– Полтора часа назад случилась первая попытка свержения власти Информократии.
– Храни нас Апостолы, – обеспокоилась Анна. – Как же такое могло произойти?
– В десяти городах стали появляться несанкционированные проповедники, рассказывающие инфо-ересь. И сам пропавший кардинал объявился, – рука мужчины устремляется в сторону пика высокого здания, уткнувшись в самые высокие этажи. – Он вон там, готовит все виды информационных передач, что бы донести «новую истину», как он и сам выразился.
– А как он вообще там объявился? Это же здание Прото-апостолитета по Хозяйству нашего Территориально-системного района.
– Так как он обладатель програманнства группы «В», ему открыты все дороги и туда, куда он захочет, он войдёт без проблем. В сопровождении шестерых «киберариев он прошёл спокойно на сороковой этаж и готовится донести новую еретическую информацию, – лицо начальника исказилось в незначительной гримасе ненависти. – Он теперь работает не на Информократию, а идёт по обратной стезе.
– Как такое возможно? – замешкалась аккамулярий. – Этого же не может быть.
– Не знаю… не знаю.
– Да, – вмешивается в разговор Инфо-епископ, – именно поэтому святые духи кода и программ будут рады, если наш бывший Инфо-кардинал будет подвергнут процедуре ликвидации.
– Вы хотите…
– Да, Анна УК-205, – продолжил за девушкой Маритон. – Они хотят, чтобы он прекратил существование и был убит.
Девушка не опешила, но по взгляду видно, что её посетило удивление, которое подточило её разум. Прекрасная дама не в состоянии понять, как можно убить такую высокопоставленную особу, ибо с рождения им вкладывают фундаментальную информацию – нельзя трогать высшее духовенство, верховных офицеров и главных управляющих. А все враги Информократии таятся среди необразованных, лишённых блага обрабатывать информацию рабочих, которые и есть главный рассадник инфо-ереси.
– Наш кардинал сломался, – все с большим вдохновением продолжает макшинослужитель, – да, его мыслительные системы лишись возможности вести праведное служение Макшине. А любую поломанную деталь убирают из всяких систем, дабы её предназначение не сбивалось, и система продолжала вести великое информационное дело обеспечения жизни. Говоря на Священном лингва-кодике24: «Сист-а-Инф-Сакра, Гома-Витэ-Радика». Иначе – Системы и информации священны, человеческая жизнь ничтожна.
– И каков ваш план, ваше инфо-святейшество?
– Ох, как ты своим рвением радуешь духов кода и системы, которые сегодня витают вокруг нас, – положив правую костлявую руку на плечо Маритона, радостно твердит макшинослужитель. – Ты, с Анной УК-205, поможешь мне в этом деле.
– Так, – раздаётся грозный голос Виотина УК-99. – Вы не можете их взять на штурм. Они не экипированы должным образом и в их цели не входит выполнение боевых штурмовых задач, что даёт нам информацию – они будут бесполезны.
– Ох, сегодня Макшина требует, чтобы они поучаствовали в великом деле искоренении инфо-ереси. А посему, в сопровождении войска безгрешного, да духов священных, они пойдут на войну с отступниками.
– Я вам не позволю этого сделать. Я их руководитель и мне решать, когда пускать людей, не уполномоченных на проведение боевых действий на битву.
– Ещё слово и станешь равен инфо-еретику! – в праведном бешенстве взревел Инфо-епископ, раскинув руки по сторонам в символ креста. – Я обладатель группы «В-2», а это даёт информацию, что мне, директивами и протоколами, да и самой Макшиной на меня возложено право, призывать в священный бой любую силу или ресурс! Не противься, окаянный, а не то предам инфо-анафеме!
Виотин УК-99 готов отобрать посох у епископа и приложить макшинослужителя об холодную латунь, раскроив буйную голову. Но поняв всю безумность и несуразность мысли отступил, зная, что его раздумывания – отступничество. Он никогда не расходует подчинённых, как мясо для бойни. А выступать против «Киберариев» без брони – то же самое, что идти на войну в трусах. Придётся отступить. Либо двое сотрудников, либо вся группа под его руководством будет обвинена в ереси и предана священной каре искупления – станут рабами.
– Хорошо, – сквозь скрип зубов звучит ответ. – Но я пойду с ними.
– Нет, Виотин УК-99, вы остаётесь здесь, – сурово молвит чугунное слово макшинослужитель. – Вы, как руководящее звено намного ценнее, а поэтому останетесь здесь. Так хочет Макшина, а я приказываю.
– Но это же…
– Молчите, во имя святых, нетленных инфо-носителей и духов, не пререкайтесь, – и, обратившись к Анне и Маритону, ткнув в них посохом, отдаёт краткий приказ. – За мной. И штурмовую группу с собой прихватите.
Маритон, печально махнув рукой, пошёл в сторону ступенек, собранных из мрамора. В руках снова плазменный пистолет, сильно похожий на револьвер древности, только теперь вместо барабана место, где сосредоточена плазма, а дуло стало невероятно кротким, почти слившись с ёмкостью.
– Именем Макшины откройся! – с кончика посоха срывается заряд бешеной энергии, похожей на шаровую молнию и на огромной скорости врезающийся в дверь, разносящий её в щепки.
Наступающих тут же накрывает облако из опилок и кусков горелого мусора, вкупе со стекольной пылью, образовавшейся от мощного энергетического воздействия.
Рисунок 9. Анна
Аккамулярий прикрылся плащом, который принял на себя волну мусора. Страшный взрыв гремит и Маритон понимает, что началось то, что было забыто в давнюю эпоху кризиса – брат пошёл на брата, програманнин против програманнина. Всё это попахивает таким старым понятием и ощутимым душой с особой колкостью… всё это несёт неповиновением, точнее его призраком. От только помышления об этом поджилки сурового мужчины затряслись, а дух готов провалиться в пятки, ибо не пропали в душе ещё образы древнего падения в войны, где семья против семьи, где горят целые города, а голод делает из людей зверьё, ставшего адским временем, для тех, кто жил раньше.
– Вперёд праведники! – взывает к бою Инфо-епископ. – Уничтожим сломанную деталь нашей великой Общественной системы!
Маритон украдкой направляет взгляд на Анну. Как ему хочется встать рядом с ней, закрыть от вихря плазменного огня, что готовят отступники, но такое проявление будет расценено, как предательство против Инфо-философии, гласящей, что «установлена информация, что любое поведение защиты мужчиной женщины может стать предтечей любовных чувств, а это в свою очередь недопустимо…». Он видит, как колышутся её витиеватые чёрные волосы, как она аккуратно шагает по ступеням, но не имеет права встать рядом с ней, отчего на душе особо тягостно.
Проходя за порог, боевая группа видит всю роскошь, в которой оформлено здание – янтарная плитка на полу, стены, отделанные мрамором и золотом, усыпанные драгоценными каменьями. С потолка свисают люстры вместе с гобеленами, на которых изображены иконы Макшины – бесформенная масса единиц и нолей, похожих на червя. Узкий длинный коридор протягивается на сотню метров и ни один его уголок не покрыт мраком, а полностью заливается светом люстр, предоставляя на строгий взор каждый сантиметр. А в конце коридора видна шахта лифта, скрытая за закрытыми дверями.
– Впереди засада, – шёпотом говорим Маритон. – Точно.
– Так уничтожьте её! – разорался макшинослужитель. – Благословенные Макшиной духи направят вас!
За секунду до контакта аккамулярий замечает размытое пятно и поднимает пистолет, но слишком поздно. Ревущий сгусток плазмы вылетает из ниоткуда и ударяет прямиком в шею бойца и военный падает на пол, захлёбываясь текучим металлом, что льётся в дыру на горле. Маритон делает три ответных выстрела, и каждый сгусток раскалённого ионизированного газа влетает в тело киборга, но не выводит его из строя.
Ураганный огонь кибириариев становится ответом. И сгустки плазмы подобны противному шипящему рою, который заполнил помещение горелым ароматом и одномоментно озарил его светло-синимыми вспышками. Солдаты пытаются отстреливаться, но плащи искажения реальности скрывают положение вражеских воинов и поэтому огонь штурмовой не возымел эффекта, разойдясь средь позиций противников.
Маритон хватает Анну за хрупкое плечо и опрокидывает на пол, чтобы шальной сгусток не превратил её приятную бархатную кожу в тлеющий уголь. Девушка ложиться на пол и пытается стрелять из такого положения, но трудно стрелять по мишеням, которые не видны и каждый её выстрел пролетает мимо заветной цели.
Инфо-епископ держится с помощью энергетического щита, сгенерированного посохом. Против обычных пуль он бесполезен, но плазму рассеивает отлично, поэтому за ним макшинослужитель, как за укрытием и плевать он хочет на бойцов рядом с собой и вместо защиты зачитывает им литании:
– Во имя Макшины поднимись боец, отринь слабости и уничтожь врага. Покарай отступника, ибо так говорят святые апостолы! Давай воин, покажи свою отвагу перед служителем великой Церкви, докажи, что ты достоит царства информационного!
– Отряд! – приказывает командир. – Закидайте их гранатами!
Все у кого есть ф-09, сорвали их с поясов и приготовились обратить в пыль врага. Брякнула снятая чека, и последовали щелки, после чего на ворога полетел дождь гранат. Две секунды и узкий коридорчик сотрясся от такого взрыва и его за мгновение заполнил огонь и дым, пожирая гобелены, взметая их в воздух горящими лоскутами превращая в пыль изумительные узоры на стенах. В ушах Маритона раздаётся истошный звон и писк. Вместе с отрядом он лежит на полу, поэтому осколки пролетели со свистом над головой. Но всё же от такого взрыва его сильно колышет и кружится голова, которую он поднимает, чтобы оценить ситуацию.
Внезапно из дыма и клубов мраморной пыли возникает иссушённая фигура. Отступник двигается слишком быстро, преодолевая значительные расстояния за секунды. В его руках зажат клинок, похожий на гладиус, обвитый паутиной электрических разрядов и сверкающий синеватым, голова укрыта под капюшоном, а оттуда сияют три алых диода, ставших глазами. Руки полностью из металла, как и ноги, но только до голени, на которых отсутствует обувь. Всё тело закрывает длинный опалённый белый плащ. Киберарий стремглав минуя расстояние и завидя первую уязвимую цель, тут же бросается к ней. Маритон использует все ресурсы тела, чтобы резко подняться, но это ему удаётся тяжко. Тем временем металлические пальцы твари сжимаются у головы и «Киберарий» хватает девушку за чёрный волос и едва ли не подбрасывает её с места.
– А-А-А! – разносится женский визг.
Анна кричит, брыкается, пытается противостоять, но её удары по безжизненному телу врага не приносят ему урона и лишь кулаки стираются в кровь о металлический корпус тела.
– Анна! – яростно выкрикивает Маритон и бросается на помощь.
Что было силы, он хватает вырванный кусок бетона и швыряет его, тот с бренчанием прилетает в затылок и разлетается на осколки. Киберарий отбрасывает девушку в сторону, прикладывая её головой об стену, и та падает без сознания, что приводит мужчину в исступление. Киборг замахивается для удара, но рубящий удар сталкивается с металлической рукой Маритона и сноп искр озаряет коридор, где от взрыва гранат потухли все люстры.
– Я уничтожу тебя! – рычит аккамулярий, схватившись за торчащий провод в корпусе.
– Ты ослеп, но смерть даст тебе прозрение! – ответил отступник.
Вновь заревелаа плазма, наполняя секундным светом помещение, так как солдаты встали и стали обстреливать концентрированным огнём позиции противника, плащи которого вышли из строя.
Следующий удар приходится стальным кулаком по печени, вынуждающий Маритона отступить.
– Ну, давай, мешок с костями! – нагло взывает киборг. – Порази меня! – и снова бросается на аккамулярия, пытаясь искромсать того.
Лихой сгусток плазмы, выпущенный со стороны союзника попадает в глазные датчики киберария, заставляя того пятиться чем и пользуется Маритон. Нащупав пистолет и подняв его он с близкого расстояния выпустил шипящую лавину плазмы. Тварь неестественно-пронзительно завопила и рухнула на колени, железный лик потёк на пол ручьём. Механизмы взвыли в противлении подступающей смерти, но ещё один общий залп из всех орудий превратил врага в почерневший шлак.
Тем временем бой прекращается и наступает полное затишье, с повисшей дымкой и ароматами жжёного мяса и горелых проводов. «Киберарии» сожжены, но какой ценой. Один солдат остаётся в строю, макшинослужитель ранен в руку.
Аккамулярий, забыв про наличие ревнителя философии Макшины, бросается к Анне, давая волю чувствам. Грубая рука касается ямочки на щеке девушки, отчищая её от крови и пыли.
– Схватите Инфо-кардинала! – взывает Инфо-епископ. – Не дайте ему обратиться к народу и пустить еретическую информацию!
Маритон, как оставшийся единственно способный к выполнению миссии поднимается и бегом устремляется к лифту, скрипя сердцем и посматривая на лежащую девушку. Вызывав его он становится на полукруглую пластинку, которая вмиг доставляет его на сороковой этаж, где потребовалась всего пара секунд, чтобы обнаружить нужный кабинет.
– Вы арестованы именем Информократии! – крикнул аккамулярий, заходя в помещение, уставленное повсюду высокими чёрными ка ночь системными блоками, высотой до трёх метров.
Огромные и могущественные системные блоки, средь которых человек кажется букашкой и чувствует слабость плоти питают добрую часть информационных городских систем. Войдя в комнату, Маритон носом уловил приятный «офисный» запах нагретых микросхем, а кожу обдаёт тепло работающих электронных механизмов.
Отступник медленно поднимает взгляд на вошедшего парня, отрываясь от работы за связующим ноутбуком. Правый глаз – живой, цветом лазурной небесной глади, а вот по левой стекают ручейки крови, идущие из пустой глазницы. Левое око буквально вырвано, а там где глазная впадина, зияет бездна и лишь два прозрачных проводка её маленько рассеивают. Аккамулярий понимает, что обезумевший макшинослужитель себе выдрал глаз, но зачем? Решил избавиться от всего, что его связывает с Информакратией?
– Мёртвых не арестовывают, – тяжело заявляет старик в фиолетовом роскошном стихаре, расшитым неоновыми нитями, стоящий посреди комнаты у столика к которому тянутся тысячи проводов. – Можешь прямо сейчас меня убить, но это ничего не изменит. Я собираюсь свершить то, что откроет людям глаза!
– Что вы собираетесь сделать? – целясь в голову, вопрошает Маритон.
– Рассказать истину, вот что. Макшина – обман, который мы проповедуем, чтобы продолжать угнетение тех, кого считаем недостойными. Я поведаю миру о том, что наше общество не идеально, а стало оплотом зла.
– У вас была власть, был почёт и уважение. Вы же несёте свет Макшины и прогресса, почему вы предали родину? – вопросил Маритон, всматриваясь в Инф-кардинала и полагая, что его попросту загипнотизировали, пустили в сознание вредоносную мысль, которую он приводит в исполнение. – И как за вами пошли киберарии?
– Свет Информократии ослепляет… я же прозрел, когда мне показали результаты дел рук наших. Пускай же очнутся от безумного сна и остальные, пока день великого страшного суда не наступил, и всех нас не постигла справедливая кара, – макшинослужитель на мгновение замолк, впав в раздумья, но вот снова говорит. – А киберарии существа служивые. Я приказываю, а они делают.
– Вы, похоже, сломались, – Маритон для себя подтвердил версию, что с ним поработали «психокорректировщики» мятежников, сделав из него инструмент в своих руках.
Старческий морщинистый лик всей гримасой показал неприятие сказанных слов, после чего сухие губы разверзлись, неся информацию:
– Конечно, в этом мире всякий, кто пойдёт против тюремщика есть тот, кто сломался, ибо он не соответствует отведённой роли или Системному предназначению. Но почему у нас вообще должно быть какое-то предназначение или кто сказал, что какие-то роли должны отыгрывать люди? – взяв секундную театральную паузу отступник, смотря единственным живым глазом прямо в душу аккамулярия духовно продолжил. – Вчера мне открыли истину, показали, что наш мир – это тюрьма, в которой гибнут тысячи людей совершенно несправедливо, и я поделюсь с програманнами этой информацией.
– Так расскажите это апостолам, незачем гробить Систему, – рыская в кармане в поисках связного устройства, затягивает Маритон. – Они примут ваши слова. Можно же начать реформы.
– Знаешь, здесь, на камерах, я видел, как ты бросился к одной девушке, которая ранена. Твоё поведение все бы расценили, как предательство против Инфо-философии, и я бы тоже, будь это раньше. Но ведь, парень, ты понимаешь, что это всё безумие и нельзя расценивать помощь раненой девушки как преступление. Скажи, ты ведь хочешь быть с ней?
– Это не то старик, – огрызнулся Маритон. – Сдавайтесь и с вами обойдутся мягко.
– Мирно не обойдутся… даже, если тебе сейчас удастся остановить меня, грядёт буря, которая сметёт этот оплот зла. Я… всего лишь хочу ускорить это, сделать менее безболезненным для сотен тысяч людей.
– Тебя остановят, всё исправят.
– Подумай о напарнице, – фраза на секунду ввела парня в замешательство.
Умудрённый возрастом и недавним знанием высоко почтенный мятежник задумался, нахмурившись. За кликом парой клавиш он может ввергнуть всю Информократию в безумие, мятежи и восстания, но время ли сейчас для этого?
– Мне дали важную миссию, – прошептал «еретик». – Но дата…
Неожиданно для себя повстанец осознал, что сейчас не время для просвещения и велик шанс, что его дело пойдёт прахом, уж слишком сильны карающие силы. Отверзая уставшие уста, Инфо-кардинал говорит:
– Вот видишь, твои апостолы лишают тебя того, что ты искренне любишь. Информократия забрала у нас всё и дала лишь порядковые номера и закрепление в государстве-тюрьме, отведя вечные роли. Разве тут возможны реформы? – и как только сухие губы захлопнулись, морщинистая живая рука пожилого человека не стремится нажать на одну из сенсорных кнопок, расположенных на клавиатуре, застыв на месте.
– Стойте! – наигранно дёрнув пистолетом с одним зарядом, кричит Маритон.
– Что ж, ты можешь, выстрелит в меня, а можешь в Узел. Я облегчу тебе работу, ибо во мне больше надобности нет, – и второй рукой достаёт эпохальный револьвер, до момента скрытый за густыми тканями стихаря, застопорившись; Маритон инстинктивно вздымает свой пистолет и жмёт на крючок. Секунда и раздаётся глухой залп. Вскипевшая кровь и зажаренное мозговое вещество брызнули на один из блоков. Инфо-кардинал трепыхнулся и будто бы безвольная кукла плюхнулся на холодный пол.
«Я… убил… Инфо-кардинала», – мысль сотрясла рассудок аккамулярия, она на секунду его оглушила, только задача ещё как-то вела.
Маритон опускает оружие и подходит к «Узлу» информации и вводит приказ – «вытащить дисковод». Из устройства, похожего на ноутбук, существовавшего до эпохи Великого континентального раздора, выползает маленькая пластинка, на которой лежит такая же дискета, что и у Маритона. Он её не оставляет на месте, чтобы обнаружили следующие аккамулярии, а забирает с собой.
– Что стало с кардиналом? – Звучит вопрос из средства связи, закреплённого у шеи. – Мы слышали выстрел, каков статус…
– Он сломался, – смотря на распластавшееся тело мёртвого отступника, отвечает Маритон. – Окончательно.
Глава четвёртая. Вирусная идея
Спустя час. Дневной цикл. Город Тиз-141. Оперативный штаб.
Небеса продолжают темнеть, окутывая себя толстым панцирем из тяжёлых и массивных туч, отдающих свинцовой весомостью и прожилками синевы, какие бывают только у грозовых облаков. Система метрологии передала по всем каналам связи, что возможен с вероятностью девяносто пять процентов шторм, поспешающий накрыть город дланью ледяных дождей и морозных ветров.
Но тем, кто занимается охраной порядка, сейчас не до бури и тем более природных явлений, ибо грядёт происшествие, ужасное для Информократии событие, куда страшнее всякого урагана или непогоды. Войска постепенно стягиваются к городам, выходя из военных частей и становясь стеной на защиту програманн особых возвышенных групп. Активируются боевые дроны, обязанные помочь человеческому воинству Макшины в грядущих боях. Системы добычи Информации заработали в усиленном режиме, что узнать как можно больше о ситуации. Бесконечные инфо-священники толпами выходят на улицу и убеждают население в том, что святые коды и Системы защитят их от бед, о которых и сам народ помыслить не может. Все готовятся к нечто страшному и даже в «Апостолис Директорис» начали писать новые директивы на случаи полномасштабных програманнских волнений, дабы обезопасить собственное правление.
В небольшом помещении, что похоже по размерам на тюремную камеру, исполняется одно из предписаний безопасности, на которой все помешались, сопутственно выводя полицию и дронов на улицу, для усиления обороны.
Комнатка довольно небольшая и ничего кроме стола и двух стульев посреди ней, внутри помещения нет. Стены, пол, потолок – всё выкрашено в единый белый цвет. На первом стуле, самом близком к выходу, сидит мужчина, с лицом скрытым под глубоким капюшоном, одевший на себя чёрную рясу, утянутую поясом из проводов. Одеяние открывается так, что на груди видны татуировки из нолей и единиц, показывающие статус и знания владельца. На самом деле эти татуировки – священные тексты, выбитые на самом вознесённом языке для которого нет выражения посредством звука и на котором общается Макшина – бинарный код. На втором стуле восседает парень в блестящем плаще, кожаной майке. На его и без того грубом лице появилась пара новых ссадин, но они не страшны, царапины и ничего больше.
– Я повторяю вопрос, Маритон УК-115, – старого обратился парень в рясе. – Что произошло в Узловой?
– Уважаемый нейромонах25, я вам ещё раз отвечаю – Инфо-кардинал сказал, что собирается просветить народ, что, мол, Информократия – зло, которое нужно уничтожить. Затем я приказал ему остановиться, но он направил на меня оружие и я выстрелил в голову. Вот и всё.
– А как он собирался это сделать? Вы понимаете, что говорите о Инфо-кардинале? На месте преступления не было найдено ни одного информационного носителя, с помощью которого можно по Системам передачи информации донести какие-либо сведения. Камеры по странному стечению обстоятельства не работали в тот период. Во имя Макшины, но как вы объясните это?
– Что объясню? – смутился Маритон. – Что у него не оказалось передатчика информации? Так собирался обратиться непосредственно через запись аудиофайла и текстового сообщения и разослать их, куда только возможно.
– Ну ладно, – выдавил из себя инфо-священник.
– А есть какие-то сомнения насчёт меня? Я всю информацию обратил в информационно-устанавливающий бланк, откуда такие сомнения насчёт меня?
– Потому, что духовенство Информократии считает, что вы могли впасть в инфо-ересь, а значит, повинные в том, что собирался сделать отступник.
– И где же презумпция невиновности? – шутливо выдаёт Аккамулярий.
– Святые инфо-духи! – возмутился макшинослужитель. – Вы забыли одну из инфо-заповедей Макшины? «Виновен каждый, пока не доказано обратное!».
– Да я пошутил, – махнув рукой, натужно улыбнулся Маритон.
– Следующий вопрос, – холодно продолжает инфо-священник. – С помощью информации, полученной с камер видеонаблюдения в коридорах, мы установили у вас неформальное и противозаконное поведение, которое может угрожать Инфо-философии Информократии. – И протянув тонкий полупрозрачный планшет, возникший из раздвинувшихся стальных палок, инфо-священник включил видео и так же холодно продолжил. – Здесь показано, как вы бежите помогать Анне УК-205. Как вы можете оправдать такое поведение?
– Что? – с растущим возмущением вопросил Маритон.
– Ваши действия квалифицируются как идейное проявление нежелательного противления Инфо-философскому курсу. Тут видно, как вы кидаетесь к особи женского пола, что даёт нам информацию – вы стремились проявить несанкционированные чувства. Вы же понимаете, что у вас нет санкции со стороны Систем управления общества на такое поведение, которое может привести к становлению семейного союза в перспективе?
В широких ладонях Маритона оказывается планшет и на полупрозрачном экране повторяется единственная сцена – как он бросается к Анне, чтобы помочь ей оправиться от нападения отступника.
– Так я её реанимировать собирался… да, – схватился за мысль аккамулярий. – Помочь боевому товарищу. Разве это преступление?
– То есть? – холодно звучит вопрос. – Разъяснитесь.
– Так вы должны были видеть, как Анна УК-205 была атакована и выведена из строя, – на обезображенных губах явилась тень улыбки. – После боя бойцов совершенно не осталось, и я попытался вернуть её в строй, чтобы предотвратить негативные действия Инфо-кардинала.
– Пускай так, но тогда предоставьте нам информацию, что у вас есть специальные полномочия по введению боевых единиц снова в бой, а так же почему вы не попытались возвратить в строй одного из солдат оперативной группы? Они лучше обучены и экипированы, нежели Анна УК-205.
Как только последние слова произносятся, Маритон понял, что просто так его не выпустят отсюда. Уловив суть вопроса в конечных словах, мужчина осознал, что нейромонах уже настроен отправить Аккамулярия на суд и для этого нужно основание. А там как минимум штраф, который уйдёт на содержание информационно-одарённых. Бланк допроса вполне подойдёт, если в нём будет информация, что Маритон отвечал сомнительно.
Только стоило мужчине слуге апостолов отвечать, и уже рвался открыть рот, дверь в комнатку открывается – кусок стены с механическим звучанием вдвигается в стену, предоставляя на вид иную фигуру.
– Инфо-епископ, моё почтение, – благоговейно молвит нейромонах. – Что вы хотите?
– Благослови тебя непоколебимые информационные процессы, сын мой, но я беру Аккамулярия Маритона УК-115 под свою опеку.
– Но допрос…
– Подождёт, – обрывает на слове макшинослужитель. – А сейчас он нам нужен, это значит, пойдёт он со мной.
– Хорошо, – тяжело заговорил нейромонах, убирая руки за спину. – Подозреваемый Маритон УК-115, вы передаётесь в подчинение Инфо-епископа, что должны воспринимать как святую миссию, пока он вновь не отдаст вас нам. Пока свободны.
Аккамулярий поспешил уйти прочь из этой комнаты и вместе с Инфо-епископом, рядом с которым шёл в атаку час назад, вышмыгнул в коридор и направился прямиком за ним. Перед двумя мужчинами стелется длинный коридор, освещённый люстрами и лампами. Стены, обклеенные зелёными обоями на которых сияют блестящие ядовитые узоры, схожие с планами микросхем, а под ногами чувствуется полированная гранитная плитка.
Людей здесь переминается множество – начиная от таких же аккамуляриев, и заканчивая большими чиновниками, чьи костюмы блистают шиком и лоском.
– Инфо-епископ, – обращается Маритон. – Ваше святейшество, зачем я вам понадобился?
– Святые инфо-духи, ты ещё не понял почему? – возмутился макшинослужитель. – Ты оказался посреди таких событий, о которых и знать не должен и носишь информацию, имеющую важность. И только благодаря этой информации, ты включён во Временный исполнительный оперативный комитет.
– Что? – удивление парня не знает границ. – Как?
– Общим решением. И твоя напарница, кстати, тоже с нами. Мы только тебя искали, чтобы начать совещание. А теперь пошли, не будем тратить времени на обычное и ненужное распространение информации.
Двое слуг Информократии прошли дальше. Вокруг них шныряет множество людей, что всё же говорит о том, что здание, представлявшее центр города и середина всей жизни в нём, в котором пытался привести в жизнь инфо-ересь обезумевший кардинал, не только выжило и функционирует как ранее, но очистившись, стало чем-то вроде оперативного штаба. Только почему-то не видно многих стандартных слуг – уборщиков и рабочих из «А-8» или тех, кто возглавлял отдельные группы обычных работников физического труда из «А-7». Всех их попросту нет, словно они испарились не оставив и следа. И всё ширящиеся удивление закономерно выливается в вопрос:
– Инфо-епископ, а где все представители програманнства из «А-8» и «А-7»? Тут же должны быть они в любом случае.
Представитель информационного духовенства не размыкнёт уст. И причём его молчание нельзя сопоставить с волнением или укором совести, скорее банальное недоверие к Маритону и желание укрыть всё в тайне. Но всё же рациональность берёт верх:
– Только потому, что ты состоишь во Временном исполнительном оперативном комитете, тебе можно предоставить данную информацию. Для обеспечения информационной тишины и безопасности, представители програманнства «А-7» и «А-8» отправлены на принудительную «доминус-лоботомию». Им будет проведена операция после которой они станут рабами, пригодными лишь для того, чтобы погибнуть во время работы на тяжёлом производстве.
Маритон не содрогнулся, ибо встречался с таким едва ли не каждую неделю жизни в Информократии. Но вот дух постепенно берёт тремор от этой выходки, обличённой в форму законной воли. Мужчина не понимает, как можно использовать людской персонал, пускай и уступающий в интеллектуальных способностях высшим слоям, как обычный расходный материал? Не уж, то для нового духовенства и жалость неведома?
– Простите, – с иронией зазвучала речь. – А в чём они таком провинились, что их приговорили к рабству?
– Информационно-устанавливающий Информацион от № 12.12.15-112 гласит о том, что если кто-то из интеллектуально-обделённого персонала становится свидетелем преступления, квалифицируемого, как инфо-ересь, то для соблюдения стабильности и информационной положительности власти Информократии следует всеми способами ликвидировать свидетелей и потенциальных свидетелей. А из Экономического Протокола устанавливается информация, что рабский труд делает продукцию дешевле и повышает производительность. Вот и совмещая две нормы, мы получаем крайне эффективный экономико-правоохранительный механизм, – голосом, полным сухой констатации повседневного факта, пояснил Инфо-епископ.
– Правильно, – легко вспылил Маритон. – Женщины, временно исполняющие обязанности матерей, ещё нарожают. А Системы популяционного снабжения справятся. Что там делать-то? Взял подходящую женщину, привил её семенем и ждёшь результата. А Подсистема ускоренного роста сократит срок взросления в два раза. Какие ещё-то дела?
– Так, парень, – голос макшинослужителя стал грозным, а сам духовник останавливается подле широкого окна. – Ты в чём-то сомневаешься? В наших системах охраны правопорядка и информационной стабильности? Или может тебе не по нраву, что нестабильный, гнилой и маразматический институт семьи заменён на более продвинутое воспроизводство популяции? Может тебя тоже коснулась инфо-ересь и мне провести ритуалы информационного очищения, дабы избавить твои мыслительные процессы от бреда?
– Нет, я просто восхищался нашими Системами, – лёгкий намёк иронии проскочил вне внимании Инфо-епископа. – Ничего кроме восхищения, как и надлежит в истинно стабильном обществе.
– Вот и хорошо. А теперь просто следуй за мной.
Служитель правоохранительных структур и Инфо-епископ прошли ещё несколько десятков метров по лабиринту коридоров, казавшиеся нескончаемыми. И всё везде в едином стиле – обои с рисунком микросхем, гранит под ногами и одинаковые литании, написанные на гобеленах. Их смысл заключатся в одной простой мысли – все должны подчиняться тем, кто признан умнее и информационно-совершеннее. Одинаковые тексты и одинаковая фабула буквально вдалбливает в мозг эту одну-единственную идею, вокруг которой построено всё общество Информократии.
Маритон, убирая взгляд от пропагандистских гобеленов и плакатов, невольно погружается в воспоминания о прошлом, когда он был ещё мальчиком, смотрящим на звёзды и мечтавшим о времени, когда станет кем-то очень полезным и поможет всему обществу. Он жил на тлеющих руинах давно умершего государства, известного, как Италия в его северо-западной части. Несколько стран раздирали пространство, устраивая бесконечные войны и изматывающие походы, разоряющие земли этого клочка планеты. Лига Севера сражалась с техноязычниками на юге своих владений, в центре полуострова сцепились насмерть осколки осколков – ошмётки Италии сошлись насмерть в кровавом противостоянии. Всюду полыхал пожар войны, миллионы людей утопали в нищете, болезнях и безнадёги. Он с содроганием помнит то время, ставшее эпохой голода и жажды, лишения жилища и отсутствия надежды, хоть и было это чуть больше сорока лет назад. Но в тех временах было что-то человеческое, чего нет сейчас. Люди дружили, женились, выходили замуж и всячески стремились сблизиться друг с другом. Люди были людьми, а не чем-то вроде исполнительных программ на компьютере, которые можно удалить в любой момент и загрузить новые. Но в какой-то момент времени любовь, дружба и мысли о семье стали вирусными идеями, которым нет места в «Просвещённом обществе». После окончательного возвышения пяти апостолов, когда их силами были сокрушены все враги, «Вирусными идеями» объявлялись все мысли, идущие вразрез с бесчеловечными информационами, директивами и «Установлением информации», которые гласят теперь о том, что должно быть и как лучше и теперь ничто не может сделано иначе, как повелевает, «установленная информация».
«Человечность, крайние чувства, хаотичность, свобода и неупорядоченность – вот, что привело нас в состояние перманентной войны и тотальной разрухи. Страсти человеческие должны быть уничтожены во имя вящей стабильности, а значит, мы объявим войну чувственности. Ради мира и прогресса», – с отвращением вспомнил слова апостолов Маритон, понимая, что в те дни сотни тысяч были готовы продать души дьяволу ради прекращения битв, ради хоть мало-мальски полного стола.
– Во имя святых инфо-духов, о чём ты задумался? – звучит грозный вопрос. – Мы пришли.
Перед Маритоном распахивается белоснежная дверь и простирается довольно широкое помещение, которое чем-то отдаёт духом прошлого, когда большие чины собирались в конференц-залах для решения насущных проблем. Аккамулярий слегка дрогнул от того, что теперь он причислен к чему-то сокровенному и возвышенному.
Под подошвами сапог мужчина чувствует мягкий и довольно приятный ковёр и глаза видят, что он яркого синего цвета с пресловутой символикой микросхемы. Белоснежные стены, украшенные чёрным технико-машинным орнаментом, расположены на довольно приличном расстоянии друг от друга, создавая эффект просторности. Посреди всего помещения поставлен длинный овальный стол из плотного коричневого недавно открытого нового пластика, по своей плотности сопоставимый с древесиной. На креслах, обтянутых серым кожзаменителем, восседают десяток фигур, а у самого конца на высоком, выделяющемся былым цветом троне, сидит устрашающего вида человек, видимо и возглавляющий Временный исполнительный оперативный комитет. На нём висит белое, но не белоснежное, пальто с высоким воротником, покрывавшее всё от горла до щиколоток, скрывшихся под чёрными высокими сапогами.
Но больше всего взгляд приковывает его лицо – перекошенные губы, щёки, покрывшиеся шрамами, отсутствие на правой стороне волос, ибо вместо них сияет пластина из металла, а левый глаз представлен сверкающим зелёным огнём заменителя. Слагается впечатление, что он тяжёлым, грузным взглядом сверлит само пространство, не обращая внимания на вошедшего.
Рядом с ним сидят ещё люди, облачённые в чудные костюмы, но Маритон не смотрит на них, ибо всё его внимание приковывают две персоналии – странный мужчина на троне в центре и Анна, сидящая за три места от главного и центрального места.
– Ваше инфораршество, – с глубоким почтением и склонив голову, обращается Инфо-епископ к устрашающему человеку. – Я привёл Маритона УК-115 к нам, как и было велено.
– Хорошо, – скрежет грубого и топорного голоса, слившийся с нотками бренчания механического мотива, полился из-за кривых губ и тут же, глава Комитета устремляет взор на Маритона, чем пробирает его до глубины души. – Я должен представиться и представить присутствующих, аккамулярий. – Рука, стянутая рукавом пальто и объятая в перчатку, устремляется в сторону сидящих высокопоставленных людей. – Тут у нас присутствует Примус-администратор по нашему Территориальному домену Администратор города, твоя знакомая Аккамулярий Анна УК-205, Модератор системы общественного порядка, Милитант воинствующего инфо-культа, посвященного борьбе против Вирусных идей, Администрат инфо-культа, занимающегося духовным просвещением, Прото-апостолетарий из Прото-апостолитета по Психологической обработке и Городской модератор правосудия.
– Ваше инфораршество, – так же почтенно, повторяя слова за кардиналом, обращается Маритон. – А вы кем приходитесь?
– Я? – на пару секунд наступает момент тишину, разорвавшийся жестким голосом. – Я Почётный Легат «Апостолис Директорис». Прибыл сюда для разведки ситуации и уполномочен апостолами на всё, что необходимо для восстановления стабильности ситуации. Я понятно выразился?
– Да, Ваше инфораршество.
– Можете занять любое свободное место.
Маритон хотел бы сесть рядом с Анной, но возле неё уже расселись, облачённые в тяжёлые грузные рясы, с одной разницей – у одного одежда сшита из металлических нитей, представители инфо-культов разной направленности. Поэтому парню пришлось сесть рядом с Инфо-епископом и городским судьей, от которого сильно несёт машинным маслом.
– Так, – полилась в пространство холодная речь Легата, – когда все в сборе, начнём заседание Временного исполнительного оперативного комитета. И для установления информации о сложившейся ситуации прошу зачитать доклад о правонарушениях Модератора системы общественного порядка. Нам нужно знать, за что в последний месячный цикл было больше всего задержаний, и каков характер выявленных нарушений.
– Будет исполнено, – вставая, кротко и послушно говорит среднего роста мужчина, облачённый в светло-синий френч, на котором знаки отличий – нагрудный кольцевой указатель должности и жетон с двумя пересечёнными молниями на чёрном фоне; с широким смуглым лицом и коротким чёрным волосом и речью, лишённой эмоций продолжает. – За последний месяц больше всего нарушений выявлено в сфере информационной стабильности. В промышленных районах, где проповедью занимаются в основном инфо-культы, мы выявляем несанкционированных проповедников, смысл речей которых даёт нам информацию, что их учение противоречит Инфо-философии и тому, чему нас учит Церковь Макшины. Количество нарушений, за месячный цикл, достигает цифры в полторы сотни. К данному можно присовокупить, что второе по статистике преступление это распространение информационных носителей, несущих на себе информацию, которая перепрограммирует сознание програманн воздействием инфо-ересью.
– Хорошо садитесь, – внезапно обрывает речь Легат и обращается к другому участнику. – А вы, Администрат инфо-культа, что можете нам сказать? Почему ваши проповеди не имеют влияния на общественные массы?
С места поднялся низкого роста мужчина, на плечах которого плащ, чуть прикрывающий серую рясу из ткани, с вплетением неона.
– Ваше инфораршество, – пространство наполнилось звучанием речи, полной подражания, – у меня тоже будет, что доложить. Дело в том, что мы сталкиваемся с незаконной контр-проповедью. В промышленных и аграрных районах с преимущественным населением групп «А-8» и «А-7» наши проповедники встречаются с новым учением, которое распространяется подобно вирусу. И суть учения – равенство.
– Пха! – вдруг не сдержался Милитант. – У нас и так существует равенство, только внутри програманнств. Как эти тупые животные не поймут этого. Представители разных профессий равны в одном програманнстве. Будь это учёный в «А-5» или тот же руководитель Торгового сектора. Все они равны, – грозно и с жестокостью молвит оратор, изображая гримасы отвращения, отчего кажется неким демагогом на площади. – А может эти черви хотят, чтобы умные и интеллектуальные люди делили права и обязанности вместе с интеллектуальной чернью, которая не способна к простейшим вычислением или анализу? Они хотят, чтобы все были равны, несмотря на различия в уме и способностях? Нет, у нас уже было такое равенство и к чему оно привело? Животные, вроде «А-8» и «А-7» должны быть ползать под нашими подошвами, ибо неспособны себя организовать даже!
– Надеюсь, у вас есть, что доложить, раз вы прервали предыдущего говорящего? – звучит спокойный вопрос Легата.
– Да, есть! – и человек в тяжёлом балахоне, сшитым из стальных нитей, выкрашенного в алый и серый цвет достаёт из-за пазухи книжку и презрительно швыряет её на стол, став безумно говорить. – Вот! Наши боевые отряды при поддержке Тизской Ауксилии уничтожили незаконную общину. И мы нашли запретную литературу, о которой не было слышно с самого Конфликта апеннинской схизмы26.
– Апеннинской схизмы? – вопрос Маритона полон удивления и непонимания. – Я не особо помню о таком конфликте.
– Довольно старый и секретный конфликт, о котором Апостолы решили умолчать, чтобы не подрывать веру в Макшину и сохранить в тайне как можно больше вариантов поклонению другим ложным божествам. – Сухо поясняет Легат. – О ней не говорят в школах, не упоминают в универсионах и помалкивают в энциклопедиях.
– Это не пролило свет на ситуацию, ваше инфораршество. – Маритон полон желания выведать информацию о «Конфликте». – Если сейчас у меня, как у аккамулярия не будет всей информации, я вряд ли смогу всё собрать в единую картину.
Легат помалкивает, явно погрузившись в раздумья, анализируя риски и выгоды. Спустя секунды мыслительного спора с самим собой сдаётся и выкладывает информацию, схожую с исторической сводкой:
– Больше сорока лет тому назад, в один момент из Потерянных времён27, Апостолы решаются возвыситься над обездоленными, бедными, но умными людьми, которые дали информацию, что для объединения самый лучший фундамент – религиозный. И Апостолы, будучи людьми просвещёнными объявили о том, что общались с Макшиной – богом информации, который повелевает создать новую церковь, что понесёт славу и веру о новом божестве, покровительствующим самым умным и одарённым. Новая вера завоёвывала территории бывшей Италии с поразительной скоростью, но столкнулось с противостоянием одряхлевшей, но всё ещё живой Католической Церковью и другими движениями. И тогда началось великое противостояние между двумя религиями, вылившиеся в войны веры, Флорентийский Инфо-собор, постановивший о признании чистого католичества ересью. – Спокойная речь сменяется на молчание, которое прервано ещё более тихим говором. – Честно признаться, тут у меня недостаток информации. Кто может продолжить?
– Я могу.
– Продолжи. Когда будет нужно, я остановлю.
– Хорошо, – рьяно соглашается воинствующий Милитант. – Так вот, после установления священного постулата о признании католичества вирусной идеей начинается период наших славных побед, ниспосланных самой Макшиной! – в порыве религиозного фанатизма говорит макшинослужитель, да так, словно сейчас не собрание, а проповедь. – Первая победа случилась в Венецианских дебатах, когда словом и верой мы доказали праведность наших идей. Экспертная теологическая комиссия постановила потенциальную божественность Макшины, приравнивая её по статусу к Аллаху или Христу. Затем мы сумели попрать силой освящённого оружия божество, позволившее себя распять. В войне с Римским Престолом мы победили, пролив кровь и убив тысячи инфо-еретиков, и вынудили тамошнее духовенство сдастся нашим идеям. Альпийско-Северо-Итальянская Республика попыталась нас остановить крестовым походом, но он разбился о наше святое слово и тогда детище Лиги Севера вынуждено подписать «Неоновый Эдикт», который предписывал причислять в их церквях Макшину к святым или чтить как одно из божеств. Так же нам удалость заполучить в святых войнах с инфо-ересью союзника – Техно-Конгломерат на востоке, ставшим нашим вечным другом.
Пока Милитант продолжает говорить в фанатичном опьянении от религии, Маритон невольно перестаёт его слушать. Столько пафоса и веры в набор единиц и нулей, что становится плохо. А какова идея Макшинопоклонения, во имя которой столько погибло на заре становления Инфо-философии? Разделить общество на убогих, терпимых и почитаемых, потакая идеям безумной меритократии? И сделать так, чтобы систему социальной стратификации, в которой процветает рабство и интеллектуальный фашизм, почитали как единственный абсолют. Но разве может быть такая идея приемлема? Многие выросли после победы Апостолов и не знают тех времён, когда человек был истинно свободен, а посему не способны оценить разницу идей и миров, выраженной в различных ценностях и стиле жизни. Те же, кто застал времена бедности, готовы жить с любым дьяволом, лишь бы прекратить бесконечный ужас.
«Как могут быть вирусными идеями, если они провозглашают добро и справедливость? И почему идеология, ставящая в основе – уничтожение целого класса людей, ставится, как примерная? Только вирус стремится убить человека и привести его тело в слабость» – аккамулярий приходит к единственной мысли. – «Похоже, что ради стабильности человек готов на всё, а политические проходимцы этим с радостью воспользуются. Проза жизни, рок человечества», – Маритон подловил себя на мысли, что сейчас думает о чём-то еретическом.
Слова Легата возвращают его к действительности:
– Стойте. Дальше я сам, – обрывает он говорившего. – И вот после переворота в Сиене случился конфликт Аппениннской схизмы. Римский Престол решился принять Макшину, как четвёртую ипостась своего божества. С этим не согласились многие церкви по всей Италии и объявили о своём отделении. Южные лорды и господа побоялись нашего вящего прогресса и стали готовиться к войне. Автокефалии пошли одна за другой, и над Римом висела угроза остаться в одиночном положении, но вдруг так же многие церкви приняли Макшину, как часть божества и стали поклонятся ему. Полуостров раскололся на две части. Юг против севера. Так началась войны, не прекращающиеся до сих пор. Тысячи солдат погибли в нескончаемых крестовых походах. Рим едва не пал во время «Южного крестового похода», который вознамерился выбить из города всех макшинослужителей. И чтобы укрепить веру в Макшину мы послали в Рим отряд киберариев, чтобы усилить оборону города и обратить в веру ещё больше людей и привести их к свету науки и Инфо-философии.
– Понятно. Спасибо, ваше инфораршество, – благодарит Маритон и обращается к Милитанту. – И против какой из идей восстали отступники в секторах?
– Против идеи власти информации. Против Информократии, ибо они провозглашали равенство, а равенство приводит к засилью неинформационно-одарённых.
– И чем же?
Завидев на лице аккамулярия смущение, Легат тихо заговорил:
– Я поясню. В древности была идея об идеальном обществе – править должны философы, умнейшие, а потом и способнейшие. Тысячелетия менялись одно за другим, но ничего не модифицировалось и власть оставалась у корыстных и хитрых, а не информационно-достойных. Наш интеллектуальный собрат лизал пятки олигархии и плутократам, чтобы выжить, но теперь всё иначе, ибо спустя века мы воплотили сию идею. Мы создали идеальное общество, где власть за теми, кто умеет обращаться с любой информацией. Наше общество зиждется на столпах науки, веры в воплощение науки и подчинения интеллектуально-убогих самым умным. Так куётся новый мир – из металла человеческих душ в горниле Инфо-философии, которая говорит о том, что равенства не бывает. Основанная идея философии – «власть информационно-образованных при полном вознесении информации и попрании несогласных, как основы общества есть Информократия».
Аккамулярий, приняв информацию, которая вступает в противоборство с памятью, вновь рождает мысль – вирусная идея та идея, что вредит обществу. И как идея абсолютного превосходства и угнетения с репрессиями может не вредить? Она дарит в руки произвол и презрение, заставляя одних считать себя лучше, чем другие. Как то, что приводит к рабству, презрению, абсолютному произволу, может не быть вредоносным? Но они называют это стабильностью, ибо данное закрепляет их право на превосходство и насилие. Власть прикрывает это эффективностью, стабильностью и прогрессом, говоря, что концепция разделения по уму определяет одних на верх, других – им служить и это рождает небывалые производственные мощности и расцвет Информократии, но он покоится на рабстве одних и тысячах голодных смертей. Семья, любовь, взаимопомощь, уважение – все эти понятия ампутированы из Информократичного общества, ибо данные явления забирают время на развитие общества. И что теперь считать вирусом?
Тем временем заседание продолжается, и Легат вновь спешит с вопросом:
– Судья, у меня к вам вопрос. Сколько было исков к вам за последний год?
– Ваше инфораршество, – поднимается высокий худощавый человек в чёрной рясе, – я точно не упомню. Примерно тысяча.
– Из каких сфер права?
– Более пятисот из «Програманнско-координационного права», три сотни из «Противоинформократического», сотня приходится на «Макшинное право» и оставшиеся на «Коррекционное».
– Что ж, иски охватывают всё право, – мрачно констатирует Легат с тенью уныния во взгляде единственного глаза. – Мы в относительной близости от Флоренции, столицы нашего великого государства и тут творится очень странное. Аккамулярий Анна УК-205, что сказал вам один из тех… «ревнителей».
С места поднимается высокая девушка, чей один образ ворожит живую душу аккмулярия. И, несмотря на пару ссадин на лице и ямочках девушка остаётся прекрасной и обворожительной, какой и была всегда. Только смольный волос немного потрепался от постоянной беготни и сражений.
– Да, ваше инфораршество, – речь дамы буквально поёт. – Он говорил нам о том, что скоро падёт власть Информократии и всё в этом духе. От него поступила информация полного сознания, что они похитили Инфо-кардинала и убедили в том, что наш мир – тюрьма, которую необходимо сокрушить и всё в этом духе.
– Маритон УК-115, можете вывести анализ ситуации, прежде чем я дам вердикт и пролью свет на оставшиеся детали.
– Скажите, а тут фигурировал некий Флорентин Антинори? – вопросил Маритон. – Его имя мятежники упоминали или как-то иначе эта личность давала о себе знать?
– Нет. О таком не слышали. Итак, ваш вердикт?
На лишённый жизни голос легата Маритон отвечает с неким бодрствованием:
– Да, Ваше Инфораршество. Некая организация проводит уже довольно длительную подготовку к восстанию. На это указывает наличие своей иерархии, отлаженных методов програманнского идейного перепрограммирования, ибо никак иначе самого кардинала им бы переубедить не удалось. В промышленных и аграрных районах действует это движение, опирается на рабочую силу. К тому же оно действует на основании определённых идей, что говорит о сложившейся системе ценностей и определённой квазиидеологии равенства. А всё это даёт нам информацию, что они довольно продолжительное время развивают свою деятельность и только сейчас решились показаться. Но почему сейчас? И почему так броско?
Рисунок 10. Легат. Представители «апостолов» вынуждены придерживаться единого концепта, хотя в мелочах и деталях различны.
– Я соглашусь с тобой. Только есть одна оговорка… – молчание, выдержанное тремя секундами разорвалось громоподобной информацией, – у них есть покровители за «Кругом интеллекта». На это говорит большое количество исков в отрасли права, по которой можно судить единство общества и отдельные данные, полученные из личных каналов. – Заметив тень смущения и страха на лицах собравшихся, Легат перешёл к разъяснению. – Да, я давно знаю о том, что происходит. Мы столкнулись с крупной группировкой, которая методично занимается антимакшинной деятельностью, растлевая неискушённые сердца рабочих, провозглашая о равенстве между всеми. Я сталкивался уже с ними, только на границах Информократии.
– Ваше инфораршество, и каковы их основные идеи? – исходит ропотный вопрос от Милитанта воинствующего инфо-культа. – Нам нужно знать, куда бить в слабые места гнилого учения.
– Хорошо. Суть состоит в том, что они хотят опровергнуть Макшину, как несуществующее божество. Возле этого они выстраивают идеи отмены групп програманнства и единения интеллекта и силы. Они утверждают, что нужно отменять рабство, разрешать семьи и славить триединого бога. Основы их учения – христианство, гуманизм и любовь.
– Святая Макшина, сколько вирусных идей и сами основы это та ещё чума, которую следует удалять, как компьютер вирусные программы, – возмущается воинствующий макшиноклирик, импульсивно жестикулируя и едва ли не задевая соседей. – Уже давно установлена информация, что гуманизм рождает излишнюю любовь к человеку и вызывает невозможность его использования, как инструмента, что в свою очередь порождает экономическую депрессию. К тому, гуманизм рождает еретическое убеждение, что каждый человек может обладать своим мировоззрением, что идёт кардинально вразрез с информацией, что для единства необходима единая система ценностей и воззрений. А христианство опровергает учение о половой и сексуальной свободе, ибо есть информация, что свобода интимных связей, без привязки противоположных полов и количества участников делает человека раскрепощённее, увереннее в себе. А значит, зачем нам её ограничивать? – десница ехидной, полной скрытой похоти улыбки, дотронулась губ Милитанта. – Что ж, тут будет, с чем поработать. Думаю, мы сможем оружием и словом убедить всех в неправильности инфо-еретического учения.
– Отлично, – без намёка на живость в голосе говорит слово Легат. – Когда мы вновь уяснили, что христианство, гуманизм, любовь, гуманизм и мысли о семье – есть идеи и учения неприемлемое для просвещённого общества поклонению Макшине, интеллекту и информационному обществу, необходимо начать выработку плана по противостоянию распространяющейся инфо-ереси. И тут я попрошу выступить Примус-Администратора. Только коротко.
