбка и объемные рукава вздымались и плавно колыхаясь. И вся эта дорогая ветошь стянута в тугой корсет на осиной талии.
– Я всегда хмурюсь, когда играю с тобой в «трионфьелло», – ответила Велия, все же разгладив заломы на лбу.
– Это вы еще не играли с принцем Дорианом, – вклинилась в разговор Фэлис. – Впрочем, он слывет тем еще шулером. Он умудряется обыгрывать в карты и шахматы даже моего лорда-отца.
– Я не совсем его понимаю… Он явно не дурак, но тем не менее избрал разгульный образ жизни и зря растрачивает свои таланты, – высказала мысли фаворитка и отложила веер карт, чтобы отпить травяного чая. – Порой мне кажется, что Его Высочество притворяется.
– У Дориана свои причины так себя вести. – Мисс Уайт пожала плечами. – Вы уже слышали? Эту человечишку оправдали!
– Да, но приговорили к танцу в башмачках в ночь на Кровавую луну. Совет просто оттянул казнь, не более. Помнится, когда-то твоего предка казнили подобным образом?
– Да. – Настроение Фэлис переменилось, подобно тому же прохладному вечернему ветру, гулящего в зелени деревьев и цветов. – Ни к чему мне это напоминать, Цеццолла!
Фэлис поставила чашку, и та обидчиво звякнула. А после, леди поспешила ретироваться в свои покои.
– Да что это с ней сегодня? – задумчиво спросила Цеццолла.
– Не обращай внимания. Леди Фэлис еще с самого балета сама не своя.
Мисс Уайт уже доложили, что на Совете отец голосовал за помилование никчемной человечишки. Вероятнее всего, лорд в курсе, что тут не обошлось без его дочери.
Фэлис боялась отца. Очень боялась. Дочь, которая не оправдывает ожиданий. Что бы она ни делала. В их роду, некогда бывшем правителями Фростлэнда, магия передавалась по женской линии. Лорд Брэннус всегда желал иметь дочь. И когда родились двойняшки, он ликовал. Носил ее на руках и всегда баловал. Но все изменилось когда ей стукнуло двадцать шесть фогхармов – возраст, когда должен открыться дар. Но этого так и не произошло. Она вмиг стала ненужной, нелюбимой, отвергнутой…
Мысли так шумно бесновались в голове, что Фэлис даже не сразу обратила внимание на принца, который восседал в ее покоях, закинув ноги на письменный стол.
– Дориан! – пискнула Фэлис, но тут же приняла невозмутимый вид. – Ненавижу, когда ты так делаешь.
– Неужели? А я думал, ты всегда рада меня видеть.
Ночь только опускалась на город. Сумрачное небо оттеняло узорчатые стены комнаты.
Глаза принца, как и всегда, были неряшливо подведены сурьмой, а на скулах залегла двухдневная щетина. Рубаха распахнута. На лбу парочка непослушных прядей.
Фэлис заправила прядь за ухо и неспешно прошагала к камину в поисках спичек. Маленький огонек заискрился на конце длинной палочки, и мисс Уайт принялась не спеша зажигать свечи на канделябре.
– Как прошло заседание? В последнее время Совет созывают слишком часто, – нарушила молчание леди, стоя к принцу спиной.
Дориан встал из-за стола и подошел к ней ближе. Фэлис ощутила его жар. Его аромат. Дориан ей нравился. Более того, ей казалось, что она в него влюблена. Но даже спустя столько фогхармов не могла понять – взаимно ли это? Секс с ним всегда был страстным. С ним она чувствовала себя желанной, нужной.
Дориан заботливо убрал в сторону копну ее волос, коснулся губами шеи, оставив после россыпь мурашек. Слегка укусил тонкую кожу и запечатал ранки языком.
Фэлис откинула голову, чувствуя, как теперь претит корсет – соски затвердели, и малейшее движение отдавало сладострастным трением. Низ живота наполнился желанием, тело опалило в ожидании ласк. Она резко развернулась лицом к принцу.
Дориан помедлил, но после притянул ее за талию и впился в губы, по-хозяйски скользнув языком. Фэлис запустила пальцы в волосы на его затылке, не желая отрываться от уст, что уже были пропитаны сладким нектаром вина и табака с привкусом горького шоколада.
Не размыкая поцелуя, Дориан подтолкнул ее к столу, заботливо усадил на край. Лишь на какие-то мгновения они отрывались друг от друга, чтобы глотнуть новую порцию воздуха. Его ладони ухватили бархатный подол, задирая юбки.
Охваченная страстью и желанием, Фэлис раздвинула ноги шире так, что принц спокойно пристроился между.
– Знаешь, что я ощутил, едва ты вошла в комнату? – Дориан опалил жарким дыханием местечко у ее ключиц.
– Что? – томно выдохнула та.
Его пальцы скользнули по тонким кружевам панталончиков и замерли где-то сбоку, где таился юбочный карман.
– Что я не чувствую твоего запаха, Фэлис.
Едва он это произнес, как по ее позвоночнику прокатилось липкое неприятное ощущение.
– Ты была в моей комнате, mia bellezza[21 - Неапол. Перевод: “моя красавица”]. – Дориан вынул душистый помандер из ее кармана и приподнял выше так, чтобы Фэлис увидела. Его радужка засияла, зрачки недобро сузились. – Ты знаешь о моих способностях, дорогая. Но тебе нужно было замести за собой следы.
Напряжение внизу вмиг спало, игривость улетучилась. Леди Уайт испуганно переводила взгляд с металлического шарика на Дориана и обратно.
– Можешь не отвечать, mia cara, – едва бархатный шепот сорвался с его губ, как принц выпустил ее из своих звериных объятий и покинул покои.
Дориан задорно вертел помандер в ладони, перебирая в голове, у кого Фэлис могла раздобыть этот сбор, что способен скрыть запах от особ голубых кровей Лэндэльфа.
Ликование возросло в разы, стоило ему ощутить знакомый запах тела и кокосового мыла за дверью своих покоев. Дориан застал Эвелин у столика с его коллекцией алкоголя.
Служанка дегустировала содержимое одного из декантеров и ни капельки не выказала удивления при виде принца. Более того, она ждала его. И сейчас на ее лице отчетливо виднелось осознание. Осознание того, что большая часть вина, которое пьет принц, не содержит алкоголя. Это лишь декорация, аксессуар, что позволяет ему убедительно играть роль пьяницы и держать ум в трезвости.
Дориан вальяжно захлопал в ладони:
– Браво… браво… признаться, еще ни одно существо в Пентамероне не было вознаграждено моими овациями дважды за неделю.
– Охотно верю, Ваше Высочество, – ухмыльнулась Эвелин и отставила графин. Она прошагала в центр комнаты, сцепив руки за спиной. – Полагаю, принц Дориан, вы сделали так, чтобы все мои пути вели к вам. И теперь я внимательно вас слушаю.
Часть II. Кровь и мед
«Пороки входят в состав добродетелей, как яды в состав лекарств…»
Франсуа де Ларошфуко
Глава 8. Сделка
«И согласился, и договор подписал с незнакомцем. А тот злобно засмеялся и сказал: “Через три года я приду к тебе и унесу то, что мне принадлежит”, – да с тем и ушел».
Братья Гримм «Девушка без рук»
Дориан хищно наклонил голову, не спеша меня разглядывая. В его глазах читалась «оценка», будто он лишний раз хотел убедиться, что избрал верного кандидата на какую-то роль.
– Не желаешь что-нибудь выпить? – Принц прошагал к декантерам со спиртным и играючи пробежался пальцами по хрустальным крышкам, точно наигрывая мелодию на фортепьяно.
Огоньки свечей прыгали по стенам неряшливыми штрихами, создавая располагающую атмосферу. Из камина доносился приятный хвойный запах.
– Не откажусь, – пролепетала я, как и принц, игнорируя неловкое напряжение, что искрило в комнате.
