Спорный вопрос был улажен, все остались довольны.
– Саш, я заходила сегодня к Светочке в больницу и встретила там Соню, – обратилась Наталья к мужу. – Она сказала, что тебя просила прийти её соседка, баба Катя. Телевизор у них сломался. Соня говорит, что у неё тоже телик плохо показывает, наказала заодно и к ней заглянуть, посмотреть, в чём там дело.
– Хорошо. Будет время – навещу обеих, – выразил согласие Александр. – А как крестница себя чувствует?
– Удовлетворительно. Состояние вроде как стабилизировалось.
В субботний день Александр отправился к свояченице и её соседке без предупреждения. Ни Софьи, ни её соседки, Катерины Фёдоровны, дома не оказалось, зато на завалинке сидел бабкин зять Семён. Он страдал от тяжёлого похмелья. Этот пройдоха знал, где у тёщи припрятана поллитровка водки, но после недавнего скандала взять её без особого повода не решался. Увидев Сашу, Семён моментально воспрянул духом.
– Привет, Сань, – поприветствовал он Александра. – Идём в дом. Тёща предупредила, что ты должен прийти. Сказала, что ты пообещал ей заняться ремонтом телевизора.
Пока умелец устанавливал в удобное для ремонта положение телевизор, открывал заднюю стенку, Семён в нетерпении метался по дому. Едва Александр успел вытащить из сумки тестер, паяльник да канифоль с оловом и только-только настроился на работу, как страдалец, достав из-за шкафа водку, неожиданно предложил:
– Сань, давай выпьем по рюмашке. Ужас как голова болит с похмелья, а один я пить не могу.
У Семёна было такое мученическое выражение лица, что Александр сжалился и согласился поддержать его. Он лишь для видимости пригубил спиртное, на что тот не обратил особого внимания.
– Между первой и второй промежуток небольшой! – выпалил Семён, наливая себе следующую порцию и доливая Сашину рюмку.
– Всю до дна, всю до дна, – стал настаивать он после того как одним глотком опорожнил свою посудинку.
– А как же ремонт? – спросил Александр.
– Ерунда. Я сейчас махом его отремонтирую! – беспечно заявил так называемый хозяин дома и, прежде чем мастер сообразил, что он замыслил, поднял над столом телевизор и, сделав шаг, выбросил его в предварительно распахнутое окошко.
Раздался грохот обо что-то металлическое и звон разбивающегося кинескопа! Туда же последовала задняя стенка.
– Вот и вся недолга, – удовлетворённо сказал Семён изумлённому Александру. – Давай выпьем за то, что эта рухлядь больше никогда не будет ломаться! – предложил он, наливая себе третью рюмку.
– Я пасс, – отказался Саша. – Мне к Софье зайти надо. У неё тоже телевизор барахлит.
– Может, помощь нужна?.. Пока я в ударе?! – пошутил Семён.
– Да нет, благодарствую. Её телевизор практически новый, – произнёс Саша с усмешкой.
– Сонюшка менее получаса назад из дома ушла, наверное, к дочке в больницу отправилась, так что вернётся нескоро. Эх! Такую девушку ты у меня в юности увёл! С Сонечкой я бы сейчас совсем другим человеком был!.. Махнём по маленькой?
– Я уже сказал, что не буду. У меня ещё и дома дела есть.
– А я буду! – заявил Семён, прикладываясь к горлышку бутылки.
Он сделал один глоток и чуть не поперхнулся от зычного голоса тёщи, стоящей с метлой у порога:
– Мимо рыла смотри не пронеси!.. Нечистая ты сила! Ах ты, ирод проклятый! Ты почто телевизор разбил?! Зачем в окно выбросил? – накинулась бабка на зятя и принялась колотить его, бегая за ним вокруг стоящего в середине комнаты стола.
– Мам, ну что вот опять не поделили? – возмутилась вошедшая в дом её дочь Лидия.
– Благоверного спроси! Или ничегошеньки в глаза не бросилось у завалинки в палисаднике?.. Подхожу я сейчас к дому и вижу: распахивается окно и выставляется эта мерзкая рожа, – проговорила она, кивая на зятя. – Не успела я и глазом моргнуть, как из окна телевизор вылетел! Прямо на ведро с удобрением угодил – и вдребезги! Да чтоб в аду гореть этому алкашу окаянному, сволочу недоделанному! – высказала мать пожелание.
– Кончай пургу гнать, мамаша! Было бы из-за чего! Этому ящику в обед сто лет исполнилось, – успел вымолвить Семён и получил дворовой метлой по затылку.
– А ты его покупал, чтобы распоряжаться им? На новый телевизор денег заработал? – спросила с ехидцей тёща.
– Вот найду подходящую работу – и с первой же получки новый телик приобрету, – заверил зять.
– Как же!.. Работу тебе прямо на завалинку и предоставят! Ты её у Матрёны под подолом ищешь, что ли? Сериалы я теперь где, по-твоему, смотреть буду?
– Мам, этот телевизор и впрямь допотопный был. Давай купим новый, – обратилась к Катерине Фёдоровне дочь, становясь мрачнее тучи.
Упоминание о вдовой фельдшерице скорой помощи, Матрёне Дроздовой, которая младше её на пять лет, всегда нервировало её, было ей как кость в горле.
– На какие такие шиши? На мои похоронные денежки, да? А когда я окочурюсь, в половик меня замотаете да в могилу кинете, словно безродную бродяжку, так что ли?.. И никаких тебе проблем, никаких поминок, не так ли?.. Славно придумано, доченька! – завелась до предела возмущённая мать.
– Да ну тебя, мам! Ты ещё лет тридцать проживёшь. Умирать она собралась! А мы-то без тебя как? – произнесла Лидия с укором.
– Вот-вот! Жизни своей не мыслю без «любимой» тёщи! – подначил женщин Семён, взирая на них с наглой ухмылкой, за что едва не словил от бабки метлой по физиономии.
– Катерина Фёдоровна, поскольку ремонтировать здесь теперь нечего, то я ухожу, – привлёк к себе внимание старушки Александр. – Передайте, пожалуйста, Софье, чтобы завтра утром никуда не уходила. Я приду к ней часиков в девять, а может и раньше.
– Передам, дорогой, как не передать. Ты уж извини нас за устроенный здесь бедлам.
– Куда-то опять смываешься? – спросила Наталья мужа в воскресный день по окончании завтрака, увидев, что он одевается.
– Ненадолго. Я так и не взглянул на Сонин телевизор. У неё уличная антенна на крыше накренилась. Её надо выпрямить, а потом каналы настроить, по-видимому, в этом всё дело.
– Пап, разве крестная не сказала, что мы с ней собираемся пойти к Светлане в больницу в половине десятого? – выказала недовольство Настёна, услышав разговор родителей.
– Отправитесь чуть позже. Приходи к тете Соне часиков в десять. К тому времени я должен управиться.
Настя пропустила слова отца мимо ушей. Она явилась даже раньше оговоренного тетушкой времени. Антенна уже прочно стояла на положенном месте, а прислонённая к крыше лестница и распахнутая настежь калитка свидетельствовали о проделанной Александром работе. Девочка, сняв туфельки на крылечке, бесшумно вошла в дом, когда ее не ждали.
– Ну вот, все каналы отлично показывают, – услышала она бодрый голос отца. – Как себя чувствует Светик? – последовал его вопрос.
– Мог бы и чаще навещать в больнице свою доченьку, твою кровиночку, – упрекнула его её тётушка-крёстная.
Девочка собралась уже пройти в гостиную, да так и застыла на месте как вкопанная. Быстро опомнившись, она спряталась за отворенной зальной дверью.
– Вашу с Колей дочку!.. Не так ли? – напомнил свояченице Настин отец многозначительным тоном.
– Извини, случайно вырвалось. Я не забыла о нашем уговоре. Сейчас вот в чём вопрос: ты как генетический отец с одинаковой со Светой редкой группы кровью можешь понадобиться, если потребуется срочное прямое переливание. Я не теряю надежду на операцию.
– О господи! Ну почему именно ей досталась моя кровь!.. По-твоему, Наташа знает, что ни ты, ни твой бывший муженёк как доноры ей не подходите? А сам-то Николай в курсе?..
– Наталья думает, что у моего благоверного третья группа крови и резус отрицательный, то есть как у тебя и у Светы, тогда как у него резус-то положительный. До ухода от нас он думал, что у них с дочкой кровь одинаковая, а теперь я понятия не имею, знает ли он истину. Коля никогда не ходил со Светой по больницам, не видел её медкарту. Речь об её резусе у нас никогда не заходила, что было мне на руку. Я жила в постоянном страхе, что рано или поздно правда ему откроется. Это в какой-то мере побудило меня отпустить его на все четыре стороны. Мне хотелось избежать скандала. Я и деньги-то его не снимаю по той же причине. Если Светочкино сердечко не выдержит, если спасти её не удастся, я верну ему все его финансы до копейки…
Послышались всхлипы, речь мамы-Сони становилась всё более несвязной. Чтобы услышать её слова, Настя на цыпочках вышла из-за двери и придвинулась ко входу в гостиную, заглянула туда краешком глаза и увидела, как тётушка рыдает, уткнувшись в широкую грудь её отца.
– Сашенька, если бы ты только знал, как я раскаиваюсь, что не дождалась тебя из армии. Сейчас моя жизнь была бы совсем иная!.. – запричитала она, а он обнял её, стал успокаивать нежными словами и ласкою.
Для своих почти двенадцати лет Настя была очень развитой девочкой, и кое-что понимала в генетической наследственности. Ей стало ясно, что её папочка является не только их с Павликом кровным отцом, а и Светиным тоже, что они с мамой-Соней держат это в строжайшем секрете ото всех окружающих. И в первую очередь от её родной мамы!
Незаметно выйдя на улицу, Настя пошла в сторону своего дома, роняя слёзы. У неё в голове не укладывалось как такое возможно: её папочка и родная сестра её мамочки – любовники! И они имеют общую дочку!
А Софья тем временем продолжала рыдать на груди у зятя.
– Ну, всё, всё… не рви мне душу. Я не могу видеть, как ты плачешь, – приговаривал Александр, гладя её светло-русые волосы.
– Саш, я была такая дура!.. Угораздило ж меня влюбиться в твоего брата!
– Мы все не властны над своими чувствами. Я думаю, что с ним ты познала истинную любовь. Да и я понял, как это любить по-настоящему, лишь когда вернулся из армии и стал встречаться с Наташей. Наши с тобой чувства оказались не столь глубокими, как мы себе воображали. Мы были совсем зелёные! Не понимали этого.
– Как знать, как знать. Я уже ни в чём не уверена, – проговорила Софья полушёпотом.
Александр взглянул на часы: было начало одиннадцатого.
– С минуты на минуту Настя должна прийти. Вы с ней вроде как к Светочке в больницу собирались, – напомнил он свояченице. – Тебе не следует показываться ей на глаза такой зарёванной.
А девочка, пройдя половину пути, в нерешительности остановилась. Она вдруг осознала, что не может не навестить сестру, у которой оказывается настолько больное сердце, что она может умереть в любую минуту. «Если не пойти к ней сейчас с мамой-Соней, Света расстроится, а волновать её нельзя ни в коем случае», – подумала Настя и повернула назад. Заходя во двор, она посильнее хлопнула калиткой, чтобы не застать отца и тётушку врасплох. Настя решила до поры до времени хранить их тайну, наблюдая за ними.
– Ты плакала?! – удивилась и встревожилась Софья, заметив следы слёз на лице племянницы.
– Что случилось, детка? Дома всё в порядке? – всполошился отец, собирая свои инструменты.
– Всё нормально. Просто я с задавакой одним повздорила, – придумала Настя.
– Опять Димка Смирнов достаёт?.. Сама справишься или требуется моё вмешательство? – поинтересовалась тётушка.
Она знала, что этот мальчик увлечён Настей и частенько цепляется к ней, чтобы привлечь её внимание.
Девочка отрицательно мотнула головой, не проронив ни звука.
– Тогда умойся, а потом пойдём к Свете.
Настя нашла в себе силу воли хранить секрет отца и крёстной, но их тайна запала ей в душу и волновала её постоянно, не давая покоя. Она стала прислушиваться к разговорам взрослых. Ей очень хотелось разобраться в сложных отношениях межу близкими ей людьми. Учась уже в одиннадцатом классе, Настёна со Светой стали однажды свидетельницами беседы Натальи с приехавшей из далека престарелой родственницей. Их разговор мог показаться странным Светлане, но не Насте.
– Ох! Тётя Лиза!.. Здравствуйте!.. Сколько лет, сколько зим мы не виделись! – воскликнула обрадованная Наталья, впуская в дом пожилую женщину.
Она обняла её, поцеловала в щёчку.
– Да, милая. Почитай восемнадцать годков здесь не была: с тех самых пор как нелёгкая дёрнула меня отправиться с мужем на Камчатку. Ужас как боюсь летать на самолётах. Эти адские аппараты то и дело разбиваются! Я уже и не чаяла побывать в родных краях, но дочка с зятем, выйдя на пенсию, вдруг надумали в Казань переехать. Мне пришлось отправиться с ними!.. Не оставаться же там одной из-за боязни летать.
Наталья помогла старушке снять верхнюю одежду, провела её в гостиную, где Настя со Светой готовились к выпускным экзаменам.
– Девочки, у нас гостья! Это родная сестра вашей бабы Вали, Елизавета Кирилловна, – представила она им свою тётю.
– Какие красавицы твои доченьки. И обе почти на одно лицо! Сестрица не писала, что у вас с Сашей двойняшки народились, – изумилась пожилая женщина, приходя в восторг.
– Неужели девочки так похожи? – спросила Наталья.
– Очень. Ну, внучки, сказывайте кто из вас кем является.
– Одна из них Сонина дочка, а другая моя, – пояснила племянница.
– Надо же! А ведь как похожи! Они, словно как родные сёстры! Валюша покойная писала, что у Сонюшки родилась девочка. Ну-ка, попробую определить, которая из них чья, – сказала Елизавета Кирилловна, шаря по своим карманам в поиске очков.
Девочки и Наталья застыли в ожидании её умозаключения.
– Эта красавица твоя дочь, а эта Сонина, – заявила бабка, указав сначала на Свету, потом на Настю и, конечно же, ошиблась.
– Насть, поставь, пожалуйста, чайник кипятиться, тетю Лизу угощать будем, – попросила Наталья дочку, усаживая гостью на диван и присаживаясь с ней рядом.
– Неужели ошиблась?! – изумилась пожилая женщина, приглядываясь к висящему на стене свадебному фото Натальи и Александра.
– Да, тёть Лиз. Дали вы маху!.. С чего вы взяли, что Света – моя дочь?
– Показалось, что эта девочка на мужа твоего больше походит, чем Настя, хотя и она тоже на него смахивает. А это не сынок ли ваш на снимке? – спросила Елизавета Кирилловна, поднимаясь с дивана и подходя к стене с семейными фотографиями.
– Да. Это наш Павлуша, – подтвердила племянница.
– Он – копия Александр! – сказала тетушка, сравнивая недавно присланный снимок Павла в армейской форме со старой фотографией его отца, где тот не на много старше сына. – У него волосы Сашины: светлые с золотистым отливом, собственно говоря, как и у Светы. Это и ввело меня в заблуждение. Ба! Да у них даже веснушки на носу одинаковые!.. Я твоего благоверного на пути к вашему дому встретила. Распознала его, но останавливать и заговаривать с ним не стала. Он меня, как видно, не помнит. Подумать только, столько лет его не видела, а даже без очков узнала!.. Вы с Соней до замужества похожи были. Да и у Саши с его братом по отцу имелось некоторое сходство, только у того волосы более тёмного, как мне помнится, русого цвета. Ваших девочек, не перепутали ли в роддоме? – пошутила бабка, не ведая, до чего может договориться.
– Сестрица на месяц позже меня рожала. Светочка появилась на свет семимесячной. Такая кроха была! Мама думала, мы её не выходим. У Сони ведь молока совсем не было, благо у меня его к тому времени стало более чем достаточно – вот я и выкармливала обеих малышек. У них волосёнки тогда были одинаково белые, но сами они совершенно отличались. Света росла худышкой, а Настя до трёх лет была пухленькой, потом худеть начала, стала шустренькая как живчик. Со временем у девочек стали схожие фигурки.
– В кого же Светочка уродилась?.. Я семейство Майоровых неплохо знаю. В их роду вроде бы все русоволосые да чернявые были, да и в нашем – златовласых предков вроде как не было.
– Софья сказала, что Света в Колину бабку по материнской линии пошла; говорит, что у неё рыжеватые волосы были.
– Видимо, так оно и есть, – произнесла в заключение тётка.
– Мама-Ната!.. Бабушка Маня торт несёт, – выглянув в окно, сообщила Светлана.
– Вот и славно. Как раз ко времени, – обрадовалась Наталья, – сейчас чай пить будем.
– Насть, как обстоят дела с заваркой? – поинтересовалась она у дочки.
– Настоялась, – сообщила девочка, выходя из задумчивости.
Разговор матери с бабой Лизой растревожил её. Уж она-то знала в кого уродилась сестричка, и это понимание вновь вывело её из душевного равновесия.
Девушки почаёвничали с Натальей и с двумя бабушками, затем Настя отправилась провожать домой Свету.
– Насть, как ты думаешь, а не может ли твой папа быть и моим кровным отцом тоже? – задала ей вопрос сестрица.
«Выходит, что рассуждения бабки Лизы озадачили её, зародили в ней некоторые сомнения», – подумала девушка, а вслух сказала:
– Ты несёшь несусветную чушь!
– А жаль! Я бы очень хотела иметь такого папочку. Да он мне и так как родной отец, – подсыпала Света ей соль на рану.
