ISBN :
Возрастное ограничение : 16
Дата обновления : 13.02.2024
Тем временем, покой нам только снился. К 15.00 мы сделали ещё по три, а кто-то и четыре вылета. Не успеваешь прийти в прохладный класс, как уже кто-то кричит по громкоговорящей связи с КП. Мол, такой-то и такой-то навылет. Быстро получаешь задачу от штурмана, выдают тебе фотопланшет, наносишь себе на карту цель и бегом на борт.
Ходили на задачу парами и звеном. В районе работы, как по мне, так полная неразбериха. Руководитель операции с борта Ан-26 говорит одно, а ПАНовец даёт целеуказания совершенно другие.
Естественно, веришь авианаводчику. Ему виднее с переднего края. Однако, это не освобождает нас от постоянного недовольства начальства. В эфир только слышно, какие мы чудаки на букву «М».
После крайнего вылета, погода начала портиться. Пыльная буря подошла к аэродрому.
– Похоже, можем расслаблять булки, Серый? – сказал Паша Мендель, догоняя меня на магистральной рулёжке по пути к зданию высотного снаряжения.
– Там ещё много кого надо пришибить, – сказал я и начал ему рассказывать, где ещё видел позиции моджахедов.
– Отработаем. Побереги силы. Кстати, ты слышал, что стартовый домик у нас теперь назвали «Сокол»? – улыбнулся Паша, указав на построенное из бомботары строение на другом конце стоянки.
– Потому что находится, как и аэродром «Сокол» на Сахалине, то есть он очень далеко? – посмеялся я.
– Неа. Завод в Горьком же авиационный.
– Ну, так-то да. Кстати, ты Вещевую не видел сегодня? – спросил я, заходя в здание.
Паша только рассмеялся в ответ. Как будто я ему анекдот рассказал, а не серьёзный вопрос задал.
– Не видел, Серый. А что случилось?
– Да… медосмотр-то надо пройти квартальный. Потом ещё от полётов отстранить может, если не пройду вовремя.
– Интересное у тебя название для свидания. Никто не догадается!
– Не обязательно кричать о наших отношениях с ней, – тихо сказал я, дёрнув Пашу за плечо. – Я, надеюсь, ты меня понял?
– Серый, ты думаешь про тебя и Вещевую никто не знает? Я сам Барсову бутылку «Советского» проиграл, когда ты вчера ночью ходил… в гости.
Да что за букмекерская контора здесь в Баграме такая? Хорошо, хоть на деньги ещё ставки не делают!
– И на что ставил? – поинтересовался я.
– Спорил, что у тебя не получится. Мол, приехала твоя бывшая, и теперь вы разбежитесь.
– Она не моя бывшая. Кто вам такое сказал?
Со спины наш спор был услышан Гнётовым, который шёл в полном снаряжении. Судя по всему, опять навылет.
– Чего разорались? – спросил Григорий Максимович, как обычно, сделав недовольное лицо.
– Личные вопросы обсуждаем, – сказал я.
– Твои Родин отношения с девушками? А чего их обсуждать, всё понятно. Любовный треугольник – парень, бывшая и нынешняя, а выбор за тобой.
– Да не бывшая она мне! – воскликнул я. – Откуда ноги растут у этой клеветы, чтобы я их оторвал?
А теперь и не найдёшь ведь их. Кто-нибудь один или одна ляпнули в столовой, больнице, в штабе или на застолье и понеслось. Жалко, всяких ток-шоу нет. Можно было бы отличный выпуск сделать о моих отношениях с Ольгой и Аней.
В классе, кроме нашей эскадрильи, ещё находились ребята с полка Реброва, бомбёры с Су-17 и пару бойцов, которые занимались расстановкой кроватей.
Динамик прослушки канала управления операцией вещал постоянно. Эта радиостанция позволяет сократить время реагирования на вызов с воздушного пункта управления.
Пока офицеры боевого управления и оперативный дежурный на КП переваривают полученную информацию и утрясают вопрос вылета с вышестоящим КП, мы уже в готовности, зная, кто, куда, на чём летит. Примерный район воздушный пункт управления передаёт сразу, поэтому это сокращает нам время для расчётов. Его много и не требуется, поскольку уже каждый камень и куст в Панджшере нами пристрелен.
– Похоже, что теперь на дежурство по вызову будем заступать гораздо большим количеством, нежели одним звеном, – сказал Барсов, намекая на установку кроватей.
– Зато не сидеть и задницу не отсиживать на деревянных стульях, – отметил плюс такого изменения интерьера Паша.
В кабинет за нами вошёл Вольфрамович с небольшой кипой бумаг и фотографий.
– Вот, ещё работы подкинули, – сказал Ребров, положив на первый стол карту. – Подошли сюда, пеликаны желторотые вы мои.
Новая задача прилетела МиГ-23им из его полка. Пехота и правда продвигалась достаточно быстро, а значит, и авиации нужно работать дальше.
– Похоже, что Масуд был не готов к такому. Скоро возьмут его или ликвидируют, – сказал один из лётчиков Реброва, который выходил из класса на свой вылет.
Сам Вольфрамович устало опустился на стул и вытянул ноги, положив их на небольшую табуретку. Ребров до сих пор был одет в подвесную систему и не спешил раздеваться.
– Гелий Вольфрамович, а что по погоде дают? – спросил я, присев за соседний стол.
– Скоро нас накроет, и полёты могут прикрыть. Не самое лучшее время выбрали для начала операции, – ответил Ребров, смахнув пот со лба. – Как сам Серёжа?
– Цел и невредим. Устал слегка только.
– Ты погоди. Ещё не вечер. Кстати, там какие-то хмыри прибыли, – сказал Ребров, расстёгивая подвесную и вылезая из неё. – Акт проверки привезли.
Ого, вовремя подоспели «бесконтактные бойцы» из штаба ТуркВО. Сейчас выложат все наши косяки за время проверки. Ещё и добавят эпитетов о том, какие в 236м полку служат «нехорошие» ребята.
– Это в характере Хрекова, – махнул рукой Гусько, наливая себе воды. – Думает, что так он себе зарабатывает славу ответственного и грамотного офицера.
– Значит, когда накопал кучу недостатков в авиационном полку, который приписан его округу, то это сделает его эффективным руководителем и позволит продвинуться по службе? – спросил я у Гусько. – Сомневаюсь, Евгений Савелич.
– Тут ты прав, Серый. Получается, он выставляет в плохом свете свой округ, а это уже негативно может сказаться на нём, как на «эффективном руководителе», – ответил наш замполит. – Пока не узнаем, что в акте, рассуждать смысла нет.
В динамике послышалась команда на вызов звена «весёлых» в район Анджуман.
– Далековато, – сказал я, доставая карту.
Пришлось её слегка разложить, поскольку этот населённый пункт был уже намного ближе к Пакистанской границе, а именно в северо-восточной части Афганистана. В том районе мы ещё не работали.
– Опять наша очередь. Я прав, Савелич? – расстроено спросил Барсов, который уже прилёг на скрипучую кровать.
– Готовимся, – хлопнул в ладоши Гусько и стал экипироваться. Своё снаряжение он не уносил в предназначенную для этого комнату.
Я, Паша и Марик отправились экипироваться. По пути просмотрели примерный маршрут, уяснили для себя, в какой район нам нужно выйти, чтобы начать работать.
Первый взгляд в окно говорил о том, что совсем не то время выбрали для вызова авиации. Сплошной стеной надвигалась пыльная буря. Лопасти вертолётов, которые стояли на стоянках, техники в авральном режиме принялись крепить стропами. Самолёты принялись зачехлять, устанавливая заглушки на воздухозаборники и сопла двигателей.
– Вот это по-нашему! – обрадовался Барсов и присел на скамью, чтобы начать снимать подвесную систему.
– Рано раздеваешься, – сказал я. – Есть у нас ещё время навылет.
– Вот-вот, Марик. Вылетим отсюда, а сядем в Кабуле. Стандартная практика, – согласился со мной Паша, проверяя подсумок и магазины для пистолета.
– Ну, вы будто авиационной мудрости не знаете? Погода нелётная – зачехляй самолёт, а врага ненавистного пусть пехота добьёт, – усмехнулся Марик.
Ребята с мотострелковых и десантных батальонов, которые сейчас скачут по горам, выгрызая каждый куст и камень, могли бы нашего белобрысого побить слегка.
– Неуместно, Марк, – резко сказал я. – Калитку прикрой, пока тебе её не закрыли ребята с передовой.
– Поддерживаю, – хлопнул по плечу Барсова Паша, и мы с ним вышли в коридор, взяв каждый свой шлем.
– Ну, я… так, к слову сказал, – поспешил исправиться Марик.
Пройдя мимо класса, мы услышали и вызов из динамика громкоговорящей связи. Через открытую дверь я заметил, как к столу побежал Савельевич.
– Внимание, майор Гусько, на КП! 206й, 207й и 208й – готовность номер один.
Похоже, наш вылет уже не отобьют, и Марик зря только надеялся на окончание рабочего дня.
– Выдвигаюсь! – сказал в тангенту Савелич, взял со стола планшет и пошёл на выход.
Пока идём к самолётам, проверяем частоты каналов управления, позывные авианаводчика и поисково-спасательного экипажа.
И уже через 10 минут мы заняли места в кабинах и готовы запускаться. Ветер усиливался, и пыль стала забиваться в каждую щель. Спасал только закрытый фонарь кабины.
Техники отогнали свои тележки, на которых они подвезли к самолёту бомбы ФАБ-500ШЛ, которые мы будем сейчас применять впервые за время нахождения в Афганистане. Не особо любят эти бомбы лётчики, поскольку приходится сбрасывать их только с горизонтального полёта и с не самой большой высоты. Чем ниже, тем опаснее противодействие ПВО.
Запустились, выполнили в очередной раз проверки оборудования и начали руление. Тут-то и началось.
Посмотрев по сторонам, я не обнаружил рядом большинство самолётов на стоянке, а также скрылись от меня и вертолёты. Сплошная стена пыли, высотой в сотню метров, застилала весь обзор. Видимость была не более 500-600 метров. Первая пара Гусько и Барсов вырулила влево и через несколько секунд пропала из виду. А над головой всё же, виднелось голубое небо, пробивавшееся сквозь верхний край пылевой завесы.
– 204й, я 208й, а где полоса? – задал такой странный, но вполне логичный вопрос Марик.
– 207й, рули за мной на минимальной скорости. Сейчас появится, – ответил ему Гусько.
– Выруливаем, 206й, – дал мне команду Паша. – Не торопись, а то я не вижу впереди ничего.
Так мы медленно, иногда останавливаясь, но подрулили к полосе. Гусько дал команду взлетать по одному и от самого торца полосы, чтобы иметь больший запас для разбега.
– Окаб, 204й, на полосе видимость 600. Много пыли. К взлёту готов.
– 204й, группе взлёт разрешил.
Не видел я, как разгонялся Гусько. Даже форсаж в такой пылевой завесе не высмотрел.
Очередь дошла и для Менделя, который начал включать форсаж чуть ли не на самой рулёжке. Взлетать нужно быстрее, чтобы не растягиваться по всему Афганистану и не собираться потом где-то над горами.
Я вырулил на полосу, проконтролировал все параметры, обороты вывел на максимал и… включение форсажа.
Резкий толчок и вот я уже несусь по полосе готовясь, поднять нос. В эфире что-то невнятное говорит руководитель полётами, но его слова постоянно зажёвываются. Кто-то выходит с ним одновременно на связь.
– Запретил! Запретил! – прорывается крик руководителя.
– 823й, занял исполнительный, контрольное висение, взлёт, – звучит в эфире медленный и лаконичный голос.
Моментально оцениваю ситуацию, что самолёт уже не остановлю. Скорость на приборе уже 300.
И впереди, словно Летучий Голландец, силуэт Ми-8 строго на осевой линии. До него метров 500.
– 206й, катапультируйся! 823й, покинуть вертолёт!
Глава 3
Первая мысль была педалями изменить направление, уйти с полосы и прыгнуть. А вокруг ничего не видно, и в 500 метрах от полосы минные поля.
Значит, остаётся только перелететь стоящий на полосе вертолёт. Педалями держу самолёт по прямой, чтобы не потерять драгоценных единиц ускорения из-за изменения траектории разбега. К горлу подкатывает ком и, кажется, начинаю что-то орать не своим голосом.
Начинаю тянуть на себя ручку и резко отрываюсь от полосы. Вот они мгновения, которые кажутся бесконечностью. Приёмник воздушного давления, вынесенный впереди фюзеляжа, устремляется в небо, словно протыкая пылевую завесу.
Краем глаза вижу, что прошёл в метре от несущего винта этого… чудака. Но это не всё.
Тут же слегка отдаю ручку от себя, чтобы не произошло сваливание. Касаюсь основными стойками полосы. Перескочил! Давно так не нервничал, а ещё взлететь надо.
– Какого хрена вертолёт делает на полосе? Куда он вылез и когда вообще успел?! – выругался я, находясь ещё в состоянии некоего аффекта.
Пара секунд и, наконец, я, в воздухе! Быстро выскакиваю из пылевой бури, и обнаруживаю, что выше 500 метров видимость во все стороны более 10 километров.
– Я того родственник, кто это всё придумал! – продолжаю я посыпать всеми известными мне ругательствами коллегу на винтокрылой машине.
Слева начал пристраиваться ко мне Паша, показывая что-то рукой. Видимость хоть и отличная, но его сигналы так просто не разобрать. У меня ещё ком в горле стоит, а я должен понять язык жестов Менделя.
Проходит пара секунд, прежде чем я обнаруживаю, что зажал кнопку самолётного переговорного устройства для выхода в эфир. Отжав её, в уши начал литься поток запросов от каждого из экипажей моей ударной группы. Дождавшись паузы, я решил выйти в эфир снова.
– Окаб, 206й, эм… взлёт произвёл, борт порядок, отход по заданию.
Ещё одна пауза, и вот уже слышу ошарашенный голос руководителя полётами.
– 206й, мы всё поняли, – растягивая слова, ответил он мне, а на заднем плане слышны отдельные смешки.
– Окаб, я 206й, точно всё поняли? – спросил я.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом