Талия притянула меня за волосы к себе. Её горячие и жадные губы нашли мои.
- Я хочу тебя. Войди в меня, - выдохнула она в мой рот
Меня не нужно было просить дважды. Я вошёл в неё медленно, растягивая момент до бесконечности. Ощущения накрыли волной: её тепло, влажность, пульсация вокруг члена. Талия отдавала всю себя без остатка, я чувствовал каждую дрожь ее мышц, каждый вздох, каждый удар сердца. И брал все. Только сейчас. Всего один раз.
Движения бёдер стали размереннее. Я держал ее лицо в своих ладонях - не позволяя ни ей, ни себе спрятаться. Ее глаза говорили больше, чем любые слова.
Разве ты не чувствуешь? - безмолвно спрашивала она.
Я не хочу, но чувствую, - так же беззвучно отвечал я.
Внезапно в её зрачках мелькнула тень… страха.
- Ты не надел презерватив.
Чёрт.
Я действительно забыл. Но в этом не было случайности. С самого начала я хотел ее без защиты и теперь понимал, почему этот секс стал настолько ошеломительным. Талия ощущалась идеально.
- Боже… Мой… - простонала Талия, когда я ускорился. - Хантер… Хантер, ты не можешь…
- Я вытащу… Обещаю.
Её крик разорвал тишину, моё имя слетело с розовых губ, как молитва. Она кончала, утягивая меня за собой в ослепительный взрыв ощущений. Если рай существовал, то вот он - здесь, в этом мгновении, в её объятиях.
Я вышел из нее за секунду до финала и кончил на живот.
Мы лежали молча и тяжело дышали. Никто из нас не знал, что это было. Никто не понимал, что сказать дальше. Но где‑то в глубине души я осознавал: мы занимались любовью. Не первобытным сексом, как раньше, а любовью. Настоящей, пугающей, необратимой.
Талия сбросила броню после того, как я приоткрыл ей часть себя. Теперь мне оставалось только одно: понять, почему она изо дня в день становилась той, кем не являлась.
Почему притворялась.
И что скрывалось за этой маской - под которой, возможно, прятались те же раны что и у меня.
***
Тем же вечером я принял душ в одиночестве. Мне требовалось уединение - остро необходимое, как воздух. Нужно было разложить по полочкам то, что творилось в голове. А там теперь прочно засела Талия.
Я не хотел этого. Всё задумывалось иначе: легко, без обязательств. Повеселиться, попробовать ее дерзость на вкус, почувствовать, как она заставляет моё сердце биться, вытворяя всякие нелепости. Я даже не мог представить, что рядом с ней оно… остановится вовсе.
Я провёл шаветтом по лицу, сбросил пену в раковину, повторил движение. И вдруг - едва уловимый скрип. В отражении зеркала я увидел, как дверь за спиной приоткрылась.
Талия вошла тихо, словно тень. Устроилась на столешнице лицом ко мне. На ней была моя футболка, которая сползла с плеча и прикрывала бедра лишь до середины. Совершенство. Особенно в моей одежде.
Она наблюдала за моими отточенными движениями, потом спросила:
- Почему ты пользуешься этим вместо обычной бритвы?
Я пожал плечами, не прерывая процесса.
- Мой дед так делал. Эта бритва принадлежала ему. Мне всегда нравилось наблюдать за ним. Бриться шаветтом - целое искусство.
- Эта штука выглядит опасной.
- Так и есть. Если не знаешь, как ей пользоваться, лучше не браться.
Я бросил быстрый взгляд на Талию и замер. Её глаза загорелись.
- Что ты задумала, маленькая сирена?
Она улыбнулась и спрыгнула со стойки.
- Ничего.
Открыв шкаф, Талия вытащила пояс от махрового халата. Подошла ко мне сзади, прижалась грудью к спине. Наши взгляды встретились в отражении. Зелёная радужка её глаз светилась озорством - и я напрягся.
Кончик её ногтя скользнул по моему плечу.
- Ты доверяешь мне, Хантер?
Доверял ли я ей? Из‑за этой девушки я покалечил двоих за пару дней. Она собиралась показать всему острову грудь, потому что я не хотел показывать ей список Элли. Талия была полным беспорядком. И я не был уверен, что доверяю ей.
Но когда она задала этот вопрос, мое сердцебиение участилось. Я почувствовал знакомые сигналы тела - те, которым не мог сопротивляться. Я жаждал узнать, что она собирается сделать.
- Да, - мой голос прозвучал слегка хрипло.
Она медленно обмотала пояс вокруг моей головы, зафиксировала. Мгновение - и мир перевернулся. Лишившись зрения, я вдруг ощутил всё острее, ярче, до боли отчетливей. Кожа покрылась мурашками там, где её пальцы едва касались меня. Аромат её тела стал густым, почти осязаемым. Звук шагов, возвращение на столешницу - всё это превратилось в симфонию, которую я чувствовал каждой клеточкой.
Мои руки сами нашли ее голые колени - теплые и гладкие.
- Подойди ближе, - голос Талии звучал низко, но в нём была власть, от которой по спине пробежал холодок.
Я шагнул вперёд, устроившись между её бедер. Близость обжигала. Я чувствовал её дыхание на своей шее, легкое и прерывистое.
Талия забрала шаветт из моих рук. Я услышал, как она промыла лезвие под водой. По виску скатилась бисеринка пота. Сердце колотилось о рёбра, будто пыталось вырваться наружу.
Ожидание. Неизвестность. Её руки - где они сейчас? Что она задумала?
Всё это будоражило. Но сильнее всего - она. Ее близость, ее дерзость. Талия пробуждала во мне то, что я давно запер на замок: тёмные, необузданные желания, которые я привык считать слабостью.
- Ты делала это раньше? - спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но в нём всё же проскользнула настороженность.
- Никогда, - прошептала она. - Но разве от этого не веселее? Я могу перерезать тебе горло, ты даже не успеешь сделать следующий вздох.
Ее голос звучал мягко, почти ласково, но от этих слов по спине пробежал ледяной озноб. И вместе с тем - волна жара, растекающаяся по венам.
Мои губы растянулись в легкой улыбке. Я больше не противостоял этому в присутствии Талии. Просто не мог. Она словно вскрыла во мне потайной ящик - тот, где хранились самые темные, самые запретные желания. И теперь она давала мне моё же лекарство на ложечке. Я был готов откусить его вместе с рукой.
Я замер, ощутив холодное прикосновение лезвия к шее. Талия двигалась с пугающей грацией - шаветт скользил по щетинистой коже, покрытой пеной, её рука не дрожала ни на миг. В каждом движении читалась холодная уверенность, почти гипнотическая сосредоточенность.
Она вновь смочила бритву под водой. Лезвие приблизилось к яремной вене. Моё сердце на мгновение остановилось… а потом рвануло вскачь, забилось так яростно, что, казалось, готово было разорвать грудную клетку.
Я приоткрыл губы, пытаясь сделать вдох, но воздух застрял в горле. Я не боялся, что Талия перережет мне горло. Нет. Сирены созданы топить заблудших, но не она. Талия не станет пачкать руки кровью. Её оружие - не сталь. Ее оружие - она сама.
Она разрушит меня изнутри. Медленно. Неотвратимо. И это будет куда больнее.
- Продолжай, - произнес я, когда она на миг замерла, убрав лезвие от моей шеи.
- Я сама решу, что делать, - её голос звучал низко, почти угрожающе. - Мне не нужно, чтобы ты кормил меня указаниями.
Её пальцы сжали мою челюсть, заставляя повернуть голову. Лезвие снова коснулось кожи, теперь у линии подбородка. Она вела его медленно, тщательно, и каждый миллиметр пути отзывался во мне вспышками ощущений.
- Может, мне нужно, чтобы ты накормила меня? Сделай это, сирена.
Слова вырвались сами - дерзкие, провокационные. Я знал: всё может оборваться в один миг. Но, стоя перед ней с завязанными глазами, я… доверял. Доверял свою жизнь незнакомке, которая держала в руках острое лезвие и мою судьбу.
- Если я ещё не порезала тебя, не значит, что не сделаю это позже, - её голос звучал ласково, но в нем таилась угроза.
Я ухмыльнулся. Её запугивания не пугали - напротив, заставляли желать большего.
- Мои удовольствия имеют свою цену.
Лезвие скользнуло вниз, к кадыку. Я судорожно сглотнул.
- Знаешь, что самое интересное? - прошептала Талия, наклоняясь ближе. Ее дыхание обожгло кожу. - Ты не боишься смерти. Ты боишься того, что я могу с тобой сделать до неё.
Я не ответил. Потому что она была права.
Шаветт исчез. Тишина затянулась. Я не видел Талии, не слышал ни звука, кроме ее поверхностного дыхания. Такого прерывистого, будто она сама была на грани. На мгновение я подумал: она отступила. Испугалась. Сдалась.
Но следом - лёгкое прикосновение к моей уже выбритой щеке. Теплые пальцы скользнули по коже, оставляя за собой след из мурашек.
- Подойди ближе.
Я шагнул вперед, не раздумывая. Пальцы коснулись внутренней стороны ее бедер. Талия вздрогнула, кожа мгновенно покрылась мурашками. Дыхание участилось, стало громче.
Я едва сдержал улыбку. Удовлетворение разлилось по венам: она тоже нервничала. Она тоже чувствовала.
- Ты дрожишь, - прошептал я, проводя пальцами выше, к самому краю футболки. - Это часть твоего игры?
- А если да? - её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. - Что тогда?
Я наклонился ближе, почти касаясь губами её уха.
- Тогда я хочу увидеть, как далеко ты готова зайти.
Ее пальцы сжались на моем плече - то ли чтобы удержать, то ли чтобы оттолкнуть. Но она не отстранилась. И это было ответом.
Тишина сгустилась. Только наши дыхания - ее неравномерное, моё, наоборот, - спокойное. И биение сердец, звучащее в одном ускоренном ритме.
- Знаешь, что самое страшное? - наконец произнёс я. - Я не боюсь, что ты меня порежешь. Я боюсь, что после этого я всё ещё буду хотеть большего.
Талия замерла. Её пальцы ослабили хватку, но не отпустили.
- Ты сумасшедший, - выдохнула она.
- Только с тобой.
Она вновь прикоснулась бритвой к яремной вене - той самой, что пульсировала сейчас бешено, словно пыталась вырваться из‑под кожи. Лезвие легло холодно и точно, едва ощутимое давление… а потом чуть сильнее. И я почувствовал легкий укол.
Мимолетный, почти нежный. Но я почувствовал, как выступила капля крови, скользнула по шее.
Талия тяжело выдохнула - звук, полный странного, почти болезненного наслаждения. Будто этот порез, эта крошечная ранка возбуждали её так же сильно, как и меня.
Я замер, но не от боли. От осознания. Её мысли - они буквально витали в воздухе, окутывали меня, как пар над горячей водой. Я ощущал их кожей: она ждала моих действий. Пристально, напряженно. Гадала - сорву ли я повязку из‑за этой царапины? Попытаюсь ли отстраниться? Или… продолжу игру?
Возможно, она думала, что боль заставит меня отступить. Но она должна была знать лучше.
- Что ты чувствуешь? - спросила она, голос дрогнул. - Боль? Страх?
- Ничего из этого, - ответил я, не открывая глаз. - Только… внимание. Твоё внимание.
Тишина.
Её пальцы скользнули по ранке, собрали каплю крови - и она поднесла их к своим губам.
Я не видел этого. Но знал.
Я снова почувствовал легкое прикосновение шаветта. Даже не заметил, как задержал дыхание, а потом медленно, почти судорожно выдохнул.
Талия ополоснула бритву, затем мягко, но настойчиво заставила меня приподнять голову. Молча. Медленно. Лезвие скользило вверх по горлу.
Я улавливал каждый шорох. Каждый вздох. Каждый удар ее сердца, который, кажется, отзывался в моей груди. Лишённый зрения, я ощущал мир острее: скребущий звук лезвия заполнил пространство, пульсировал в висках, проникал под кожу.
Мои пальцы подрагивали, но не от страха, а от странного, пьянящего возбуждения. Она могла в любой момент надавить сильнее. Порезать глубже. Оставить след.
Возможно, ты заслужил это.
Талия думала, что я использую её. Но в глубине души я знал: эта девушка - всё, что мне нужно.
Её сумасшедшая речь, от которой я смеялся впервые за годы. Её страстные, обжигающие, как пламя поцелуи. Мне нравилось, как ее тело нуждалось в моём даже в худшие моменты. Как она обнимала меня последние две ночи - крепко и отчаянно, будто я был ее якорем в бушующем море. Нам просто важно было чувствовать друг друга. Разделить пережитое. Стать друг для друга воздухом, землёй и огнём.
Мне нравилась Талия, но все же, я думаю, что она могла быть хорошей актрисой. Юные девушки не могут быть настолько черствы сердцем, не могли играть так безупречно, но Талия, казалось, могла.
Мне болезненно сильно хотелось узнать ее историю. День за днём я поддавался чарам сирены - сам. Добровольно. Я был готов позволить ей сыграть со мной, но не собирался проигрывать.
Талия втянула воздух - и я замер. Шею снова защипало, но уже в другом месте. Я даже не заметил нового пореза, погрузившись в мысли. Она ничего не сказала. Делала ли это специально? Или это случайность, замаскированная под намеренность?
