Спустя несколько минут - или, может, секунд, эти придурки наконец смылись. Уползли, оставив нас наедине. Плечи Талии постепенно перестали содрогаться, дыхание стало ровнее. Я прижался губами к её волосам, и тихо произнёс.
- Всё хорошо.
- Ты… Ты чуть не убил его…
- Я не убил его.
- Но ты мог, - её плечи снова затряслись. - я не понимаю, Хантер… Почему ты решаешь вопросы кулаками, когда вполне способен уничтожить их другими способами. Ты совершенно не похож на человека, который постоянно ввязывается в драки, но именно это происходит последние два дня.
- Мог, но не сделал этого, - ответил я, намеренно игнорируя всё остальное, что она сказала.
Я не собирался нарушать наши правила. Ответить на её вопрос - значит приоткрыть дверь в ту часть себя, которую я тщательно прятал много лет.
Талия отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. Не знаю, что она пыталась там отыскать, но в её блестящем от слёз взгляде, читалось сильное волнение. Я ожидал, что она продолжит настаивать, выпытывать правду, но она удивила меня. Мягко провела ладонью по моей щеке, и я невольно опустил веки, погружаясь в тепло ее прикосновения.
- Сильно болит? - тихо спросила она.
- Жить буду, - коротко бросил я, стараясь не выдать, как меня тронуло это простое проявление заботы.
Талия кивнула, будто принимая мой уклончивый ответ.
- Поехали домой.
Домой.
Она впервые назвала место, где мы жили, домом. Нашим домом. Это слово, простое и будничное - вызвало странный, почти болезненный трепет. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя как дома рядом со мной. Не хотел привязываться. Не хотел допускать мысль, что это место - с ней - может стать чем‑то большим, чем просто временная остановка.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять странное волнение, и коротко ответил.
- Поехали, сирена.
Она улыбнулась - едва заметно, но так искренне, что мне стало не по себе. Мы развернулись и пошли прочь от пляжа, от следов крови на песке, от того, кем я был всего несколько минут назад
***
Когда мы вернулись, Талия завела меня в ванную и достала аптечку. Она приложила вату с дезинфицирующим средством к моей губе. Я прищурился, борясь с желанием отстраниться или, напротив, полностью расслабиться. Ощущения были до странности отвлекающими.
Талия слегка улыбнулась и подошла ближе.
- Ты можешь не скрывать от меня свою боль.
- Ты тоже, - бросил я, не подумав.
Разговор набирал обороты, и мне это совершенно не нравилось. Я чувствовал, как мы подбираемся к той грани, за которой начинается территория, куда я никого не пускал.
- О чём ты? - спросила она, не поднимая глаз.
Ничего не говори, Хантер. Не смей. Вы расстанетесь через несколько дней, и ты больше никогда не увидишь эту девушку,
- Твоё поведение… - начал я, тут же мысленно обругав себя за слабость. - Ты делаешь вид, что можешь сама со всем справиться, но это не так. Ты можешь позволить себе быть слабой с кем‑то
Она сильнее прижала вату к губе, заставляя меня тихо застонать.
- Полагаю, этот «кто‑то» - ты?
Ее глаза наконец встретились с моими. В них не было насмешки - только интерес.
- Разве здесь есть кто‑то ещё?
Талия замолчала на несколько долгих секунд. В этой тишине я слышал только наше прерывистое и осторожное дыхание. Затем она осторожно ответила.
- Я почти не знаю тебя.
Мы говорили шёпотом, и от этого атмосфера становилась почти интимной - словно мы делились тайнами, которые нельзя было доверить даже тишине. Возможно, так оно и было. Слова не были произнесены вслух, но их смысл проникал глубже, чем любые громкие признания.
- Ты знаешь всё, что имеет значение, - ответил я, стараясь удержать взгляд ровным, а голос твёрдым.
Талия подняла глаза и впервые за весь разговор посмотрела прямо на меня. В этом взгляде было столько невысказанных слов, что мне стало не по себе.
- Что? Твоё имя, возраст и место рождения?
Она не знала моего места рождения. Талия думала, что я родился и вырос в Америке, но я годами оттачивал акцент, стирал следы прошлого, превращал себя в человека без истории. Даже сейчас, когда редкие нотки прорывались, никто не мог определить их происхождение.
- Что тебе ещё нужно знать?
- Ну… не знаю. Что‑то личное. Особенное. Что‑то, что ты скрываешь от всего мира.
И тут случилось то, чего я не ожидал. Слова вырвались сами. Цепи, сковывающие мой язык, вдруг рассыпались в прах. Я понимал, что Талия - не та, кому я должен был это говорить. Мы расстанемся через три дня, и всё это потеряет смысл. Но почему‑то именно сейчас, в этом полумраке ванной, с её рукой на моей щеке, я не смог удержаться.
- Я не чувствую.
Тишина обрушилась на нас, как тяжёлое одеяло. Глаза Талии расширились, брови сдвинулись на переносице, а рука с ватой замерла в воздухе. Она явно ждала, что я продолжу, но я молчал.
- Прости?
- Я ничего не чувствую, - повторил я, глядя куда‑то сквозь неё.
- Ты имеешь в виду боль? Или щекотку? Будь немного конкретнее.
- Нет. Я не чувствую эмоций.
Талия отступила на шаг. Внутри меня тут же вспыхнуло нелепое желание притянуть её маленькое тело обратно к себе - так, чтобы между нами не осталось места.
- В каком смысле? Я не понимаю, - её голос дрогнул.
- В том смысле, что я не могу грустить, любить, злиться… и так далее.
- Что?.. Как это? Разве ты не злился на Рэя? Или на тех двух мудаков сегодня? На меня, в конце концов?
Я пожал плечами, стараясь не смотреть ей в глаза.
- На самом деле нет. Я просто поступал так, как должен был.
С каких пор ты стал лгать, Хантер?
Да, с тех самых пор, как эта сирена вытащила меня полумёртвого из воды. Я отрицал это, но факты были неумолимы: рядом с ней я чувствовал. Слишком много чувствовал.
- Но как? Ты родился с этим? - в ее голосе звучало неподдельное беспокойство.
- Нет, - я сглотнул. - Я сам это сделал с собой.
Я закрыл глаза, вспоминая. Картины прошлого вспыхивали перед внутренним взором - резкие, болезненные, но уже лишенные эмоций. Только факты. Только сухие факты.
Талия бросила вату в урну, нервными движениями закрыла аптечку и убрала ее обратно в шкаф. Несколько раз прошлась по ванной туда‑сюда, словно пытаясь уложить в голове то, что я только что сказал. Затем провела руками по лицу, взъерошила волосы, будто это могло помочь найти нужные слова.
- Ничего не понимаю. Ты отказался от эмоций? Это невозможно, это же всё равно что… отрезать себе руку.
Её голос дрожал от внутреннего напряжения, будто она столкнулась с чем‑то, что ломало все её представления о мире.
Что тут скажешь? Правда лежала на поверхности, но выглядела настолько абсурдной, что я сам иногда удивлялся.
- Это возможно и я - яркий тому пример. На протяжении пятнадцати лет я игнорировал все свои эмоции и чувства. Работал с лучшими психотерапевтами в Штатах, изучал вопрос со всех сторон. Один из них даже написал диссертацию по моему случаю. Это реально.
- Допустим, - произнесла Талия, сжимая переносицу пальцами. - Допустим, это реально. Но зачем ты сделал это?
- Просто захотел. Эмоции и чувства мешают жить. Чаще всего я подделываю их, чтобы сделать общение со мной более комфортным. Но это не значит, что я о ком‑то забочусь.
Талия посмотрела мне в глаза, так пристально, будто пыталась разглядеть за маской ложь. Её взгляд скользил по чертам лица, задержался на губах, снова вернулся к глазам. Она покачала головой, резко развернулась и вышла из ванной.
Я последовал за ней.
Она устроилась на кровати и уткнулась взглядом в одну точку на стене. Тишина длилась несколько длинных секунд, а потом её лицо вдруг расплылось в широкой улыбке, и она начала смеяться. Громко и истерично.
Я сложил руки на груди, оперся о дверной косяк и ждал, пока ее невротический припадок сойдёт на нет.
Через минуту она, наконец, вытерла слёзы и посмотрела на меня. В глазах уже не было веселья. Только острая, болезненная ясность.
- То есть всё, что я видела на твоем лице, было фальшивкой? Твои улыбки, твой редкий смех, стоны, возбуждённый шёпот, крик… Всё это было игрой?
Нет.
- Да.
Мой резкий ответ заставил ее голову дернуться, будто я дал ей пощечину.
- Ты вообще хотел меня? Я… Я не знаю, я нравлюсь тебе? Или тебе плевать, куда ты суешь свой член?
Я чуть наклонил голову, выдерживая ее взгляд. В глазах не было обиды, только отчаянная потребность понять.
- Это другое, Талия. Я могу делать и говорить вещи, которые считаю нужными и правильными в тот или иной момент. Если я хочу девушку, она должна мне нравиться - хотя бы потому, что у меня просто не встанет, если это не так. Если я бью кого‑то, то потому, что здраво понимаю: он заслужил. Не потому, что злюсь или что‑то ещё.
Талия смотрела на меня с недоверием и растерянностью. Она явно пыталась ухватиться за логику там, где ее почти не было.
Она медленно выдохнула, словно сбрасывая невидимый груз.
- То есть, ты действуешь исключительно из рациональных соображений? Как машина?
- Не как машина, - поправил я. - Как человек, который научился отключать лишнее. Эмоции - это шум и слабость. Они мешают видеть суть.
Талия покачала головой, но не с презрением, а с почти научным интересом.
- Но как ты вообще пришёл к этому? Как можно просто… выключить себя? Для чего?
- Это уже другая история, - я сел рядом с ней на кровать, аккуратно убрал рыжие пряди с плеча и коснулся губами кожи. - Всё, что я делаю, я делаю потому, что действительно хочу этого. Неважно, вызывает это во мне эмоции или нет. Я хочу тебя. И этого достаточно.
Тело Талии слегка расслабилось от моих прикосновений. Она опустила взгляд, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
- Я не знаю, как реагировать на это, Хантер, - сказала она шёпотом.
- Я уеду через три дня, и мы больше никогда не увидимся. Чувства были бы лишь помехой для нас обоих. Так что это к лучшему, - я говорил так, будто вбивал гвозди в собственный гроб. Каждое слово отдавалось внутри горьким эхом. Лживым. - Ты ведь не чувствуешь ничего ко мне?
Она замерла на мгновение. Затем медленно, почти без выражения сказала:
- Нет. Только желание.
Тишина. Тяжелая, густая, пропитанная невысказанным.
- Хорошо.
Я посмотрел на её профиль, на то, как свет упал на скулу, как дрожали ресницы. Хотел сказать что‑то ещё. Что‑то важное. Но не нашел слов.
Потому что знал, если найду - всё рухнет.
И она, и я - оба это понимали
Мои губы снова опустились на её веснушчатые плечи. Я проложил дорожку из поцелуев к нежной шее. Талия тихо застонала, наклонила голову, открывая мне лучший доступ.
Пальцы заскользили по ее изящным скулам, коснулись маленьких ушей, нежно прошлись по чувствительному местечку за ними. Затем я спустился к плечам. Чуть надавив, заставил ее лечь на спину.
Я поцеловал верхушки ее груди сквозь футболку, слегка прикусил возбуждённые соски. Талия погрузила пальцы в мои волосы, начала перебирать их неторопливыми движениями. Мы не спешили - растворялись в каждом мгновении.
Когда я раздел её и разделся сам, мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться. Талия была потрясающе красивой. Я повторял себе, что у меня нет к ней чувств, но одно я знал точно: я никогда её не забуду. Рыжеволосую сирену, которая спасла меня.
Опустившись на неё всем весом, я продолжил изучать губами каждый миллиметр загорелой кожи. Она всё так же пахла морской солью и ванилью - этот запах давно стал моим любимым.
Оказавшись между её бёдер, я позволил себе медленно провести языком по клитору, затем спуститься ниже. Талия вскрикнула, её бёдра рванулись навстречу. Она стонала моё имя - как симфонию сирены, созданную только для меня. И я попался.
Её тело содрогалось, готовое сорваться, но я не позволил. Я хотел, чтобы она кончила на моем члене.
