Взгляд Симона падает на валяющийся у его ног разбитый телефон. Он хмурит брови и поднимает взгляд на меня. Понимает все без лишних слов и смотрит обеспокоенно. Но ему хватает такта не говорить об этом.
— Ты собрана? — спрашивает он.
— Собрана?
— Мы ведь договаривались встретиться сегодня утром. У меня для тебя сюрприз. Уверен, это поднимет тебе настроение, — улыбается мягко.
— Давай встретимся попозже? Может, завтра? — говорю, с трудом держась на ногах.
Мне все так же больно и паршиво на душе.
— Иди с ним, — шепчет мне Сара, отвернувшись к нему спиной. — Это лучше, чем сидеть в номере и страдать.
Я продолжаю сопротивляться какое-то время, но девочки убеждают меня пойти с Симоном. В итоге я сдаюсь и, как безвольная кукла, направляюсь в комнату, чтобы переодеться. Парень сообщает, что подождет меня в фойе, прощается со всеми и выходит из номера.
— Еще не хватало, чтобы ты изза этого мудака отказывалась от свиданий с таким красавчиком, — возмущается Яна, как только мы остаемся втроем.
— Не верю, что говорю это, но я согласна с Яной. Иди развейся, отдохни, — поддерживает Сара. — Только без глупостей, ладно? — Смотрит на меня строго.
Я отвожу взгляд, не могу смотреть ей в глаза. Она не знала, что я уже не девственница. Вижу, как ей хочется об этом поговорить. И благодарна, что она этого не делает.
— Можно даже с глупостями. Попробуй этого парня на вкус, девочка, — весело заявляет Яна, и мои щеки начинают пылать от смущения.
— Яна, твою мать, — Сара хватает подушку с кровати и швыряет в подругу. — Иди отсюда со своими советами.
— Ну а что? Мне кажется, этой девочке сейчас жизненно необходим хороший... — она замолкает и откашливается. — Хороший мужчина! — продолжает и начинает смеяться.
— Я просто провожу с ним время. Ничего лишнего он себе не позволяет. Не переживай, Сар. — Я слышу свой собственный безжизненный голос и хочу расплакаться. Он настолько ужасно звучит на фоне радостного смеха Яны и бодрого, уверенного голоса сестры.
Пока девочки продолжают спорить о том, какой отдых мне необходим, я молча надеваю купальник, первое попавшееся платье и, попрощавшись с ними, выхожу из номера. И очень надеюсь, что присутствие Симона поможет мне заглушить ту боль, что сейчас сжирает меня изнутри.
Глава 6
Аврора
Минут пятнадцать мы едем в неизвестном мне направлении. Я не задаю лишних вопросов и молча слежу за сменяющимися картинками острова. Ком в горле не дает заговорить с Симоном. Мне кажется, я продолжаю задыхаться. Слова Филиппа не выходят у меня из головы. Такой грязной и паршивой я не ощущала себя даже после секса по пьяни.
Доехав до назначенного места и выйдя из машины, я не сразу понимаю, где мы и зачем сюда приехали. Вокруг нет ничего, что могло бы привлечь мое внимание.
Расплатившись с таксистом, Симон подходит ко мне на неприлично близкое расстояние. Касается моей щеки и нежно поглаживает ее.
— Тебе ужасно не идет быть такой, — произносит он мягко, глазами проникая в самую душу.
— Какой?
— Несчастной, — с досадой отмечает он и, отпустив мое лицо, берет за руку. — Пойдем исправлять это.
А у меня нет сил даже сопротивляться ему. Просто иду вслед за ним и не могу оторвать глаз от того, как крепко он сжимает мою ладонь в своей. Но при этом его хватка не причиняет мне боль, нет. Она дарит мне забытое чувство безопасности.
Пара минут ходьбы по неприметной дороге, и мы наконец оказываемся на холме, откуда открываются невероятные виды, и люди прыгают с него на параплане. Я замираю и теряю дар речи. У меня перехватывает дыхание от восторга. Глаза наполняются слезами, но на этот раз от счастья. Симон даже не догадывается, что только что осуществил мою маленькую мечту — полетать среди гор над океаном.
Я тут же бросаюсь ему в объятия и крепко прижимаю его к себе.
— Спаси-и-ибо! — благодарю его. — Спасибо огромное!
— Так намного лучше, — улыбается он, посмотрев на меня. — Тебе очень идет улыбка.
Отпустив его, я прохожу вперед, чтобы получше рассмотреть вид с холма. Мое сердце словно оживает, когда я вижу пейзажи, открывающиеся моему глазу. Красота увиденного не поддается никаким описаниям и словам. Мне хочется одновременно смеяться и плакать от нахлынувших положительных эмоций. Как же красиво выглядит слияние двух стихий: воды и земли! Я смотрю на то, как волны разбиваются о скалы, а ветер колышет деревья, и предвкушаю миг, когда смогу парить в небе, словно птица.
Удивительно, но одно это маленькое, но очень значимое событие дарит мне большую радость и надежду, что все может быть однажды хорошо.
Полет на параплане помогает мне забыться и насладиться жизнью. Чувство свободы и легкости наполняет меня. Я отбрасываю в сторону все мысли о Филиппе. В данный момент все вдруг перестает иметь значение. Я испытываю исключительно положительные эмоции. И когда приземляюсь на землю, с моего лица долго не сходит улыбка.
— Я и не думал, что смогу так угадать с сюрпризом, — говорит Симон, внимательно изучая меня.
— Моя заветная мечта — прыжок с парашютом. Меня влечет небо и чувство полета. Поэтому ты попал в самое сердце, — признаюсь ему.
— Все начинается с малого. Уверен, однажды случится этот заветный прыжок.
Мы улыбаемся друг другу.
— Если нет планов, приглашаю позагорать и попробовать научиться плавать, — предлагает Симон.
— Зачем тебе все это? — Вновь смотрю на него озадаченно.
После ужина на яхте он провел меня до номера и, попрощавшись, ушел. Никаких намеков и приставаний, хоть я и была уверена, что он предпримет попытку поцеловать меня. На следующий день мы не виделись, но к вечеру пересеклись в ресторане и договорились о сегодняшней встрече.
И вот я стою, смотрю на него и не могу понять, что ему от меня нужно. Что его зацепило, что он посвящает мне свое время? Я уверена, в отеле найдется с десяток более ярких и интересных девушек, которые скрасят его отдых.
— Аврора. — Он улыбается и берет меня за руку.
Из его уст мое имя звучит как-то по-особенному прекрасно. Я замираю в его глазах.
— Не начинай, пожалуйста. Просто получай удовольствие и ни о чем не думай. — Целует в тыльную часть моей ладони.
От прикосновения его губ я робею. Мне непонятно и хорошо одновременно. Это дарит мне мнимое ощущение собственной важности. Хотя внутренний голос предательски напоминает, какой уровень важности может иметь девушка, которая раздвинула ноги перед парнем по пьяни. Но отказать ему я не могу. То ли потому, что пляж у подножья холма выглядит потрясающе и хочется задержаться здесь, то ли потому, что улыбка у Симона потрясающая и хочется смотреть на нее бесконечно. Но скорее, все в совокупности…
Пару часов мы проводим на берегу. До плавания дело так и не доходит, потому что нас поглощает общение друг с другом. В основном говорит Симон, так как ему есть что рассказать: путешествия, увлечения, работа. Я же за разговором с ним осознаю, насколько глубоко погрязла в болоте. Не помню, когда в последний раз чем-то увлекалась, где-то гуляла и путешествовала. Вся жизнь состояла из учебы, встреч с Филиппом, ссор с ним и страданий по нему. И рядом с Симоном до моего сознания доходит острая и режущая мысль: последние годы прошли мимо меня. Я утратила вкус к жизни. И это отрезвляет и заставляет переосмыслить многое.
— Кстати, в каком городе ты живешь? — интересуется Симон.
— В Ярославле.
— Серьезно? — уголки его губ растягиваются в улыбке.
— Да, — отвечаю с легким волнением. — Есть кто-то из знакомых оттуда?
— Кто-то есть, — продолжает подозрительно улыбаться. — Вся моя семья. И большая часть друзей.
Его слова ошпаривают меня кипятком. Я отшатываюсь назад и смотрю на него испуганно.
«Что если среди этих друзей есть Филипп?» — с ужасом проносится в голове.
— Ты ведь рассказывал мне про Москву… Я думала, ты оттуда, — с трудом произношу в ответ.
— Основную часть времени я живу в Москве, так как там работаю. Но стабильно бываю в Ярике. Удивительно, что мы раньше не встречались.
Я не могу ему ничего ответить. Страх сковывает меня. Если они знакомы с Филиппом, если он узнает, что я переспала с другим… Боже, он уничтожит меня.
— Мне пора! — резко вскакиваю с места и начинаю дрожащими руками собирать сумку.
Симон останавливает меня, схватив за запястье.
— В чем дело? — спрашивает, нахмурившись. — Что тебя испугало?
— Ничего, все хорошо. Просто пора обратно в отель, — стараюсь совладать с голосом и не выдать своего волнения.
Мысли сбивчиво пускаются в пляс, воображение рисует самый худший исход событий, если они с Филиппом знакомы. Боюсь представить, в какой ад превратит мою жизнь этот человек.
— Аврора, — он встает передо мной и смотрит прямо в глаза, — то, что было на пляже в ту ночь, останется между нами.
Сердце начинает судорожно стучать в груди. Дыхание перехватывает, и я смотрю на него как дура и не могу произнести ни слова. Мне страшно — это все, что я сейчас понимаю. А от его проницательности становится еще страшнее.
— То, что мы из одного города, ничего не меняет.
«Ты можешь знать Филиппа, ты можешь знать моих родных, друзей, братьев. Если хоть кто-то узнает, с меня три шкуры спустят», — хочу сказать ему все это, но слова комом застревают в горле.
— Ты как испуганный котенок, — начинает смеяться и бесцеремонно обнимает меня, обвив шею одной рукой. — Не переживай ты, я не буду ходить по городу с плакатом, рассказывающим о том, чем мы тут с тобой занимались.
Ему смешно, а меня продолжает трясти от эмоций и воображаемых сцен.
— Обещаю молчать обо всем, — шепчет мне на ухо. — И про то, что было. И про то, что будет.
От его слов мурашки пробегает по телу. Я поднимаю взгляд на него и смотрю потерянно.
— Ничего не будет, — пытаюсь сказать твердо и уверенно, но получается слабо.
— О, я себе этого не прощу! — смеется и вновь крепко обнимает.
И его объятия удивительным образом успокаивают меня. Сама не понимаю почему, но я верю ему. Его голос, слова, прикосновения внушают мне чувство доверия. Я знаю, что это глупо и наивно, но Симон именно так влияет на мое сознание.
Глава 7
Аврора
Общение с Симоном затягивает настолько, что я не замечаю, как соглашаюсь на прогулку с ним. За этот день мы успеваем прогуляться по городку, посетить фестиваль местной кухни и сходить на концерт неизвестной нам, но талантливой группы.
Мы много говорим, смеемся и танцуем. Между нами присутствует легкий, еле уловимый флирт, случайные прикосновения и взгляды. Это сводит меня с ума. Будоражит и заставляет все внутри оживать и разгораться. Мне до сих пор сложно поверить, что такой видный парень, как он, обратил на меня внимание. Я смотрю на наши отражения в витринах и не понимаю, что он делает рядом со мной? Какое ему дело до серой мышки?
Но, если быть честной, его желание проводить со мной время дарит мне искреннюю радость и поднимает самооценку. Когда тебе с утра говорят, какое ты тупое ничтожество и ничто в сравнении с другой, лучшее, что может быть, — другой мужчина, который доказывает тебе обратное.
Когда наступает время возвращаться обратно, мы с Симоном решаем остаться в городе и переночевать в ближайшем отеле, так как оба очень устали. Мы даже не заметили, как уехали настолько далеко, что дорога до нашего отеля, которая должна была занимать пятнадцать минут, теперь занимала часа полтора-два.
Зайдя в первое попавшееся приличное заведение, я беру у Симона телефон и звоню Саре, чтобы предупредить ее об этом.
— Аврора, ты с ума сошла? Собралась ночевать с ним в одном номере? Что он после этого о тебе подумает? — тут же начала причитать сестра, как только услышала о нашем решении.
Бедная, если узнает, что было между нами в первую ночь, точно свихнется и придушит меня.
— Он бронирует два номера, — объясняю ей, желая поскорее успокоить.
— Врешь!
— Клянусь. Вон он стоит на ресепшене и оплачивает два номера.
Она знает, что я никогда не клянусь, если вру, поэтому сразу успокаивается.
— Я правда очень устала, — говорю я. — Мы провели насыщенный и яркий день. И мне хочется поскорее лечь в кровать и отдохнуть.
— Тебе стало лучше? — спрашивает сестра заботливо, возвращая своему голосу прежнюю мягкость.
— Да. Он не дает мне грустить.
— Это хорошо. Ладно, иди высыпайся и набирайся сил. Завтра хотим поехать в аквапарк.
Я прощаюсь с сестрой и возвращаюсь к Симону. Он протягивает мне ключ от моего номера и начинает улыбаться.
— Что случилось? — спрашиваю, направляясь вместе с ним к лифту.
— Первый случай в моей жизни, когда я прихожу с девушкой в отель и бронирую два номера, — усмехается над самим собой.
— Вот и у тебя случилось со мной что-то впервые.
Мы заходим в кабинку лифта, Симон нажимает на кнопку пятого этажа и, как только двери закрываются, подходит ко мне вплотную и нависает надо мной.
— У тебя со мной тоже случилось что-то впервые? — спрашивает с ехидной улыбкой.
— Полет на параплане, например, — улыбаюсь ему в тон, а тело вспыхивает от такого близкого контакта с ним.
Он касается моей шеи и тянется все ближе.
— У меня целых десять дней, чтобы еще впечатлить тебя, — шепчет на ухо, заставляя меня терять голову.
У меня ускоряется пульс, все конечности словно немеют, и я чувствую, как начинаю поддаваться его обаянию. Поэтому, как только мы доезжаем до нашего этажа, я вырываюсь из его капкана и выхожу из лифта. Спешно направляюсь в сторону номера, стараясь хоть немного выровнять дыхание.
Одно прикосновение, один взгляд, одна фраза, произнесенная шепотом, и все: мое тело начинает хотеть его. Я не понимаю, как вообще такое возможно. Я никогда не была одержима мыслями о сексе, но с Симоном все чаще испытываю эту дикую похоть. И это пугает меня.
Я желаю парню спокойной ночи и, не дождавшись его ответа, скрываюсь за дверью. Тут же иду в ванную и залезаю под душ, чтобы смыть с себя весь этот день и остудить желания, что остро впиваются в меня своими клешнями.
Я хочу его. Хочу до одури. Все мое тело изнывает от желания ощущать на себе его касания и поцелуи. И я не понимаю, как такое возможно. Мне казалось, что подобное появляется только тогда, когда любишь человека. Но с Симоном… все вспыхивает от одного его взгляда.
Выйдя из душа, я накидываю на голое тело висящий банный халат и возвращаюсь в спальню. Ложусь в кровать, закрываю глаза в надежде уснуть, но рой мыслей штурмом берет мое сознание.
— Если нет во мне ничего привлекательного, тогда почему такой парень, как Симон, уделяет мне много внимания? — задаю вопрос вслух.
Я понимаю, что у него нет серьезных намерений на мой счет, впрочем, как и у меня. Но из сотен других девушек он заметил меня и захотел продолжить общение. Значит, я не настолько ужасна, как говорит Филипп? И мне так хочется доказать мерзавцу, что его слова не имеют ничего общего с действительностью. Дать понять, что я не «ничто» и не хуже Раи.
Только от одной мысли о ней становится трудно дышать. Зарываюсь головой под подушку, словно это поможет выкинуть ее из головы. Но вместо этого разум предательски начинает еще и еще сравнивать меня с ней. И каждый раз я проигрываю.
И какого черта я вообще вспомнила о ней с Филиппом? Мне ведь было так хорошо весь день…
Стук в дверь прерывает мое самобичевание. Я прохожу в коридор и смотрю в глазок. Увидев Симона, впадаю в ступор. Еще один стук, и я все же решаюсь открыть ему дверь.
— Что ты тут делаешь? — Смотрю на него вопросительно.
Он заходит в номер и закрывает за собой дверь. Молчит, но его взгляд говорит о многом. Та энергия, которая от него исходит, и желания, что плещутся в его глазах, сшибают с ног. Они отдаются ответной реакцией во мне, но я не хочу поддаваться эмоциям.
Симон поддевает пальцем пояс от моего халата и притягивает к себе. Мои губы дрожат от волнения… или от желания прикоснуться к нему. Борюсь с собой, но чем дольше смотрю в зеленые глаза, тем четче понимаю, что проигрываю.
— Нет, Симон, пожалуйста! — Я делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. — Ты должен уйти. Я не могу позволить… — спотыкаюсь о собственные мысли и замолкаю.
— У тебя кто-то есть? — неожиданно спрашивает у меня.
— Нет. Никого у меня нет, — отвечаю, не задумываясь.
Я искренне считаю, что больше в моей жизни и сердце нет человека, которому я должна хранить верность и любовь.
— Тогда в чем дело?
— Мне противно от того, что я делаю, — решаю сказать честно. — Секс по пьяни, да даже секс по собственной воле с малознакомым человеком — это не про меня. Не думай, что я хочу как-то оправдаться перед тобой. Просто мне противно от того, что я делаю. И дело не в тебе.
— В том, что мы делаем, нет ничего противного. Два свободных молодых человека наслаждаются обществом друг друга, — вновь сокращает между нами расстояние. — Что же в этом противного?
— Не делай вид, что мое поведение — это норма. Я отдалась тебе, зная тебя несколько часов. Несколько часов! — возмущаюсь я.
Я злюсь на себя, ведь понимаю, что, если Симон захочет, я вновь не устою и отдамся в его власть с удовольствием. И это вызывает чувство омерзения к самой себе.
— А сейчас? Боже. — Хватаюсь за голову. — Какое же я позорище! Боюсь представить, что ты обо мне думаешь.
— Я явно думаю о тебе лучше, чем ты о себе, — спокойно отмечает он. — За время, проведенное с тобой, мне хватило ума проанализировать все происходящее.
Нежно берет меня за подбородок и притягивает к себе.
— Малышке разбили сердце.
От его слов ком образуется в горле, а глаза наполняются слезами. Как он это понял? Из каких поступков и слов сделал такие выводы? Я смотрю на него и не могу говорить.
Он прижимает меня к своему сильному телу. Смотрит на меня с нежностью и явным желанием. Чувствую себя в его руках хрупкой, живой.
— Курортный роман самое то, чтобы пережить это, — заключает он, коснувшись пальцем моей нижней губы.
Его слова обескураживают меня.
— Курортный роман? — переспрашиваю я.
— Да, — тянется и целует меня в шею, — уверен, тебе понравится.
С уст срывается стон удовольствия. Он ведет языком вверх к уху, кусает за мочку. Сердце в груди отбивает сумасшедший танец. Еще чуть-чуть и вырвется наружу от нехватки места.
— Ты согласна? — спрашивает томным голосом.
Я хочу дать ему отрицательный ответ. Хочу снова сказать, как все неправильно. Объяснить, что так нельзя делать. Но вместо всего этого неожиданно для себя самой произношу:
— Только если об этом безумии не будет знать никто, кроме нас.
— Все, что происходит на острове, на острове навсегда и останется.
И уже в следующую секунду его губы накрывают мои. Он осторожно целует меня, словно боится, что я передумаю. А я закрываю глаза и отдаюсь во власть сладостным чувствам, что дарят его прикосновения.
С моим телом начинает твориться невообразимое. Я чувствую, как по нему растекается тепло. Прижимаюсь к Симону сильнее, давая понять, что хочу большего. Он понимает меня без слов, и его губы становятся настойчивее. Руки скользят вниз по пояснице. Мне нравится ощущать их на своем теле. Они не причиняют боли или дискомфорта.
— Ты такая сладкая, — говорит он, отстранившись на доли секунд.
Я смущаюсь и не знаю, что ему на это ответить. Симон лишь улыбается и вновь начинает целовать меня. Я чувствую, как сознание уплывает, мысли уже не так настойчиво крутятся в голове. Я растворяюсь в нем.
Он отрывается от моих губ, ведет носом по коже, раскаляя мое тело.
— Аромат твоих волос сводит с ума, — шепчет на ухо, зарываясь в мои локоны.
Его пальцы тянутся к поясу от халата. Он развязывает его и отбрасывает в сторону. Халат расходится и обнажает мое нагое тело. В глазах Симона вспыхивает пламя. Он жадно разглядывает меня. Я хочу прикрыться, но он не дает этого сделать. Аккуратно стягивает с плеч одежду, роняет ее на пол и начинает скользить ладонями по моему телу.
Я с трудом могу вспомнить нашу первую ночь, но сейчас я могу отметить один факт: Симон отличается от Филиппа. Все его действия и прикосновения искусные и аккуратные. Филипп никогда не контролировал силу. Был грубым, нетерпеливым. Без прелюдий принимался за дело. Симон же возбуждает одним своим дыханием. Он никуда не торопится. Наслаждается каждой минутой и позволяет насладиться и мне. Его пальцы блуждают по изгибам, воспламеняют рассудок.
— Ты совершенна, — говорит он, опускаясь на колени и прикасаясь губами к моему животу.
Его руки удерживают меня за талию, а губы начинают покрывать легкими поцелуями мою кожу. Я резко втягиваю воздух в себя, борюсь с противоречивыми чувствами. Хочется прикрыться и спрятаться, но в то же время притянуть еще ближе к себе.
— Симон! — слетает с моих губ, когда он обводит языком мой пупок.
Я запрокидываю голову назад, ноги становятся ватными. Тело обмякает от ласк, что дарит мужчина.
— Доверься мне, — шепчет он, поднимает голову и смотрит снизу вверх на меня.
У меня получается лишь кивнуть ему. Он встает на ноги, подхватывает меня и несет к кровати. Я обнимаю его за плечи, ощущая твердость и упругость мышц.
Он опускает меня на постель. Ложится на меня сверху. Его глаза затуманены желанием, а улыбка, что играет на губах, настолько многообещающая, что я распаляюсь еще сильнее. Мысли хаотично мечутся в голове. Это не первый раз, когда мы будем заниматься сексом, но ощущения именно такие.
Боже, я собираюсь переспать с другим мужчиной. Я только сейчас осознаю это.
В первый раз я была пьяна и одержима желанием отомстить Филиппу, но сейчас иду на это, контролируя себя и желая этого малознакомого мужчину всем своим существом.
Я тянусь к его губам. Хочу вновь почувствовать тот невероятный вкус. Сжимаю сильнее его плечи и притягиваю к себе.
— Не торопись, — глухим голосом произносит он. — Это будет долгая ночь, ты успеешь сделать все, что захочешь.
Его слова удивляют меня. Не помню, чтобы я когда-нибудь так хотела секса, как сейчас. Для меня он всегда ассоциировался с болью. Филипп был жесток. И в действиях, и в словах. Называл меня грязными и непристойными словами, от которых хотелось спрятаться. Он говорил, что его это возбуждает, поэтому я терпела, чтобы он получал удовольствие. Искренне была уверена, что секс — это для мужчин. А теперь мне говорят, что я могу делать все, что захочу. Захочу…
Симон обхватывает рукой мою грудь, но я не испытываю от этого привычной боли, наоборот, во мне зарождается сладостное предвкушение. Его губы начинают скользить по коже, лаская и даря наслаждение.
— Но сначала я хочу вдоволь насладиться тобой, — отрываясь от груди, произносит он.
Я помогаю Симону снять футболку. А после слежу за тем, как он стягивает штаны и надевает защиту, и начинаю краснеть. Дыхание сбивается от вида его плоти.
Он порочно улыбается, видя мою реакцию. Хватает меня за талию переворачивается и усаживает на себя верхом. Одним резким движением опускает меня на свой член. Я шумно вздыхаю, когда ощущаю его внутри себя. Я еще никогда не была в позе наездницы, Филипп никогда не позволял мне доминировать над ним.
Я замираю и дрожу, растерявшись. Смотрю на Симона, ожидая действий от него, но он лишь смотрит на меня с такой похотью и восторгом, пожирая меня взглядом, что я понимаю: он дает мне полный карт-бланш. И я начинаю медленно двигаться вверх-вниз. Оказывается, когда ты сверху, ты испытываешь совершенно другие ощущения. Мне они нравятся, и я постепенно выхожу из оцепенения и начинаю двигаться раскрепощеннее. Чувствую внутри себя крупный и твердый член Симона, и перед глазами пляшут искры.
— Давай, малышка, покажи, какая ты страстная девочка, — говорит Симон, удерживая меня за талию и помогая насаживаться на него.
Я облизываю губы и выгибаюсь, чувствуя себя все лучше с каждым новым движением. Наращиваю темп все быстрее и быстрее. Низ живота печет, а в грудной клетке все полыхает и горит.
Я в шоке, как может быть приятно во время этого процесса. Как может сносить голову от мужчины и собственных движений. Я закрываю глаза и откидываю голову назад от удовольствия. Так все воспринимается еще ярче и острее.
Наши стоны с Симоном сливаются. Он начинает двигаться мне навстречу, увеличивает темп. И в какой-то момент вновь забирает инициативу в свои руки. Хватает меня за талию и укладывает на спину, нависнув надо мной.
Комната начинает расплываться перед глазами, и я вижу только его дикий взгляд и крепкие плечи, что поглощают все вокруг. Это настоящее безумство.
Симон творит что-то невероятное. То замедляет свои движения, то ускоряет их. Он словно чувствует меня и умело играет с моим телом. Я поражаюсь тому, какой он внимательный, заботливый и щедрый на комплименты. И я отдаюсь ему целиком и полностью, вверяя ему свое тело без капли страха и сомнений.
И это превращается в настолько красивую, по-хорошему развратную историю, что, кажется, я буду грезить об этом каждую ночь.
Из груди вырывается сладостный стон, когда мое тело достигает пика и взрывается от экстаза. А по щекам стекают слезы от полученного удовольствия. Я помню, что испытала свой первый оргазм с ним на пляже, но я не помнила, что этот оргазм такой крышесносный.
Для меня все так ново и непонятно. Так чарующе и привлекательно. Мой привычный мир взрывается и разлетается на мелкие осколки. Я словно прозрела и осознала, как многого лишалась рядом с Филиппом.
Глава 8
Аврора
Я стою перед зеркалом и рассматриваю свое обнаженное тело. Оцениваю линии, формы. Смотрю на свою грудь и ягодицы, будто вижу впервые.
«Они, видимо, наивно полагают, что мы поженимся, и я очаруюсь твоей вагиной. Не догадываются, что я уже видел ее и драл. Нет в ней ничего особенного», — эти слова не выходят из головы, разъедая меня изнутри. Филипп вынул из меня всю душу, выпотрошил ее и выбросил мне под ноги остатки.
Я до сих пор не могу понять, как он мог со мной так поступить? Как хватило жестокости произнести все это?
Продолжаю с отвращением разглядывать свое тело в зеркале. Вновь сравниваю себя с Раей. Она выглядела сексуально даже в обычной футболке и с пучком на голове, когда мы встретились с ней. Я на ее фоне казалась молью. Очевидно, ей есть чем цеплять Филиппа. Я же ни лицом, ни телом, ни душой не пришлась ему по вкусу.
— И почему Симон говорит обратное? — задаюсь вопросом, ближе подойдя к зеркалу.
Всматриваюсь в свое лицо. Рассматриваю каждый миллиметр тела и вспоминаю, как он покрывал его поцелуями, лаская мои уши красивыми словами. Он усыпал меня комплиментами и заставлял чувствовать себя самой необыкновенной девушкой на планете. Это пьянящее и чарующее чувство. Но очень опасное. Можно упустить момент, когда затянет в человека с головой так, что выбраться уже будет невозможно.
Отвожу взгляд от себя. Надеваю купальник, накидку и выхожу к девочкам, которые ждут меня, чтобы мы вместе спустились в ресторан на завтрак.
Мы берем себе еду, садимся за свободный столик у окна, откуда открывается красивый вид на океан, и начинаем завтракать. Яна увлеченно рассказывает нам про парня, с которым познакомилась вчера на пляже. В отличие от нас с Сарой у нее современный взгляд на отношения. Она свободолюбива, своенравна и этим прекрасна. Я люблю наблюдать за ее жизнью и отношениями с разными парнями. И даже завидую ей. Завидую, что она спокойно уходит от тех, кто становится ей не по душе. Она ничего не терпит, не подстраивается, не ломается. С гордо поднятой головой закрывает двери и идет вперед. Я совсем другая. Но сейчас хочется быть именно такой, как подруга.
— Ладно, теперь расскажи ты. Что там между тобой и тем жгучим красавцем? — спрашивает весело Яна, обратившись ко мне.
Внутри все начинает полыхать от воспоминаний. С той ночи прошло пару дней. Но воспоминания о ней не покидают мои мысли. У меня никогда не было такого страстного, красивого и незабываемого секса. Я поняла, что такое быть желанной. Узнала, что такое настоящий оргазм. Поняла, каково это, когда ты по-настоящему возбуждаешь и вдохновляешь мужчину. Это нереально окрыляющее состояние.
— Ничего особенного. Простое общение, — говорю, не поднимая взгляд сот омлета.
— И что, между вами не было даже ма-а-аленького поцелуя? — с прищуром смотрит на меня Яна и заставляет меня посмотреть на себя.
— Нет, — отвечаю, но улыбка предательски мелькает на губах, и девочки ловят меня на обмане.
— Ах ты маленькая врушка! — смеется подруга.
— Аврора, к чему это все ведет? — Сара не разделяет веселья подруги. — Вы продолжите общение или это просто игра?
— Сар, мне не нужно никакого продолжения. Я просто хочу отдохнуть. Мне жизненно необходимо не думать о Филиппе, и присутствие Симона в этом помогает.
Она хочет продолжить разговор, но нас прерывает сотрудник отеля. Мы оборачиваемся и видим в его руках большой букет пионов.
— Для Авроры, — сообщает и смотрит на нас в ожидании.
Я неуверенно приподнимаю руку и принимаю цветы. Благодарю парня, и он уходит. Мы переглядываемся с девочками, и они расплываются в улыбках.
— Просто общение, — ухмыляется Яна. — Нуну.
— Может, это от Филиппа. — Пожимаю плечами, пытаясь хоть как-то отвести разговор о Симоне.
Они начинают синхронно смеяться. Да и мне самой становится одновременно смешно и грустно от понимания, что Филипп — последний человек, который совершит такой красивый поступок по отношению ко мне.
Я замечаю открытку, вложенную в цветы. Беру ее, раскрываю и не могу сдержать улыбки после прочтения:
«Аромат твоего тела не выходит у меня из головы. Ты теперь олицетворение этих цветов. Улыбайся чаще, мне нравится твоя улыбка».
По телу пробегают мурашки, я стараюсь унять томное волнение и скрыть его от глаз девочек. Но вряд ли мне это удается. Поразительно, но в тот день я и в самом деле использовала парфюм с ароматом пионов. И эта внимательность Симона кружит голову.
— Что там написано? — интересуется Сара.
— Сказал, что ему нравится моя улыбка и попросил чаще улыбаться, — поднимаю глаза на сестру и улыбаюсь ей, а саму открытку прячу в сумку
Сара расплывается в улыбке.
— Вот это мне нравится. Вот это я понимаю, — с довольным видом заявляет Яна. — Красивый, сексуальный, судя по букету — богатый, еще и романтичный. Что еще надо для счастья?
Я смущаюсь от ее слов и ничего не отвечаю. Вновь разглядываю пионы с восторгом и не могу осознать, что они принадлежат мне. Мне никогда не дарили таких букетов без повода, просто ради моей улыбки. Это вызывает во мне смешанные чувства.
