- Ты сделаешь то, что тебе скажут! - его голос дрогнул, выдавая напряжение.
- Влево или вправо? - повторила я, прижимаясь задницей к его паху. Он резко опустил руки на мои голые бёдра и ущипнул - больно, но возбуждающе.
- Как хочешь! Три! Два…
- Господи, ладно! Подожди! Подожди немного! - в его голосе прорезалась капитуляция.
- Один!! - я выкрикнула это с торжеством.
- На три часа вправо!!! СЕЙЧАС!!! - проревел Хантер, сжимая мое тело так, что стало трудно дышать.
Я резко дернула руль вправо. Мотоцикл накренился так сильно, что казалось - ещё миг, и мы коснемся асфальта коленями. Хантер вцепился в меня мёртвой хваткой, всем весом уйдя в противоположную от земли сторону.
Скорость… она была безумной.
И вдруг - его крик, резкий, как удар:
- НЕТ! На четыре!!! На четыре часа!!! Чёрт…
Я крутанула руль сильнее, но уже понимала: поздно. Руль заходил ходуном, когда мы вылетели на обочину. Я закричала. Хантер буквально перевалился через моё плечо, вырывая управление из моих рук, отчаянно пытаясь спасти ситуацию.
Как только я почувствовала, что руль больше не в моей власти, я убрала руки и резко откинула защитное стекло.
Но лучше бы я этого не делала…
Прямо перед нами - крутой обрыв. А за ним - бескрайний Тихий океан, холодный и безмолвный.
В доли секунды в голове промелькнули три варианта: Резко крутануть руль, но тогда мы завалимся на бок. Мотоцикл может налететь на нас. Итог: переломы, а обрыв всё равно рядом - шанс сорваться остаётся. Спрыгнуть прямо сейчас. Но на такой скорости удар о землю будет не менее смертельным. Да и времени уже нет. Прыгнуть вместе с мотоциклом в воду.
Не знаю, какие варианты рассматривал Хантер, но его решение было однозначным:
- Крепко держи руль! Как только я скажу - отпускай!
Он отпустил руль, возвращая его в мои руки. Я бросила быстрый взгляд на спидометр…
Девяносто километров …
Боже, помоги! Обещаю, это в последний раз! Я даже пойду с Николь на воскресную службу!
Хантер плотно обернул руки вокруг моей талии. Его голос прозвучал твёрдо, почти спокойно:
- Мы выживем, сирена!
Это были его последние слова, прежде чем мы слетели с обрыва.
Крик сам вырвался из горла - пронзительный и отчаянный. Я инстинктивно зажмурилась, сжала рукоятки так, что костяшки побелели. Но тут же ощутила, как руки Хантера на моём теле ослабли. Еще страшнее. Что он делает? Его тело больше не прижималось к моему, но я чувствовала - он рядом. Какие‑то судорожные движения за спиной. Всё происходило слишком быстро, чтобы успеть осмыслить.
Вода - в паре метров от нас!
- ОТПУСКАЙ!
Я убрала руки от руля, будто обожглась. В тот же миг Хантер выпрямился, схватил меня за талию, оттолкнулся от мотоцикла и мы полетели в сторону.
Получилось так, что мы нырнули в океан на очень большой скорости, но с крошечной высоты. Удар о воду - как пощёчина. Боль пронзила всё тело, но… мы живы.
Наверное.
Вода тут же заполнила шлем, давя на шею и лишая сил. Я не успела нормально вдохнуть перед прыжком, отчего легкие горели.
Внезапно я почувствовала руку Хантера на своём боку - и что‑то внутри успокоилось. Тело расслабилось. Я открыла глаза и увидела его.
Хантер был уже без шлема. Его темные волосы расплывались в воде, словно темное облако. Мне захотелось в последний раз провести по ним рукой. В последний раз поцеловать это сосредоточенное, почти суровое лицо.
Он что‑то делал у моего подбородка - видимо, пытался снять шлем. Мы опускались всё ниже, а я хотела сказать: Брось. Посмотри мне в глаза. Скажи, что чувствовал всё это время. Даже если соврёшь - я хочу умереть счастливой.
Я закрыла глаза. Улыбнулась.
И в тот же миг шлем сорвало с головы. Тело рванулось вверх - давление воды буквально вытолкнуло нас на поверхность. Я закашлялась, хватая воздух ртом, чувствуя, как вода жжет легкие.
Хантер был рядом. Бледный, но дышал ровно. Я подплыла ближе, обхватила ладонями его щеки.
- Ты жив… - прошептала я. Его сверкающие и живые глаза изучали мое лицо. Видимо, он тоже на миг отчаялся. - Я почти убила нас…
Несколько секунд он молчал без единой эмоции на лице. А потом прошептал:
- Моё сердце… - Я испугалась. Что с ним? Болит? Останавливается? Но он продолжил. - Ты даже не представляешь, что мне приходится делать с собой, чтобы оно так билось.
- Мы чуть не погибли… - выдохнула я.
Хантер кивнул, а потом улыбнулся. Широко, почти радостно. И тут меня осенило.
- Это цена за твои развлечения…
Он нарочно глушил эмоции, превращал жизнь в игру на грани. Но как только что‑то шло не по плану - возвращался к своим безумным забавам.
Я - то самое «не по плану».
Мы всё ещё были в воде. Где берег - непонятно: вокруг лишь скалы. Ноги наливались усталостью, нужно было выбираться. Но Хантер поднял руку, притянул меня за шею к своему лицу и его холодные, мокрые губы - накрыли мои. Я вцепилась в его футболку, прижимаясь ближе.
Он - псих. Я - такая же.
- Ты прекрасна, сирена… - прошептал он. - Лучшее, что происходило со мной в жизни.
Глава 10
ТАЛИЯ
Тем же вечером, после нашего фееричного «купания в океане», Хантер совершил почти подвиг: поймал попутку. Видимо, водитель решил, что два мокрых, потрепанных туриста - это очаровательно, и решил добросить нас прямо до дома.
Одежда быстро высохла на солнце, но соль, впитавшаяся в ткань, превратила её в инструмент для пыток: каждое движение натирало кожу, заставляя съеживаться. Я чувствовала себя так, будто меня не просто переехал камаз, а протащил пару километров, но потом заботливо выгрузил на обочину. В голове всё ещё звучал рёв мотора и моего собственного визга.
Как только мы переступили порог дома, я молниеносно избавилась от одежды. Хантер, не теряя времени, набрал горячую ванну - видимо, решил, что после такого приключения нам обоим не помешает сеанс «релакс‑терапии».
В ванне я устроилась у него между ног, прижавшись спиной к его груди. Поразительно, но несмотря на ситуацию - абсолютно голые и плотно прижатые друг к другу - ни у него, ни у меня не возникло мыслей о сексе. Это стало откровением.
Мы просто болтали. О том, как странно пахнет соль, когда высыхает на коже. О том, что джин-тоник был бы сейчас идеален, но встать - это уже слишком. И о лучшем соусе для начос, где я твердила, что это - сальса, а он бредил о гуакамоле.
Мы смеялись. Без причины. Просто потому, что могли. Потому что были живы. Потому что всё ещё были вместе.
Но эти разговоры - лишь способ не замечать огромного розового слона в комнате. Того самого, что нависал над нами. Вообще-то, слонов было несколько.
Во-первых, сегодняшний день. Мы чуть не погибли. Никогда прежде я не была так близка к собственной смерти. Но даже не это напугало сильнее. Больше всего меня сковывал ужас от осознания: Хантер тоже мог погибнуть. И это било по сердцу куда больнее, чем мысль о том, что я могла превратиться в мокрую кучку проблем для спасателей.
Не знаю, в чём была причина. Может, потому что моя жизнь в Сан‑Диего была так ужасна, что проще было сдохнуть, чем возвращаться обратно? В какой‑то момент я даже подумала: «А не станет ли смерть приятным разнообразием в унылом графике моего отца?»
Нет, я не депрессивный философ - просто слишком хорошо знала этого ублюдка.
Вернемся к Хантеру. Его слова, цитирую: «Ты прекрасна, сирена… Лучшее, что происходило со мной в жизни» - эти слова нашли теплый и уютный уголок в моем сердце. Я могла быть дурой, но верила ему. Искренне, до дрожи в пальцах верила, что он не лгал.
Верила, что нравлюсь Хантеру так же сильно, как он нравился мне. Надеялась, что те слова не были просто попыткой успокоить меня в тот страшный момент. Что это было не просто утешение на краю пропасти, типа: Ну что ж, если умрем - хотя бы эпично.
Во‑вторых, накануне Хантер приоткрыл мне одну из своих тайн и я прекрасно понимала: рано или поздно придётся платить той же монетой. Отдать свой секрет на блюдечке с голубой каёмочкой.
Я‑то надеялась, что мастерски скрывала свое истинное «я» - ну, знаете, как актёр, который годами играл роль нормального человека. Но Хантер… Он был не просто умён, он проницателен, как сыщик, который заметил бы расхождение рисунка на паркетном полу из сотни досок.
И я знала - он не станет спешить. Нет. Позволит моему глупому разуму расслабиться, почувствовать себя в безопасности рядом с ним… А потом сбросит бомбу в самый неожиданный момент.
Так оно и случилось. Буквально на следующий день, после нашей веселой поездки на мотоцикле.
С самого утра мы бодро и с энтузиазмом вычеркивали пункты из списка сестры Хантера. Между серьёзными делами вклинивались… скажем так, дополнительные активности: быстрый секс в машине на парковке супермаркета, спонтанный петтинг в океане, лёгкая разминка на колесе обозрения и, наконец, кульминация - секс в общественном туалете, куда я буквально затащила Хантера силой.
Последнее было ужасно. В прямом смысле: странный запах, подозрительные пятна на стенах и страх, что кто‑то войдёт. Но… я обожала подобные вещи. Безбашенные, грязные, незаконные. Такие же, как я сама.
Мы не гнались за полным выполнением списка - просто делали то, что доставляло удовольствие обоим. Наслаждались каждым моментом, каждым смехом, каждым «Нет, Талия!» и последующим «О, да, Хантер!».
Когда осталось около пяти пунктов, мы махнули на них рукой и отправились домой, чтобы провести последний вечер в спокойствии и уюте. Никаких безумств. Только мягкий свет, диван и детективный сериал, который нравился Хантеру.
Я закинула в рот очередную порцию попкорна, а он нежно массировал мои ступни, удобно лежавшие на его бёдрах. Тишина, тепло, покой… И тут он выдал:
- Какая ты на самом деле?
Вот так. Просто. Без предупреждения. Взял и задал вопрос, которого я одновременно боялась и ждала.
Я замерла, но не собиралась сдаваться так легко.
Затолкав в рот побольше попкорна, я изобразила полную поглощенность сериалом. В голове пульсировала надежда: может, его слова так и останутся висеть в воздухе, как невысказанный упрек, который можно проигнорировать.
Конечно, не вышло.
Хантер резко выхватил миску из моих рук и переложил её в дальний угол журнального столика.
- Эй! Я вообще‑то ела! - возмутилась я, инстинктивно потянувшись за попкорном.
- Расскажи мне, - повторил он, на этот раз твердо.
Его взгляд не отпускал меня, как будто он уже знал все ответы, но ждал, чтобы я сама их озвучила.
- Не понимаю, о чём ты, - отмахнулась я, слизывая с пальцев соль от попкорна. Затем схватила пульт и переключила громкость на максимум.
- Талия…
Хантер резко дернулся в мою сторону, явно нацелившись выхватить пульт. Но я‑то была начеку! Вытянув руку максимально далеко, я торжествующе ухмыльнулась и показала ему язык.
Уголок его губ дрогнул - едва заметно, но я успела заметить. Он покачал головой и откинулся на спинку дивана, наверняка подумав: Какая же она маленькая идиотка.
Ну и пусть. Плевать. Всё что угодно - только бы не начинать разговор о моей жизни.
- Ты же понимаешь, что такое поведение еще больше разогревает мой интерес? - произнес Хантер, не сводя с меня взгляда. - Я дал тебе кое‑что о себе, несмотря на правила. Теперь прошу ответить взаимностью.
- Ты про те правила, где я сказала всегда пользоваться презервативом? - я небрежно пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. - Очевидно, договор расторгнут.
Хантер тяжело вздохнул, перевел взгляд на экран телевизора. Я покосилась в его сторону: челюсть напряжена, губы сжаты в тонкую линию. Разочарован? Или это просто игра? Расстроен - или просто пытается выудить из меня информацию?
Чертов манипулятор.
Его рука нежно заскользила по моей лодыжке, затем поднялась к колену. Скорее всего, он делал это неосознанно, но по телу тут же рассыпались мурашки, понемногу сбивая мое напряжение.
Тяжело вздохнув, я пробормотала:
- Я правда не…
Я замолчала, когда Хантер, даже не взглянув на меня, сжал кожу чуть ниже внутренней стороны моего бедра.
- Не произноси то, что не будет правдой.
Я отвела взгляд, лихорадочно подбирая слова.
Что сказать? Как сформулировать то, что я скрывала от всех годами?
Привет, Хантер. Мой отец - владелец одного из крупнейших инвестиционных холдингов в штатах. В газетах и новостях он - образец подражания: баллотируется в мэры, жертвует миллионы долларов в фонды, улыбается с обложек как благодетель человечества. Но дома… дома он тиран и властный ублюдок.. Он… разрушал меня годами. Морально и физически. О, а еще он довел собственную жену до самоубийства.
Сказать это вслух - всё равно что соорудить себе петлю.
Мне, конечно, ужасно хотелось поделиться с Хантером хоть чем‑то - ну, знаете, как это бывает, когда внутри копится столько драмы, что хоть книги пиши. Но раскрыть личность отца? Ну уж нет. Я могла доверить Хантеру свою жизнь, но не это. Если скелеты из шкафа Джорджа Берга вдруг решат устроить массовый побег на публику, у него будут проблемы. А значит, они будут и у меня.
Так что я выбрала компромисс: короткая правда без имен и подробностей. Вроде как «да, у меня огромные проблемы, но создала их не я, а мой двойник‑злодей».
- В Сан‑Диего… - начала я, пытаясь собрать мысли в кучу. - Моя жизнь не такая безмятежная, как здесь. Некоторые люди… - тут я сделала драматическую паузу, подбирая слова, - требуют от меня то, что я категорически не хочу им давать. Например, полное подчинение. Или умение молча улыбаться, когда хочется закричать.
