– Отличительные черты?
– Да, ты профессионал. – Брови ангела игриво подпрыгнули. – Такие же придурки, как и ты.
– И что это значит?
– Это значит, что они на тебя сами сваляться. Скажу только одно – это мужчина и женщина. – Вот только женщины не хватало для полного цирка Шапито. Куда ей в мою дерьмовую команду? Видимо, Годвин понял мое разочарование, выдав ляпистое выражение, которое точно не подходило крылатому созданию. – Она, девочка, что надо. Отличная по всем параметрам.
– Теперь, ты говоришь, как сутенер. – Я затянулся никотином. – А что про мужика?
– Когда увидишь, то все поймешь. – Заговорчески промурлыкал придурок.
Дерьмо. А с ним, что не так?
– Встреча произойдет хоть в этом столетии? – проворчал я, подняв зад с места.
– Ага. В этом столетии, в этом году, в этом месяце, на этой неделе и возможно, сегодня. – И он не смеялся. Удивительно.
Охренительный ориентир. Я походил взад-вперед, раздумывая над тем, чтобы все-таки дать заднюю. Может, в аду не так плохо, как рассказывают. Я уже был там, только на Земле, так какая разница? Только декорации другие, а в остальном, все останется по-прежнему. Муки и отчаяние. Боль. Много боли на протяжении вечности.
– Почему я? Почему из миллиона людей, выбрали именно меня?
– У некоторых на лбу написано – требую второго шанса. – Снова без улыбки, ответил Годвин. – Ну, или ты был отличным солдатом. Беспрекословно исполнял приказы. Убивал, когда этого требовали. Пытал, когда нужна была информация. Может, поэтому? – ангел сощурил глаза. – Не быть занозой в заднице, тоже хорошая черта. А вообще, если хочешь подробностей, поговори с Отцом. Возможно, Он ответит на твой вопрос. – И добавил уже тише. – Если до этого не лишишься языка.
– Между прочим, я все слышу.
– Отлично. Физические показатели твоего организма в норме. – Он поднялся со стула. – Не хочешь прогуляться? – косматый хрустнул шеей.
– Я труп. На случай, если ты забыл. – Заметил я. «Рапунцель» закатил глаза.
– О, Боже, ты серьезно? – притворно охнул говнюк. – А я думаю, откуда пованивает тухлятиной.
– Мудак. – Выдав еще пару крепких слов в адрес придурка, я шагнул к кровати, где лежал плащ. Черт, это все, конечно, прикольно и я почти чувствую себя истребителем вампиров. Типа, зомбо-Блэйд. Клаааасс. Но, в целом, мне нравилось то, что я видел в отражении. Кожа отлично дополняла общий стиль. – И все же, как мне ходить по городу, если я мертв? – если его это не смущает, то меня – да. Для тех, кто меня знал, я мертвец и тут, вуаля! Я жив и здоров. Не странно ли, а?
– Ногами, чувак. – Хмыкнул Годвин. Ох, когда-нибудь, я его поганый рот зашью титановой нитью. – Или перемещаться. А, черт, – он скривился. – Мне же надо тебе объяснить, как это делать. Ну, и кучу других вещей связанных с работой. И как я мог забыть?
– Меньше травы кури. – Пробубнил я, прихватив «Camel» и зажигалку.
– Придурок. Она мне помогает сконцентрироваться. – «Рапунцель» пропустил пальцы сквозь длинные волосы. – Короче. Просто берешь и перемещаешься из пункта «А» в пункт «Б». – Он уставился на меня в ожидании… чего? Чуда? Копперфильдского исчезновения? Вылетевший птички? – Исчезаешь и появляешься в другом месте. Пух и все. – Я хлопал глазами, чувствуя себя жертвой внезапной кончины от прилетевшего на голову, кирпича. Все умеют понимать овечий, рыбий или язык йети? С тем же успехом, я мог прочесть Хемингуэйа на языке Брайльа
и все равно, ни хрена бы не понял. – О, да, чтоб тебя.
Ииии, мы уже были на улице. В «Туннеле Смерти». За каким-то хреном, уродец притащил меня на место моей смерти. Ага. На асфальте, я различил пятно крови, которое вытекало из моей башки.
– Почему сюда?
– Просто. Что-нибудь чувствуешь?
Я отшвырнул истлевший окурок, подкуривая очередную.
– Ага. Хочу дать тебе в челюсть, так чтобы ты поперхнулся собственными зубами.
– Благодарю, я уже был влюблен.
– Сочувствую ей.
Косматый смерил меня мрачным взглядом.
– Продолжай в том же духе, Вик, и я расскажу тебе, каково это быть в аду.
ГЛАВА 13
Проснись…
Когда голос просочился в уши, я открыл глаза. Хмурое небо и тусклое пятно солнца. Подул ветер, холодя мое лицо и ероша волосы, но вместе с этим, пахло смолой, влажной землей и цветами. Под спиной что-то кололось. Я пошевелился, подняв руки вверх и разглядывая свои ладони, и пальцы. Мои ладони грязные, а под ногтями грязь, так если бы я копал землю. Затем я опустил глаза вниз. Костюм? Галстук?
Что за… я сел.
– О, боже, – спешно откатившись назад, я перевел свой вес на колени, ошеломленно таращась на вырытую могилу, рядом с гранитной плитой. Вырезанные буквы имени, фамилии и дат рождения, и смерти замаячили перед глазами, как двадцать пятый кадр. Мои глаза расширились в ужасе и недоумении. Вокруг Зеленый пустырь с соснами и кленами. Серые надгробья, втиснутые в землю или возвышающиеся над ней. Статуи молящихся ангелов. Вытесанные из серого и белого камня, со сложенными крыльями, они молчаливо оплакивали тех, кто покоился здесь. Огромный периметр был окружен кованым забором и воротами, отрезающий этот участок земли от другого.
Кладбище.
Что я делаю здесь? Почему мои руки в земле? Почему вырыта могила? Я же не…
– … успокойся. – Раздался мужской голос позади меня. Я вздрогнул, оглянувшись назад. – Все хорошо. – Тембр походил на шепот листвы, а огромное сияние, что исходило от фигуры, было ярче Сириуса.
– Иисусе, – только выдохнул я, но в голове пронеслось – почему я до сих пор вижу, а роговицы глаз еще не пострадали от гиперемии
или от электроофтальмии?
– Ты, Бог?
Сияние быстро угасло, и я решил, что это из-за моей бестактности. Я оскорбил Бога и буду за это наказан.
– Нет. – Мужчина растянул в улыбке полные, клубничного оттенка, губы. – Я, ангел. Мое имя – Юджин.
– Ангел. – Прошептал я. Невероятно. Передо мной стоял ангел, и он походил на обычного мужчину, но с необычной внешностью. Такой невообразимой, как и сама суть того, что он спустился с небес. Мой взгляд жадно изучал необыкновенное существо, ростом в семь футов,
одетое в ослепительно белый костюм-тройку. Кроваво-красные, длинные волосы, обрамляли его идеальные черты лица от «вдовьева пика» и блестели в тусклом свете, ярче звезд. Золотистая кожа контрастировала с необычайным оттенком глаз – перламутровый. Невозможно.
– Тебе не нужно меня бояться. – Он шагнул ко мне, протягивая руку. – Идем со мной.
– Куда?
– Домой.
– Домой? – я бросил взгляд на надгробье. Но я… умер. Это мое имя. Дата моего рождения и моей смерти. Я не могу вернуться домой. Хотел бы, но это невозможно. Ощутив на своем плече руку, я снова вздрогнул, но на этот раз от тепла. Приятное и нежное, оно просачивалось сквозь чужую одежду, кожу и плоть, согревая то немногое, что осталось от меня. – Я умер. – Отрывисто прохрипел я.
– Да. Но, тебе дали второй шанс.
Вернув взгляд к ангелу, я всматривался в его красивые глаза, пытаясь понять смысл сказанных им, слов. Второй шанс? Разве, я достоин его? Я не помню своей смерти, не помню, как оказался здесь, но чувствую, что совершил нечто плохое.
Я совершал дурные вещи.
– Почему?
– Каждый заслуживает второй шанс. Даже, ты. – Обхватив мои плечи, Юджин с легкостью поднял меня на ноги. Голова закружилась, но обморок так и не наступил. Я все еще в сознании и с единственной бьющейся мыслью – я умер и проснулся рядом со своей могилой. Мои колени задрожали, и я начал оседать, но Юджин крепко держал меня, не давая упасть. – Все хорошо. Тебе нечего бояться.
– Помоги мне, – я задрожал, цепляясь за его пиджак. Моя голова упала на грудь ангела. Он был таким высоким и сильным, а я чувствовал себя беспомощным и бесполезным, будто меня лишили внутренностей. Забрали вес, оставив только пустую оболочку и правду, что я мертв. – Пожалуйста, помоги мне.
– Шшш, – Юджин прижал меня к себе. Его тело источало жар, согревая мои продрогшие кости, но, не облегчая реальность. Я действительно здесь, на Земле. Живой или нет. Я вдыхаю запахи, вижу окружающие меня вещи, но в груди пусто. Там темно и холодно. – Закрой глаза.
Я послушался, жадно вдыхая аромат ангела. Смесь чего-то сладкого и воздушного. Сахарная вата? Я помню этот запах еще с детства. Мне нравилось, есть сладкую вату. Я ел ее так много, что мама потом ругалась, потому что все пальцы были в сахаре, а футболка липкой. Но, она все равно покупала мне ее, с улыбкой наблюдая за мной. Мне нравилась синяя, а розовую предпочитала… я замер. Кто? Кто-то был рядом. Девочка со светлыми волосами и глазами, цвета янтаря. Она ела розовую, а я синюю. Почему, я не помню, кто она? Я так отчетливо вижу ее, но не могу понять, кто она такая и как ее имя, но она так похожа на меня.
Это воспоминания. Мои. И они так быстро сменяли друг друга, что я не поспевал за ними. Детство, юность. Друзья. Первая девушка. Разрыв. Ссоры, боль, слезы… с каждым воспоминанием, менялись запахи. Сладость превращалась в горькость, пока запах не обрел тошнотворно-гнилой запах. Так пахнут старые люди, которые вот-вот отправятся на тот свет. Смерть. Я чувствовал ее вонь. Она была рядом. Во мне. Крепко въелась в мою кожу, кости и плоть. Она была, как болезнь, иссушая каждую живую клеточку, превращая ее в ничто. Отравляла. Убивала. Разъедала.
И вот, наконец, я увидел себя. Худой и высокий с осунувшимся, серым, как у мертвеца, лицом. Впалые щеки, остекленелый взгляд, потрескавшиеся губы. На мне потертые джинсы и худи с грязными пятнами. Сальные волосы в беспорядке. Руки дрожат. Мне холодно. Тело сотрясает горячая лихорадка. Я задыхаюсь. Воздуха не хватает в легких, но я стою на ногах… нет, уже сижу. Что-то в моей руке… и эта вонь не отпускает синусовые пазухи. Вместо кислорода, я вдыхаю синтетическое амбре, со знакомым отголоском, зовущим меня последовать за ним…
Нечто прохладное пробежалось по позвоночнику, покрывая кожу мурашками. От страха, я съежился, крепче обхватив ангела руками.
– Открой глаза. – Прошептал Юджин.
Я разлепил веки, ровно в тот момент, когда аромат листвы и влажной земли, сменился на затхлость. Легкие сжались от приступа гипоксии. Я начал судорожно кашлять, пытаясь избавиться от едкого привкуса во рту. Взгляд уткнулся на бетонную стену. Затем, на дощатый пол в пятнах. На глубокую трещину, где роились насекомые. С трудом отлипнув от ангела, я шарил глазами по комнате, которую хорошо помнил.
Господи боже, я знаю ее. Это комната смертников и я жил здесь, пока был жив. Я помню старую, потрепанную мебель. Голые стены. Полы. Тараканы. Это место было для меня домом, потому что только здесь, я чувствовал себя свободным от настоящего. Я парил здесь. Я плыл по волнам удовольствий.
Прикрыв глаза, я отчетливо увидел себя со стороны, сидящим на этом самом грязном диване, со шприцом. Игла вошла в вену… боже, мои вены. Они были ужасными, словно их рвали когтями. Черные, гнилые и воспаленные. Но, я упорно пытался попасть в нужное место, чтобы получить кайф… но, что-то пошло не так. Ощущения пугали меня. Сначала, они были знакомыми, но после, тело накрыло свинцом, а рассудок закипел. Агония, мощной волной прокатилась по телу, снедая все на своем пути. Она живьем сжигала меня, превращая в пепел.
Последнее, что я помню, перед тем, как окончательно исчезнуть в темноте, это светловолосую женщину. Ужас, неверие и бессилие, отразившееся на ее красивом лице. Ее поразительные глаза блестели, как отполированное золото. Ее губы изгибались, так если бы она что-то говорила или кричала. Ее кожа была белее снега… она, была здесь.
Она держала меня за руку, когда я уходил.
Моя сестра.
Моя кровная сестра.
Мой близнец.
– Бэт.
ГЛАВА 14
Заглушив двигатель, я еще несколько минут сидела в машине, глядя на центральные двери больницы. С чего бы детективу назначать встречу в стенах «Нью-Йорк Immortal»? Может, он нашел информацию о Майкле… ну, или о том мужчине, который выдавал себя за него? С другой стороны, не понимаю, какое отношения к этому имею я, кроме того, что просто являюсь очевидцем?
Взглянув в зеркало заднего вида, я задержалась на своем отражении не для того, чтобы убедится, что с лицом все в порядке. Я не пользовалась косметикой, кроме гигиенической помады и то, чтобы они не трескались от ветра. Просто смотрела на себя, пытаясь понять, что со мной не так? За этот год, я… думаю, я постарела. В двадцать шесть лет, я чувствовала себя на сорок или больше. С физической стороны, все хорошо, но вот эмоционально.
– Боже, что я делаю с собой? – стискивая пальцами руль, я уткнулась в него лбом. Давно пора смириться со смертью Элиота. Надо отпустить его. Дать ему свободу, которой у него не было. Он так страдал, так мучился… я лишь усложняю его существование в том месте, где он сейчас. Иисусе, я надеялась, что брат в раю. Что ему там хорошо и спокойно. Он заслуживает покоя, которого не получал здесь. Может, мне попытаться поговорить с мамой? Сегодня или завтра, но я должна заставить ее выслушать меня.
Она должна понять, почему это произошло с нами.
Я выпрямилась, услышав стук в окно. О, черт, это же… детектив Хоган.
Он отступил, когда я открыла дверь, выбираясь из машины.
– Мисс Войс.
– Добрый день, детектив Хоган. – Я поежилась от прохлады и от того, как он смотрел. Напряженный взгляд, так если бы он знал что-то, отчего я захочу спрятаться под кроватью или перебраться на другую планету. – Что-то случилось? – запахнувшись в пальто, я силилась разглядеть в его глазах ответ, но за серостью, как и за небом «Готэма»,
едва ли пробивался лучик света. Да, его взгляд был холодным и отрезвляющим. Он держал меня на расстоянии вытянутой руки.
– Идемте. – Хоган двинулся вперед, но притормозил, дождавшись, пока я не поравняюсь с ним.
После, к нам присоединился второй детектив. Он представился Трэйдом. Высокий, худой с мягкими чертами лица и серо-зелеными глазами.
Детектив придержал для меня дверь, чтобы я прошла внутрь. Больничный запах ударил в нос, поднимая волоски на моей коже. Черт. Как же я ненавижу эту вонь. Второй детектив прошел мимо, направляясь к мужчине в белом халате. Хоган держался рядом со мной. Полицейских здесь было больше, чем медперсонала и это было… очень странно. Что-то произошло.
– Может, вы объясните, что происходит? – я повернулась к копу, но тот, скрестив руки на груди, смотрел на своего напарника. – Детектив?
– Подождите немного.
– Нет, ответьте сейчас. – Я встала перед ним. Хоган был таким высоким и большим, мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза были красивыми, беспокойными, но в тоже время, гипнотизирующими. Он был мрачен, но то, что было в его взгляде, разнилось с общей картинкой. Мне нужно перестать думать о детективе в этом смысле. То есть, думать о нем, как о мужчине, а не как о хранителе правопорядка.
– Вы были сегодня здесь. Выясняли имя погибшего. – Он опустил руки, подозрительно сузив глаза. – Зачем очевидцу, проявлять столько интереса к мужчине, который покончил с собой?
– Потому что он был одинок и брошен. – Слова слетели с языка, прежде чем, я поняла, что сказала. Неужели, я так думала в тот момент? Господи, работа в центре, превратила меня в мать Терезу, которая видит в людях только жажду быть спасенными. – Я хотела разыскать его родственников. Хотела, чтобы у него были достойные похороны. Чтобы там, где сейчас Майкл, он знал, что его любят и его помнят.
