Страница 5 из 8
Он заставил юношу дважды пересказать некоторые подробности.
– И теперь выходит, что Вы…
– Да, я – сын…
– Тсс, в Красном городе не следует необдуманно произносить некоторые имена! – приложил палец к губам господин Летуан.
– Даже здесь не следует?
– У всех стен во всех домах есть уши.
– Я буду осторожен!
– Дневник с Вами?
– Нет, я оставил его у Учителя.
– Это разумно, – кивнул хозяин. – Кстати, я не спросил: что привело Вас в столицу? Мой друг ограничился в письме весьма и весьма туманными намёками. Я не сразу догадался, что кавалер Аой – это Вы и есть.
Анн рассказал историю своего знакомства с дамой из столицы, которую он случайно спас.
– Я не знаю её имени, а она – моего. Несомненно, это она так заинтриговала короля, что в Школу прислали высочайшее повеление прибыть мне в Красный город.
– Да, скорее всего, так и было, – согласился господин Летуан и потёр виски. – Однако Вы должны проявлять осмотрительность в выборе слов, когда станете рассказывать о случившемся.
– Осмотрителен? Я и не собирался ничего приукрашивать!
– Само собой, само собой… И всё же… Порок так же не стоит преувеличивать, как и добродетель.
– Кажется, я понимаю Вас, – сказал Анн.
– Вот и отлично!
В дверях возник слуга.
– Позволите подавать обед?
– Да, конечно, мой гость проголодался в дороге, – сказал господин Летуан. – Кавалер, прошу Вас отдать должное моему повару!
Обед и впрямь оказался замечательным.
Анн с наслаждением поглощал сначала суп из раков, а затем жаркое из перепелов в особенном фризийском соусе.
Дав гостю время насытиться, господин Летуан велел слуге принести лёгкое охлаждённое вино. Затем спросил:
– Чем Вы думаете заняться в Красном городе?
– Я хочу разыскать ту нить, которая поможет размотать мне весь клубок в одной истории, – ответил Анн.
Господин Летуан помолчал, ничем не выдавая своих эмоций. Затем он поставил бокал с вином на стол и откинулся на спинку кресла.
– Это будет невероятно трудно.
– Я знаю.
– И так же невероятно опасно.
– И к этому я готов, – решительно отвечал Анн.
– Вы, конечно, не станете расспрашивать людей напрямую?
– Разумеется, не стану. Мне потребуется время. Сколько – не знаю, но я готов ждать.
– Значит, вы рассчитываете задержаться при дворе?
– Да. Надеюсь сойти за обычного провинциала, потерявшего голову от счастья быть при дворе, а потому не озабоченного возвращением в родные пенаты.
– Фланк просил меня помочь Вам и советом, и делом, – со всей серьёзностью сказал господин Летуан. – И вот как, на мой взгляд, следует поступить. Вы переночуете здесь, а завтра снимете себе квартиру поблизости от Примейона. Если я просто помогу молодому человеку из провинции по просьбе старинного друга, это ни у кого не вызовет подозрения. Однако если этот молодой человек поселится у меня, то логичным окажется вопрос: кто он мне? И тогда Ваше сходство с отцом, и моё участие в Вашей судьбе могут вызвать опасные воспоминания. Прошло много времени, портреты уничтожены, однако кто-нибудь непременно да вспомнит образ…
– Да, Вы правы, – ответил Анн.
– Поэтому на людях я буду относиться к Вам очень спокойно, не удивляйтесь. Вы сможете подумать, что я и имя-то Ваше позабыл, если вдруг меня спросят о Вас.
– Главное, чтобы Вы не позабыли меня по-настоящему!
– Этого не случится. Кстати, чем Вы займётесь в Красном городе? Фланк писал мне, что Вы хорошо поёте.
– Несколько дней мне давал уроки великий Бродель…
– Положим, не такой уж он и великий! – фыркнул господин Летуан. – Недавно он так извратил мои строчки, что мне дурно стало.
Анн вспомнил некоторые моменты своего общения с Броделем и не смог сдержать улыбки. Собеседник заметил это.
– Не подумайте, будто бы я вовсе отрицаю его искусство. Из ныне живущих Бродель – самый умелый певец в Инии. Вы многому сможете научиться у него. Однако он склонен усложнять простое.
– Господин Летуан, – сказал Анн, – я был бы очень благодарен Вам за пару советов относительно поведения при дворе.
– Не уверен, что они окажутся толковыми, – с сомнением покачал головой поэт, – я стараюсь бывать там как можно реже, и поэтому совершенно не в курсе всех интриг.
– Люди редко меняются в одночасье, как говаривал мой Учитель.
– В этом он прав! Негодяи остаются таковыми при любом короле. Я бы посоветовал Вам остерегаться семейства Хоувенов.
– Сразу всех?
– Герцог ещё имеет остаточные представления о чести, а вот его отпрыск со своим незаконнорождённым сыном…
– Надеюсь, что наши пути не пересекутся.
– Ещё будьте осторожны с теми, кто называет себя «быстрыми ястребами»!
– Кто они такие? – спросил Анн.
– Это отпрыски, в сущности, хороших семейств, которые несколько заигрались. Они бесчинствуют на ночных улицах, объясняя это своей склонностью к шуткам. А ещё задирают незнакомцев днём, подавая дерзость как испытание характера.
– И что они хотят доказать этим?
– Никто не знает.
– Разве ни одного из них не поймали и не наказали примерно?
– Пока что никто из них не дал отчёта за свои действия.
– Как возможно такое?
– Городская стража не хочет связываться с высокородными, а всесильный герцог Хоувен, до которого иной раз доходят жалобы, отшучивается: мол, молодой задор непременно пригодится Инии на войне, а потому глупо рубить сук, на котором сидишь. А тот, кто лишился ночью своего плаща, мог бы возвращаться домой пораньше…
– Я буду осторожен, но не труслив, – сказал Анн.
– И ещё: мой кошелёк – в Вашем распоряжении, – добавил господин Летуан. – Несомненно, Вы достаточно обеспечены, но может возникнуть ситуация… Вы понимаете. В таком случае – не испытывайте ложного стеснения!
– Мне не потребуется много денег, – заверил его Анн.
– Для визита во дворец Вам следует купить подобающий костюм у здешнего мастера. Долой провинциальные вкусы! Остановиться я рекомендую у вдовы Катар. Она просит совсем немного за три комнаты на втором этаже. Плату следует внести сразу за полгода.
– Где живёт эта вдова?
– На улице Часовщиков. Не очень далеко от Примейона.
– Это замечательно!
Господин Летуан дал своему гостю ещё несколько советов, после чего предложил перейти из трапезной в сад.
– А вот здесь расскажите мне о главном, – сказал он, превращаясь в Орнелия Бюсси, знаменитого придворного поэта, – сочиняете ли Вы сами в настоящее время? И если сочиняете, то в каком роде?
Вдова Катар, сухощавая дама, уже перешагнувшая возраст поисков и свершений, спокойно жила в большом доме на Кленовой улице, доставшемся ей от покойного мужа.
Конечно, это жилище нельзя было сравнить с особняком господина Летуана! Здесь всё было проще, скромнее. Стены из закопчённого известняка не могли похвастаться той затейливой декоративной отделкой, которая казалась совершенно обычной на Дубовой горе. Окошки были меньше по размеру, хотя и пропускали достаточно света. Черепица на крыше давно не менялась. Во многих местах она покрылась плотным мхом, однако в дождливые дни верхние комнаты оставались сухими, а потому поправка крыши всякий раз откладывалась до лучших времён.
Парадные окна выходили прямо на улицу. Зелёный дворик располагался позади дома. Туда от калитки вела дорожка, густо увитая виноградом и плющом.
Вероятно, хозяйка была предупреждена о возможном постояльце. На её лице не выразилось ни малейшего удивления при виде Анна.
Не успел он изложить причину своего появления, как госпожа Катар уже показывала ему комнаты на втором этаже.
– Я сама редко сюда поднимаюсь, – посетовала она, – годы, знаете ли, не позволяют бегать по лестницам так, как раньше.
В первую комнату можно было попасть с центральной лестницы. Два небольших дивана, круглый стол, несколько стульев, большое овальное зеркало на стене – такова была её обстановка. Неведомый мастер выкрасил стены в приятный зелёный цвет, а окна украсил ткаными занавесками с необычным рисунком.
В углу комнаты темнел небольшой камин.
– В зимние времена у нас случаются прохладные ночи, – сказала вдова Катар, – так что с очагом удобнее будет. Дров достаточно на заднем дворе, об этом не беспокойтесь.
Вторая комната поразила Анна, так как представляла собой… небольшую библиотеку.
Перед окном находился удобный письменный стол с несколькими ящиками и отделением для бумаг. А вдоль трёх стен стояли книжные шкафы, заполненные разными изданиями. Предвкушая вечернее знакомство со всеми этими сокровищами, Анн спросил:
– И я могу брать любые и читать?
– Разумеется, – с улыбкой произнесла хозяйка, – мой прежний постоялец иной раз целыми днями не выходил из дому, всё сидел тут. Думается мне, что и Вы найдёте вещицы себе по вкусу.
– Откуда они у Вас?
– Так что́ же Вы думаете: я женщина тёмная и необразованная, раз комнаты сдаю? – чуть ли не обиделась вдова Катар.
– Простите меня за неловкий вопрос! – воскликнул юноша. – Ваш покойный муж, верно, имел отношение к тем, кто любит не только охоту и прочие благородные занятия?
– Да, да, имел отношение, – подтвердила вдова Катар. – Он был смотрителем королевских школ в здешних местах. А уж по долгу службы проверял и библиотеки. И какие истории, почерпнутые из книг, он мне рассказывал вечерами!
– А кто был Вашим прежним постояльцем?
– О, сударь, очень уважаемый человек. Рассказывал о себе, что служит в королевской службе мер и весов.
– Мер и весов?
– Да, именно так. У нас на рынке товар взвешивают не так, как, например, во Фризии или на юге. То, что у нас называется локлем, во Фризии потянет самое большее на половину того. Мой постоялец сравнивал разные меры и находил точное соответствие между ними.
– Учёный человек!
– Знаете, какое любимое развлечение было у него на досуге?
– Какое?
– Однажды я совершенно случайно заглянула к нему. Кажется, собиралась спросить, что он пожелает на завтрак. Я постучала, а он не ответил. Только я слышу: в комнатах кто-то ходит…
– И Вы насторожились? – подыграл юноша почтенной вдове.
– Мало ли что! Вдруг лихие люди в дом забрались. Я уже приготовилась слугам крикнуть, чтобы они на помощь бежали, а сама дверь приоткрываю…
– У Вас слуги? – удивился Анн.
– Раньше были, пока ещё могла платить им. А потом тяжело стало: в столице жизнь дорогая, знаете ли. Ну да Вы, молодой человек, – сами вон какой молодец! С лихими людьми, в случае чего, и без помощи справитесь!
– Что Вы, что Вы! – замахал руками Анн. – Я человек мирный, знакомства с лихими людьми вообще не ищу!
– И правильно! – сказала хозяйка.
– И что же дальше было? – спросил Анн, которого заинтересовала забавная история.
– А никого там и не было! – торжествующе воскликнула вдова, довольная вниманием к её рассказу. – Я голову просунула в щёлочку – никого!
– И Вы храбро двинулись вперёд?
– Двинулась, – подтвердила вдова Катар. – Он был в кабинете. Держит книги в руках: одну в левой руке, другую в правой. Держит и так задумчиво бормочет: «Не тяжелее ли вот эта, чем она должна быть? Или обе одинаково весят? Сравню-ка вон с той, на верхней полке!..» И давай книги менять, а потом снова сравнивать и бормотать что-то под нос себе!
– Странно, да, – согласился Анн.
– Впрочем, я привыкла. За постой платил исправно, в буйстве не был замечен. Мне и хорошо. У всех свои странности. Если бы я на всё обращала внимание, так без постояльцев бы осталась.
– И долго ли он жил у Вас? Ведь чтобы всё это прочитать, э… взвесить, – Анн обвёл книжные шкафы рукой, – понадобится немало времени.
– Сколько жил, столько и взвешивал. Каждый день. Выходил, конечно, на службу, но и только. А так всё дома…
– Ваши книги пришлись ему по душе.
– Значит, хорошие книги, – простодушно заметила вдова Катар.
Третья комната была спальней. От двери к огромной кровати под балдахином (!) вела чистенькая, хотя и немного выцветшая ковровая дорожка. В дальнем углу располагалось всё, что могло потребоваться благородному человеку для совершения утреннего туалета. На стенах висело несколько картин, изображавших времена года. На видном месте стоял сундук, окованный прочными пластинами и украшенный сине-красной росписью.
Окно спальни выходило на задний двор.
– А здесь, обратите внимание, секретный вход, – сказала хозяйка и подвела юношу к незаметной маленькой двери за ширмой.
Архитектор устроил там небольшую потаённую лестницу, по которой можно было сразу спуститься во двор, минуя первый этаж, где жили вдова Катар и её компаньонка.
– Молодость, молодость, – сказала хозяйка и лукаво посмотрела на своего нового постояльца, – я ведь уверена, что Вы не каждый день станете приходить к ужину! Так что если Вам потребуется задержаться по своим делам, то вот Вам ключ от этой двери.
Анн горячо поблагодарил почтенную вдову, не упустив, однако, случая заверить её в благопристойности своего поведения.
– Разумеется, – согласилась вдова, – однако иной раз случается, что мы не можем полностью располагать собою. Судьба оказывается выше наших желаний, пусть даже самых благородных.
Анн кивнул, подумав, что покойный муж вдовы совершенно определённо приобщал свою жену к художественному слову.
– Меня устраивают комнаты, – сказал он. – Я рассчитываю на долгий срок. Год, два… Какую сумму я должен заплатить Вам?
– Если считать по восемь за месяц, я бы хотела получить сорок золотых. Я беру вперёд.
Анн достал кошелёк и отсчитал требуемое.
– За лошадь не волнуйтесь, Элиза отвела её в стойло, – добавила вдова Катар.
– Благодарю Вас! Райни отлично послужила мне в дороге, ей пора отдохнуть.
– Чем рассчитываете заняться в ближайшее время?
– Завтра или послезавтра я собираюсь отправиться во дворец.
– Во дворец?!
– Да, по определённым делам.
Как ни хотелось юноше похвастаться значимостью сего события, он решил не посвящать любопытную вдову во все подробности своего дела. По тому, как заблестели глаза вдовы Катар, Анн понял, что история внезапного спасения благородной дамы, изрядно приукрашенная и снабжённая для пущей важности участием неприятельской армии, завтра же разойдётся по всей округе.
Вдове Катар, впрочем, и скромного намёка оказалось достаточно, чтобы проникнуться глубочайшим почтением к провинциалу. Ещё бы – его примут в Примейоне!
Она сообщила Анну ещё пару правил, принятых у неё в доме, и, собираясь покинуть его, сказала:
– Надеюсь, сударь, что Вам тут спокойно будет. И мне тоже, когда мужчина в доме. А то ведь на днях страх что приключилось! Можете себе представить: откуда ни возьмись – какие-то злодеи, крушат всё вокруг, кричат правильные слова за короля, а сами так и норовят какую-нибудь пакость сотворить! Хорошо, что стража вовремя спохватилась.
– Злодеи? – спросил Анн, вспомнив странное поведение офицера на Южной заставе.
– Отроду такого не водилось, чтобы у нас по улицам бегали с палками и камнями! А вот же, появились. Соседка утверждает, что…
Анн, опасаясь словоохотливости вдовы Катар, перебил её и поинтересовался местонахождением ближайшего портного.
Та обрадовалась случаю быть полезной столь уважаемому постояльцу, напрягла память и выудила из неё нужное имя.
– Гор Лаведан, помнится мне, шил платье для господина Крепфа, друга моего покойного мужа. А он-то был знаком с весьма важными господами! Иные из них и в самые достопочтенные дома захаживали… Вот, помнится мне…
– Простите, уважаемая госпожа Катар, – снова прервал её Анн, улыбнувшись при этом самым обворожительным образом, – а где находится дом этого гора Лаведана?
– Так это же совсем недалеко отсюда! – воскликнула вдова.
И, подведя юношу к окну, из которого виднелась часть Кленовой улицы, она принялась весьма пространно объяснять ему дорогу к мастеру. Попутно Анн стал обладателем кое-каких сведений об истории знакомства покойного господина Катара с гором Лаведаном, а также о том, как во время визита к гору Лаведану одной высочайшей особы, имени которой лучше не упоминать, чтобы не уподобляться досужим сплетникам, кошка гора Лаведана вытащила своими коготками нитку из платья этой особы. Случился бы грандиозный скандал, если бы не мастерство гора Лаведана. Он в мгновенье ока вооружился своими иглами и так искусно починил платье, что найти место, в которое вонзились острые коготки несмышлёного животного, никому не удалось…
Анн, почувствовав, что у него начинает мутиться в голове, поспешил поблагодарить почтенную даму, спустился вниз и отправился к швейных дел мастеру. И ещё он понадеялся, что четыре десятка ступеней, ведущих на второй этаж, будут достаточной преградой для дамы, больше всего на свете желающей поговорить.
Как ни хотелось Анну поскорее взглянуть на Примейон изнутри, он должен был ждать. Гор Лаведан при первом визите юноши в мастерскую задумчиво окинул его взором, хмыкнул и изрёк:
– Вне всякого сомнения, господину требуется особенное платье для визита в королевский дворец?
– Да, но откуда Вы узнали? – пробормотал донельзя изумлённый Анн. – Я ведь…
– Да, да, господин ничего не рассказывал мне, однако это и так понятно. Разве может усидеть дома благородный молодой человек, когда все вокруг хотят узнать, что́ задумал король? А где это узнать, как не во дворце? Однако молодые люди желают не просто попасть в королевский дворец, они хотят быть замеченными. И для этого они приходят ко мне, лучшему мастеру в Красном городе. До Вас, сударь, у меня побывало уже трое. Только за этот день.
– Это значит, что Вы настолько загружены работой…
– Это значит, что я лучший, – усмехнулся гор Лаведан. – Кто направил Вас ко мне?
– Один из моих знакомых, господин Летуан.
– О! – с неподражаемой интонацией произнёс швейных дел мастер и повнимательнее взглянул на юношу. – Вы поэт, как и он?
– У меня, к сожалению, нет такого таланта, – скромно сказал Анн, – хотя искусство слагать изящные строки мне по душе.
– Вот и хорошо, – неожиданно сказал гор Лаведан. – Я чрезвычайно уважаю господина Летуана, то есть поэта Орнелия Бюсси, но его искусство кажется мне слегка оторванным от жизни.
– Вы так считаете? Отчего же? – нахмурился Анн.
– Платье, которое я шью, греет человека. А что делают те стихотворные безделушки, которыми забавляют себя при дворе?
– Те безделушки, как Вы изволили выразиться, могут согреть человеку душу, – убеждённо сказал Анн.
Он хотел было развить собственную мысль, однако гор Лаведан рассмеялся и протестующе поднял руки.
– Не будем спорить! Вы человек, который не отступится от своего, коли считает это верным. Мне такие люди по душе, как и сам господин Летуан. Да и умение рифмовать – штука, в сущности, занятная. Я иногда, когда шью, прошу свою племянницу спеть мне что-нибудь. И знаете, оно как-то легче всё выходит!
Говоря это, гор Лаведан вытащил из кармана складной метр и со сноровкой, безошибочно выдающей настоящего мастера, снимал мерку с юноши. Не успел тот опомниться, как всё было сделано.
– Вы желаете, конечно, самый модный на сегодня наряд? – спросил гор Лаведан.
– Не думаю, что я хотел бы походить на попугая или другую чудную птицу, – честно сказал Анн, чем вызвал настоящий взрыв восторга у собеседника.
– Достойно, достойно! Все требуют себе самое-самое из самого-самого. И каждый новый посетитель – больше своего предшественника. Признаться, я уже испытываю опасения из-за их страсти к эффектам. Моя репутация грозит рухнуть, если я недостаточно нашью перьев на шляпы или украшу чей-нибудь камзол слишком малым количеством драгоценных камней.
– А сколько это – «малое количество»? – осторожно спросил Анн.
– Десятка три. Может быть, четыре. Вы ведь не потребуете от меня нашить Вам пять десятков?
– А это обязательно?
– Если Вы хотите, чтобы Вас заметили, следует нашить.
Анн покачал отрицательно головой.
– Думаю, что это лишнее. Я желаю получить платье, в котором меня не назовут провинциалом. Не более того.
– Значит, одного десятка драгоценных камней хватит?
– Мне кажется, что можно вообще обойтись без них.
– Господин не оставит мне ни одного единственного изумруда или сапфира, чтобы я нашил его выше или ниже, левее или правее, и не украсил бы платье вышивкой, напоминающей искусную оправу, и не расположил бы?..
– Да нет же, послушайте Вы меня! – в раздражении воскликнул Анн. – Я желаю получить всего лишь модное платье! Однако мне вовсе не нужны ни двадцать, ни пятьдесят каких-то камней!
– Да, на общем фоне Вы точно станете выделяться! – задумчиво сказал гор Лаведан. – И это восхитительно! Это невероятно!
– Почему? – удивился Анн.
– Вы положите начало новой моде. Вот увидите: на следующий день после Вашего появления при дворе все начнут срывать с себя изумруды и сапфиры. А гор Лаведан, как и всегда, окажется именно тем, из чьей мастерской выходят новинки швейного искусства! Пожалуй, я сделаю Вам скидку. Вы принесёте мне хорошую прибыль!
– Я полностью доверяю Вам. Однако – без камней!
– Договорились!
В это мгновенье звякнул дверной колокольчик. Послышались быстрые шаги, и в примерочную вошёл хорошо одетый молодой человек. Он так торопился, что не обратил внимания на стоявшего в стороне юношу.
– Эй, мастер Лаведан? – крикнул вошедший.
– Кто меня спрашивает? – откликнулся мастер из другой комнаты.
– Спрашивает хороший заказ, – расхохотался незнакомец. – Этак на пятьдесят или шестьдесят золотых монет.
Анн переменил своё намерение уходить. Ему захотелось изучить визитёра.
Под мышкой щёголь держал дорогую трость, в правой руке – увесистый свёрток. Шляпа, которую незнакомец не потрудился снять, была украшена белоснежным пером цапли, а также бордовой лентой с нашитыми на ней драгоценными камнями. Ожидая мастера, щёголь в нетерпении постукивал пальцами по краю прилавка. На вид ему было лет двадцать пять.
«Он из тех, что соревнуются в количестве драгоценных камней на одежде, – подумал Анн. – Не сглупил ли я, решив вообще отказаться от них? Выглядит неплохо. Хотя, конечно, нашить себе полсотни камушков я не могу позволить. Да и что бы сказал по этому поводу Фланк?»
Ожидание затягивалось. Незнакомец в раздражении повёл глазами по сторонам. Сделав вид, что он только заметил Анна, пренебрежительно фыркнул. Отвернулся.
Другой на месте Анна смолчал бы и ушёл или почувствовал себя оскорблённым и сказал бы что-нибудь резкое. Однако юноша просто уселся на деревянный стул, оказавшийся рядом, и стал ждать. Своеобразное очарование ситуации придавало то, что второго стула в помещении не было.
Пока незнакомец соображал, что ему делать, появился гор Лаведан. Он расплылся в улыбке:
– Ах, господин Мёрд! – воскликнул мастер. – Простите меня за заминку. Рассыпались иголки. А как же не подобрать их? Это ведь не к добру – по рассыпанным иголкам ходить! Вот и пришлось поползать по полу. Простите сердечно!
– Пустяки, – сказал Мёрд. – Мне нужно платье для торжественного приёма.
– Конечно, конечно. Я сошью Вам платье! Всем ныне требуется платье для приёмов.
– Уж не ему ли? – засмеялся Мёрд и показал на юношу, скромно сидевшего на своём стуле.
Анн встал и со всей серьёзностью, какую только смог в себе найти, поклонился. Затем снова сел.
– Вы правы, господин, – сказал мастер.
– Впрочем, каждый может искать себе счастья при дворе, – небрежно заметил Мёрд. – Иногда провинциалам даже выпадает счастье занять маленькую должность. Кстати, я не говорил, что на ближайшем приёме ожидаются великие события? Возможно, герцог Хоувен окажет мне честь. Я должен хорошо выглядеть, когда госпожа Удача начнёт раздавать свои подарки.
После такой оптимистичной тирады он потерял интерес к юноше. Повернувшись к гору Лаведану, Мёрд принялся негромко обсуждать с ним детали одежды. Анн делал вид, что увлечён видом из окна, однако прислушивался к разговору. Мастер не обманывал: Мёрда очень интересовало расположение и количество драгоценных камней, расцветка лент и прочая дребедень.
Обговорив детали, Мёрд оставил на прилавке свёрток с монетами и направился к двери. Сделав пару шагов, он вдруг остановился и умышленно громко сказал:
– Надеюсь, у моего платья не окажется жалких подражаний? А то ведь эти провинциалы так завистливы.
Гор Лаведан в невольном смущении посмотрел на Анна. Юноша улыбнулся самой искренней улыбкой:
– Что Вы, сударь! Гор Лаведан никогда не шьёт одинаковых платьев! Даже в провинции это знают.
Когда щёголь покинул лавку, швейных дел мастер сказал:
