– Н-нет… я не сплю.
– Чай выпьешь?
– О… да… спасибо вам.
Девчонка, прямо, сама вежливость, воспитанная, спасибо не забывает говорить.
– Пей, потом я принесу компресс горячий на голову.
– Откуда вы знаете?
– От верблюда. Пей давай. И вот… миска, если что… чтобы не бегала.
– Спасибо…
Вижу, как её щеки становятся розовыми. Ночник у меня тут неяркий, но всё равно видно, даже несмотря на то, что кожа у неё слегка смуглая.
Смугляночка моя… Жасмин.
Нет, пожалуй, отпускать её я точно не буду. Раз птичка попалась в мои сети грех не воспользоваться. Особенно, когда она такая сладкая.
– Как тебя зовут?
– Яся… Ясмина…
Да ладно? Ясмина! Жасмин… Почему-то не верится, что это её настоящее имя, но даже если так, псевдоним себе она выбрала весьма удачный.
– Красивое имя, тебе подходит.
– Спасибо, – снова смущается, глазки опускает.
А меня торкает. Невинность торкает. Милота эта её.
Представить, что это обычная девчонка, девушка, студентка, например. Просто случайно попала на вечеринку мажоров. Случайно оказалась в той машине. Может, этот придурок приставал, а она не дала, ну он её и выкинул на хрен, решил, что проще снять профессионалку, чем морочится с этой целкой-невидимкой. Да, это было бы круто, конечно. Вот только её шмотьё. Платье. И не только. Чулки бл*дские, трусики, которые трусиками назвать нельзя, так, две ниточки и кусочек тряпочки, не прятать, а наоборот, напоказ выставить. Как они ходят в этом? Натирает же всё? Или специально? Возбуждает? Как раз должно по клитору тереться.
Не носят такое студенточки. И простые девочки тоже не носят.
– Жасмин, а что это за кент был, с которым ты в тачке ехала? Знакомый?
– Я Ясмина, не Жасмин.
– А мне Жасмин больше нравится. Похожа ты, на принцессу.
– Спасибо, но…
– Ты благодарить заканчивай, а то уже спина чешется.
– Что? – ресничками длинными хлопает, свои такие черные, завиваются, не наращенные, красивые.
– Крылышки растут. Так что, кто этот кадр, который тебя на трассу выкинул? Ты его знаешь?
– Нет… – тушуется, секи прикрывает, – простите… голова… Мне плохо опять.
– Не знаешь, значит, да? Понял.
– Мне нужно папе позвонить. Вы можете дать телефон?
– Могу. Но не дам.
– Почему? – глазёнки перепуганные, ротик приоткрывает, так и хочется засунуть туда что-то большое и твердое. – Я только позвоню папе, мой папа, он…
– Куколка, мне плевать, кто твой папа. – перебиваю неожиданно жёстко, и вижу, как сразу она вся сжимается и тушуется, знает, что ожидать от злого мужика, видимо, проходила уже, и не в школе, что тоже очевидно. – Ясно? Пей чай, сейчас полотенце горячее на голову принесу и будем ждать врача, а потом… Потом посмотрим, давать тебе телефон или не давать.
Говорю резко, потом встаю и выхожу в ванную комнату.
Давать будет мне она. Много и часто. Это я уже понял.
Телефон, принцесса надо заслужить.
Как и звонок твоему папику.
Может, я ему сам наберу, чтобы о цене на твою пи*дёнку договориться.
Интересно, какой ценник у твоего папика?
Глава 14
Странно. Он ведь пытается меня напугать? А мне совсем не страшно. Руденский меня спас. Помог.
Голова болит, но, когда я лежу в одном положении и вокруг темно и тихо приступ притупляется. Не так сильно пульсирует висок. И не тошнит почти.
Чай я выпила. Тепло по телу растеклось.
Потом Евгений принёс компресс. И так и не сказал откуда знает, как облегчить мои страдания.
Вызвал доктора мне.
Папе же не обязательно знать, что Руденский видел меня обнажённую? Думаю нет. Да и кто ему расскажет? Я? Ахах! Евгений? О, подозреваю, что тоже нет.
Поэтому…
Вообще, это так удивительно, что я попала в дом именно к этому мужчине!
Боже, в моём воспалённом, измученном болью мозгу начинают крутиться разные картинки.
Евгений Руденский в элегантном деловом костюме. Таким я его впервые увидела.
Не так давно папа взял меня на большой московский урбанистический форум, там были самые разные мероприятия, встречи. Было награждение тех, кто работал на строительстве МЦД – это электрички, которые стали очень популярными в городе, мы с подругами даже катались несколько раз. Среди получивших награды был он. Евгений Руденский. Не знаю почему я обратила на него внимание, запомнила. Хотя нет, знаю, конечно.
Он мне понравился. Что-то в нём было такое… мужественное что ли. Еще он был чем-то похож на папу. А я всегда хотела найти себе такого же как папа – умного, красивого и сильного.
Я всегда обращала внимание на папиных знакомых, на бизнесменов, которые крутятся в его кругу. Я сравнивала. Мечтала о муже, таком же как мой папа. Но таких не было.
Я еще и Еве на это жаловалась, мол, папа такой один. Нет, конечно, я видела довольно симпатичных, даже красивых бизнесменов, но как правило все они были уже несвободны. А мне-то нужен был холостой!
Ровесники и парни чуть старше меня сначала вообще не привлекали. Я знакомилась, общалась, скорее от безысходности.
А потом появился Ярослав, он казался старше своих лет и… более мудрым что ли? Ухаживал красиво, и слова такие говорил, и целоваться мне с ним нравилось. Были, конечно, моменты, которые напрягали. Ярослав иногда становился неоправданно резок. Потом объяснял, что это всё моя вина, что он мужчина, ему хочется близости, а я… Уговаривал хотя бы на оральные ласки, просто потрогать друг друга, ну и… минет.
Боже, честно, я дико боялась этого и… считала, что это очень неприятно. Однажды спросила у Евы, зная, что она не очень хорошо относится к Ярику. Ева однозначно ответила, что я не должна вестись на просьбы мужчины, если я этого не хочу. А про то самое… про минет – думаю, и кажется уже умираю от стыда! – про него Ева, смутившись добавила, что ничего противного в этом нет, даже наоборот. Потом засмеялась, и сказала на ушко, что это очень и очень классно.
Жесть была в том, что у неё всё это было с моим отцом! И я сама толкала их к этим отношениям! Да! Именно!
И мечтала, что мне повезёт так же, как подруге и я найду того самого.
Я точно помню, что, когда впервые увидела Руденского у меня что-то ёкнуло в груди.
Мы с ним потом еще столкнулись в коридоре, я спешила, туфли на каблуках заскользили по мраморному полу, чуть не свалилась. Он меня поддержал за локоть, сказал, что надо быть осторожнее. Даже не улыбнулся. А я так покраснела…
Потом наблюдала за ним на вечеринке, которую устроили в честь победителей. Руденский стоял в компании друзей, смеялся, был таким…раскованным, привлекательным и очень притягательным.
Но я, конечно, ни за что не решилась бы к нему подойти. Познакомиться. И папу не стала бы просить.
Может, это судьба, то, что сейчас мы оказались вместе?
– Как ты, малыш? Ложись на спину, – он подносит к моему лбу влажное горячее полотенце, – не сильно жжёт?
– Нет, хорошо.
– Ну, вот и славно, лежи, только не засыпай, доктор уже скоро будет.
– Спасибо…
– Прекрати, помни про крылышки…
Я вижу, как поднимается уголок его рта, а потом… потом большой палец его ладони оттягивает мою нижнюю губу.
– Очень красивая…
И мне кажется, что сердце сейчас выскочит из груди, потому что Руденский наклоняется ниже…
Глава 15
Вот как с ней бороться, когда она такая… вкусная? И это я еще только смотрю, не пробую! А попробовать хочется так, что яйца сводит.
Не знаю, за каким хреном я к ней наклоняюсь. Да, полотенце горячее на лоб положил – это ясно, это было нужно, а вот остальное…
Вдохнул аромат и захмелел, повело реально! И губы её такие сладкие, ягодные, пухлые, так и представил, как она обхватывает ими мой член, заглядывая в мои глаза своими глазищами наивными.
Бл*дь… просто… Понимаю, что я, кажется, сорвал джек-пот, найдя эту малышку на дороге.
Именно о такой игрушке я думал уже давно.
Молоденькая, на всё готовая, безотказная, ебабельная, красивая как грех.
То, что она такая юная меня ни разу не смущает, в отличие от моих друзей. Это они всё загонялись по поводу возраста. Я – нет. Мне нравятся молодые девочки. Тем более я сейчас выбираю не жену – боже сохрани!
Я ищу хорошую грелочку, малышку для самого грязного, развратного, острого, сладкого и непристойного. Для секса, который сносит крышу, размывает берега. Да, именно так я люблю. Иногда жёстко, иногда упоительно нежно, но чтобы до печёнок пробирало.
Не могу сдержаться, провожу легко губами по её щеке до виска. Не целую, скорее просто трогаю, дышу её прелестью.
– Кто ты такая, а?
– Я… я… – глаза у неё пеленой подернуты, как у пьяненькой, но она трезва, и даже не под кайфом. Знаю, что ей плохо, что она не готова сейчас ни к чему, я и не собираюсь, но хоть чуть-чуть потрогать.
– Откуда ты на мою голову свалилась, а? Принцесса? Ты чья?
– Я… Я Ад… Агда…
Бормочет что-то неразборчиво, ад, да, детка? Да… я в аду сейчас. Потому что похоть меня переполняет. А хочу быть в раю, в твоем сладком теле. И я его получу.
– Ты же понимаешь, что я тебя хрен теперь отпущу, да? Попалась, лапушка моя…
– Я… не могу.
– Пока тебя никто трогать не будет, не бойся. Придёшь в себя, договоримся.
– О чём?
Бедная, вижу, что её реально штормит. Не соображает ничего.
– Успокойся, малыш, отдыхай пока, доктор скоро подъедет, сделает тебе укольчик и все пройдёт.
– Я боюсь… уколов.
Боится она… Члены принимать во все щели не боится, а уколы.
– Не бойся, я подую и все пройдет.
– Ку… куда подуете?
Ох, принцесса, тебе ли не знать куда я тебе хочу подуть, вернее вдуть! И облизать всю.
Снова не сдерживаюсь, опять пальцем её губы оттягиваю, провожу. Потом носом веду от мочки уха ниже, знаю, что у многих девочек там самые чувствительные местечки, эрогеночки мои любимые. Легкий запах её возбуждения, уже в ноздри бьёт. Молодец, принцесса, мигрень мигренью, а мужика всё равно хочется!
Стонет, чуть хныча, голову отворачивает.
– Не надо…
Чёрт, знаю же, что ей больно, а остановиться так трудно! Хочется нырнуть рукой под одеяло, пощупать, как у неё все там… А может и вылизать, я не брезгливый, да и она с виду девочка вполне себе чистенькая.
Вообще, мажор её на такой тачке был, она явно не дешевая девка. Такие за собой следят, и к врачам ходят как на работу, и анализы сдают постоянно.
Твою ж мать! Интересно, этот утырок наверняка знал в каком она состоянии, понимал, что не пьяная, не обдолбанная, просто почувствовала себя плохо, это бывает. И он её такую, стонущую от боли на хер их тачки выкинул! Пидор гнойный.
Появляется дикое желание найти этого малолетнего любителя острых ощущений и хорошенько поучить, как с девочками обращаться. Даже с бл*дями! Потому что вот эта, конкретно, несмотря ни на что всё еще девочка-девочка!
Чувствую вибрацию телефона. Подъехал мой эскулап.
Что ж, отлично. Чем быстрее принцесса Жасмин придёт в себя, тем скорее я смогу договориться с ней.
Купить.
Да, да, все банально. Я просто хочу её купить.
Глава 16
– Давление низковато, сто на шестьдесят. Насчёт наркоты – экспресс-тесты у меня с собой. Баночки тоже.
– Малыш, эй… Жасмин? Слышишь? Нужно сделать.
– Я ничего не принимала, я не наркоманка, у меня мигрень…– Она стонет, снова чуть не плача, – оставьте меня в покое… дайте папе позвонить, он все решит.
– Так оставить или дать? Ты определись!
– Послушайте, девушка, вы можете не знать, что они вам там намешали, если вы пили… – молодой доктор Валера, работает в сетевой частной клинике «Рокот-мед», недавно мы тут открыли филиал вместе с владельцем – Максимом Рокотовым, я и братья строили здание специально по его заказу. Валера – заведующий филиалом, толковый мужик, хоть и довольно молодой, не так давно окончил «Сеченовку».
– Я пила только воду и сок, я не пью…
– Вода, сок, чай… Можно куда угодно добавить, вы и не заметите. Я вас не обвиняю, просто… если у вас что-то есть в крови, может быть опасно колоть «обезбол».
– Хорошо, я… сделаю… всё…м-м…
Вижу, что встать ей трудно, Валера подаёт руку, но я опережаю, вытягивая свою поверх его.
– Может, я тебя отнесу?
– Не надо. Я сама.
Но я уже подхватываю её на руки, выбивая писклявый стон.
– Не нужно…
– Баночку не забудьте. – доктор протягивает упаковку с пластиковой тарой.
В ванной комнате опускаю принцессу на пол, она красная как рак.
– Вы что, смотреть будете?
– На тебя бы посмотрел, малыш. Ладно, ладно, ухожу.
– Подождите… а… это… мне нужно туда вынести? – бедная, заикается, понимаю, что стесняется.
Тут меня снова торкает, что странное поведение для эскортницы, те, обычно, про стеснение и стыд забывают под первым же клиентом, или даже раньше, когда с мамкой об оплате договариваются, каждую сотню выгрызая зубами.
Но я снова решаю, что это всё часть имиджа.
Невинным и чистеньким платят, видимо, больше. Ну и потом, у многих же кинк на невинность. Представляют, что трахают «йуное», нетронутое, девичье тело. Девицы эти ещё мордочки корчат, ротики открывают, стонут, чуть не плачут, а ублюдки, которые их снимают – кайфуют. С другой стороны – пусть лучше снимают шлюх, чем портят реально невинных.
Проходит несколько минут, малышка тихонько выскальзывает из уборной.
– Я… поставила там, на тумбу у раковины.
– Отлично, сейчас всё сделаю, вы пока ложитесь. Придётся минут пятнадцать подождать.
– Спасибо…
И это её «спасибо» тоже слегка поддостало. Вежливая, блин…
Вежливая, стыдливая, красивая…
А что, если она никакая не шлюха? Ну, допустим? Просто девочку пригласили на вечеринку.
Ага, и она напялила стринги, чулочки и платье от «Шанель»?
Хорошо, а если платье подделка? «Алиэкспресс» сейчас всё делает и не только он. Девчонка поехала на вечеринку с понравившимся мажорчиком, думала просто танцы-шманцы-обжиманцы, а он её в койку. А она – не дала.
Может такое быть?
Может, Женя, может. Только не в этой жизни. И не с тобой.
Не везет тебе на невинных, чистых и скромных. Которые знают значение слова «стыд». Зато очень везёт на шлюх.
Ну, значит и проще взять ту шлюху, которая нравится и юзать, пока не надоест. Это я и собираюсь сделать.
Только подлечит её мой эскулап и в путь.
От предвкушения, что уже утром я смогу драть этого милого котёнка снова сводит яйца и член застывает по стойке смирно, колыхаясь в районе пупа.
Принцесса лежит на моей постели, свернувшись калачиком, укрывшись одеялом, сопит, но не спит.
– Сейчас будет лучше, малыш, сейчас доктор сделает укольчик, поспишь…
– Спасибо вам.
– Опять спина зачесалась…
– А телефон вы мне всё равно не дадите, да?
– Дам. Но не сейчас. Утром. Кому ты там в ночи собралась звонить, все уже спят давно.
Валера выходит.
– Отлично всё, чистая она, повезло, что не накачали. Ну что, принцесса, уколов боишься? – Валера внезапно переходит на «ты» и разговаривает с ней как с ребёнком.
Чувствую, как это его «принцесса» впивается мне прямо в печень, бесит. Она МОЯ принцесса! Только я могу её так называть!
Хорошо, что доктор в свете ночника не видит, как мои глаза наливаются кровью. Я не патологически ревнив, нет, но тут меня реально пробирает до дна.
– А… ку-куда укол? – тихо боязливо стонет девчонка.
– Куда-куда… в самое мягкое место.
– Ой… я… это больно?
– Как комарик укусит, – смеется он, – так обычно детям говорят. Ну, может чуть пощипать, не критично, зато голову отпустит, и ты уснешь.
– Хорошо, только… Может он выйти?
Я? Она про меня?
Валера вопросительно поднимает брови, а я руки – сдаюсь, умываю. Выхожу из спальни, прикрывая дверь.
И как мудак пялюсь в щелку.
Бл*дь, реально, мужик? Ты смотришь в щель, как эта профурсетка малолетняя свои булки заголяет? Хочется посмотреть? Или боишься, что доктору обломится, а тебе нет?
Не боюсь, наверное. Не знаю, почему пялюсь. Хочется и пялюсь.
Хочется, правда, не пялится, а пялить. Но это чуть позже.
Видно херово, но то, что попка у принцессы что надо – это я понял еще когда её на руках сюда тащил.
Вскрикивает, похныкивает, а у меня от этих звуков снова член каменеет. Хочу, чтобы подо мной вот так же жалобно постанывала. И просила. Еще и еще. Больше, глубже, сильнее и чаще.
Валера выходит, держит в руках чемоданчик.
– Сейчас её отпустит, ей бы выспаться.
– Выспится. Спасибо за помощь. Гонорар перевёл с премией.
– Спасибо. Если какие-то еще вопросы – звоните, пишите. Только я завтра уеду на недельку, отпуск.
– Отпуск, это хорошо. Я бы тоже улетел, но пока дела.
– С такой малышкой можно и тут улететь.
– Это точно. – ухмыляюсь, стараясь не показать, как меня выбешивают слова Валеры. – Всех благ.
Провожаю его до порога, стою на высоком крыльце и вижу, как по улице несется знакомая тачка. Мажорик что ли?
– Валер, слушай, видишь пацана в той тачке? Если спросит тебя про девчонку, не говори, что видел, лады? Это по ходу один из тех, которые её могли накачать.
– Понял. Как партизан!
Салютует, садится в свою тачку. Я открываю ворота, продолжая наблюдать.
Я как в воду глядел – мажор тормозит, окно опуская, явно пытает Валеру не видел ли он принцессу.
Хер тебе по всей морде, утырок, малышка моя!
Поднимаюсь наверх, захожу в спальню.
Интересно, долго ли этот урод будет её искать? И стоит ли оставлять её тут или лучше увезти в мою личную берлогу?
Глава 17
Его прикосновения вводят в ступор. Руденский меня трогает! Боже… трогает так, как мужчина трогает женщину! Нет, еще не совсем откровенно, скорее пробуя. Но вот эти его касания, палец на губах, то, как он вдыхает мой аромат и смотрит… с таким голодом в глазах!
Руденский меня… хочет?
Боже мой… такую? В таком состоянии?
Я не успеваю додумать эту мысль, когда появляется врач. Дальше всё идёт совсем кринжово.
Боже, я не помню, чтобы мне было так дико стыдно!
Как я вообще могла попасть в такую ситуацию?
Как же я ненавижу теперь Ярослава! Это всё из-за него!
Честно, мне сейчас даже немного жаль, что мой папа честный бизнесмен, а не бандит из девяностых и не крутой мафиози. Представляю, как криминальный авторитет расправился бы с моим несостоявшимся женихом и испытываю несказанное удовольствие, хотя я и не кровожадная. Наверное. Или кровожадная? Я бы посмотрела на мучения Ярика! На то, как он стоял бы на коленях и умолял простить его и не делать ему больно. Скотина!
Может это и ужасно, но вот тут меня как раз совесть не мучит! Я его просто презираю. Мудак конченый! Если так хотел заняться сексом с девушкой лучшего друга, зачем было тащить на вечеринку меня? Да еще донимать бесконечными просьбами о том, чтобы я уступила ему.
Как же хорошо, что я этого не сделала!
Ведь собиралась, дурочка несчастная!
А теперь, по ходу, из-за моего внешнего вида Руденский меня принимает за непойми кого.
Ладно, лишь бы этот доктор уже сделал хоть что-то, чтобы избавится от мучительной тяжести и боли в висках.
После проверки на наркотики мне, кажется, уже вообще всё равно. Порог стыда пройден.
Но нет, когда врач говорит о том куда будет делать укол я снова превращаюсь в багровую свёклу.
Мне придётся обнажить пятую точку. Доктора-то я не стесняюсь, но в комнате не только доктор.
