– Нет, приятель, это не выход. Всё, что я сегодня заработал с картин, а это, заметь, на две тысячи больше, чем у тебя, заберёшь сегодня с собой.
Друг возмущённо посмотрел на меня.
– Даже не смей сейчас возникать! – громко перебил я его. – Я никогда в жизни тебе не прощу, если ты сейчас откажешься.
– Дэн…
– Это мои деньги, и я решаю, что с ними делать. Они тебе нужнее, чем мне.
Я знал, что, заставляя Даньку не отказываться от моей помощи, я задеваю его достоинство и самолюбие. Но мне всё равно, если речь идёт чуть ли не о выживании друга. Я понимал, что рано или поздно мы можем поругаться на этой почве, однако благополучие этого парня было для меня чуть ли не на первом месте.
– Сам подумай, – начал рассуждать я, – на сколько дней тебе хватит этих денег? С натяжкой дня на три? Тем более, не забывай, что будет с тобой, если поползут слухи. Лично я не хочу терять лучшего друга.
Данька прекрасно знал, что это сильный аргумент для того, чтобы он перестал сопротивляться. Это бы мой личный козырь, которым я частенько пользовался в таких случаях.
– Я тебе всё верну, – уверил меня друг.
Я лишь закатил глаза.
– Прекращай, Дань. Мы же друзья. Братья!
Друг улыбнулся.
– Маленькая поправочка, Дэн.
Я непонимающе уставился на него.
– Братья навек, – негромко произнёс Даня.
После того, как мы собрали баллоны, холсты и прочие инструменты для спрей-арта, всей нашей большой кампанией направились в гараж, который находился на окраине элитного района города.
Это было наше место – место, где пятеро ребят могут хоть ненадолго побыть самими собой. Помимо меня и Даньки наша группа состояла из ещё двоих парней – Ромки и Стаса, и одной девчонки – Ксюши.
Эти ребята – те самые Данины друзья, с которыми он меня познакомил после инцидента с угоном автомобиля. С первой же минуты нашего общения, я понял, что простота и открытость этих людей способна исцелить душу каждого. Они прекрасно знали, кто я такой, из какой семьи, с какими людьми привык общаться и проводить свободное время. Но это не оттолкнуло их, напротив, ребята упорно делали вид, что понятия не имеют, кто стоял перед ними. Так и родилась наша дружба.
Я разбирал оставшиеся в сумке баллоны с красками, пустые выкидывал в ящик, приготовленный Стасом.
– Дэн, слушай, а если нам использовать твой талант в нашем выступлении? – Стас перебирал мои холсты, раскладывая их по самодельным полкам. – Украсим сцену школы к нашему выступлению. Не зря же ты директрисе лапши на уши навесил по поводу декораций.
Я задумчиво посмотрел на Стаса. Парень поднял на меня глаза, привычным движением поправив очки на носу.
– Я не очень представляю, как это будет выглядеть, – я бросил очередной пустой баллон в ящик. – Я, конечно, могу создать декорации, но как сделать так, чтобы они сочетались со всеми выступлениями, которые будут на мероприятии?
Стас задумался, но я прекрасно знал, что друг скоро даст ответ. Этот парень действительно был одним из самых умных людей, которых я когда-либо встречал, но он, отнюдь, не ботаником. Стас был очень весёлым парнем, добрым, всегда мог подбодрить, если человек нуждался в этом. Его внешность тоже была по-своему уникальна: выше меня на целую голову, худощав, карие глаза спрятаны за аккуратными очками в крупной круглой оправе, русые волосы привычно торчат в разные стороны. Ещё одной явной особенностью Стаса был его голос. В детстве после тяжёлой болезни он повредил голосовые связки. К сожалению, до конца голос Стаса так и не восстановился. Он разговаривает с лёгкой хрипотцой. По началу, я обращал на это внимание, а потом привык. Теперь даже не представляю Стаса без этой его, как он говорит, «изюминки».
– Пока не знаю, – ответил друг. – Но у меня уже назревает идея.
Я невольно бросил взгляд на Даньку. Казалось, он абстрагировался на какое-то время, как было всегда, когда он брал в руки гитару. Он наигрывал неизвестную мне мелодию, скорее всего, его новое сочинение.
– Как думаете, у нас получится осуществить задуманное? – Ромка расхаживал по гаражу туда-сюда. – Просто, подумайте сами, чтобы завоевать симпатию слушателей, нам нужна верная подача.
Ромка в своей манере пригладил пятернёй тёмные волосы. Он всегда так делал, когда думал о чём-то серьёзном.
– Нам нужна красивая история, – продолжил друг, – что-то, что заинтересует людей.
– Я знаю! – Ксюша Юркевич вскочила со старенького кресла. – Пускай Даня со сцены признается Лиле в любви. В шоке будут все!
Данька поднял на нас изумлённые глаза, а мы, с вою очередь залились смехом. Ксюша… Такая она у нас юмористка!
– Да ну вас! – бросил нам Даня.
– И то верно, Ксюш, – обратился я к ней, – зачем мучить нашего неисправимого романтика? Ему проще забраться к ней в комнату через окно, держа в руках букетик помятых жёлтых тюльпанов и кричать на всю округу о своей любви.
Не успел я начать смеяться, как заметил, что в меня со стороны Дани летит декоративная подушка.
Это рассмешило всех.
– Не давите на больное, – сказал Даня, снова перебирая пальцами струны гитары.
– Да брось, брат! – я закончил перебирать баллоны. – Рано или поздно ты должен ей сказать.
Друг серьёзно посмотрел на меня, и этот взгляд мне совсем не понравился.
– А ты бы сказал, будь на моём месте?
Молчание. Кажется, мои слова были лишними.
– Пойми, Дэн, даже, если я скажу ей о том, что чувствую, что это изменит? – в его голосе скользнули грустные нотки. – Она из богатой семьи, её родители очень влиятельные люди в нашем городе и за его пределами. Сама она привыкла ко всему самому лучшему. А я что могу ей дать? Ничего.
Данька опустил глаза в пол. Воцарилось угнетающее молчание.
Я не хотел, чтобы друг поник. Я знал, как ему дорога Лилия Соловьёва, знал, сколько лет он мечтал об этой девушке, знал, насколько искренни его чувства к ней. Я завидовал другу белой завистью, потому что сам никогда не знал, каково это – по-настоящему влюбиться и не дать угаснуть этому чувству спустя много лет.
И тут Ксюша зашла за стул, на котором сидел Данька, и обняла его. Её длинные рыжие волосы спустились волнами по его плечам.
– Не переживай, дружище! – произнесла она. – После вашего выступления девчонки не дадут вам спокойно жить, потому что никогда не прекратят ходить за вами толпой, вымаливая автографы, вламываться в номера гостиниц во время гастролей и создавать фан-клубы в социальных сетях.
Данька улыбнулся, впрочем, как и все остальные.
– Лилька сама всё поймёт, – продолжила Ксюша. – Вот увидишь.
– Во всяком случаи, – протянул я, перетаскивая ящик с пустыми баллонами к стене, – я навсегда останусь твоим фанатом. Буду преследовать тебя до конца твоих дней, донимать своими дикими воплями на концертах и пихать тебе под нос все возможные клочки бумаги, какие только найду, чтобы ты запечатлел на них свои автографы. А потом, когда твоя популярность достигнет пика, я похищу тебя и увезу на какой-нибудь необитаемый остров, чтобы ты был мой и только мой, – я театрально приложил руку к сердцу и закрыл глаза, еле сдерживаясь от смеха.
А вот друзья сдерживаться не стали – согнулись пополам от хохота, убирая с глаз возникнувшие слёзы.
– Дэн, я, конечно, всё понимаю, мы – друзья, братья, – Данька раскраснелся от смеха, – но это уже слишком. Могут быть проблемы.
– Ну, – протянул я, – тогда я получу известность в нашей стране, как человек, похитивший мировую звезду, а кличка у меня будет «Надзиратель Светил».
Домой я вернулся около десяти вечера. Старался не шуметь, чтобы не разбудить брата и сестру, но, как оказалось, эти маленькие проныры ещё даже не ложились. Алиса и Тёма носились по коридорам в костюмах индейцев и разыгрывали между собой сценку противостояния вождей двух племён.
Эти двое даже не сразу заметили моего прихода, вернулись в реальный мир, когда Алиса случайно столкнулась со мной и чуть не повалилась на пол. Я успел ухватить сестру и взял её на руки. Искусственные перья на её одежде щекотали мне лицо.
– Так, ребятня, а почему мы ещё не спим, а? – я приобнял прибежавшего Тёмку.
– Мама разрешила нам ещё немного поиграть, – Алиса обняла меня за шею своими маленькими ручками.
– Да? Мама, наверное, потеряла счёт времени. Кому-то завтра рано вставать. Не забыли, что у вас выступление на носу?
– Да помним мы, – махнул рукой Тема. – Можно нам ещё немного поиграть?
Его щенячьи глазки пытливо смотрели на меня.
– Нет, нет, нет, – со мной этот номер никогда не проходил. – Вам нужно ложиться спать. Сами мне потом спасибо скажете.
Брат и сестра пытались меня умолять, говорили, как сильно они меня любят и что я – самый лучший старший брат на свете.
– Давайте так, – я взял брата за руку, и мы втроём направились в сторону их комнат, – я с вами обязательно завтра поиграю в индейцев, если вы сейчас же ляжете спать. Договорились?
Алиса и Тёма переглянулись и одновременно кивнули головами.
Мои семилетние брат и сестра всегда были дружны между собой: они вместе играли, придумывали что-то, иногда и меня впутывали в свои истории. Эти близнецы – самое светлое и прекрасное, что есть в моей жизни. Я их безумно любил, знал, что они так же любят и меня. Ради этих двоих я был готов на всё, и я очень переживал, что однажды, когда они дорастут до моих лет, наделают таких же ошибок и доведут отношения с родителями до крайности, как и я когда-то.
Я помог Тёме и Алисе переодеться в пижамы, с большим трудом заставил их умыться и почистить зубы перед сном. Пока сестра, сидя в своей комнате, расплетала косы, я уложил Тёму, в очередной раз дав обещание, что завтра днём я обязательно поиграю с ними в индейцев. Потом я зашёл в комнату сестры. Она уже лежала в постели и ждала, пока её накроют одеялом – своеобразная детская привычка меня умиляла. Я выполнил её маленькую детскую прихоть и присел рядом с сестрой на край кровати.
– Где ты сегодня был? – спросила меня Алиса, натягивая одеяло чуть ли не до самых ушей.
Я ласково улыбнулся ей.
– Виделся с друзьями, – тихо произнёс я. – Помогал Дане с подготовкой к школьному концерту.
– А почему он больше не приходит к нам в гости?
Я не знал, что ответить ей на это. Раньше Данька был частым гостем в нашем доме, он играл с Алисой и Тёмой, возился с ними не реже меня. Всё это было до тех пор, пока отец не узнал, из какой Даня семьи. Он не хотел, чтобы его дети, в особенности старший сын, водились с теми, кто не имел определённого статуса в обществе. Мой лучший друг был обычным парнем, не знавший всех «прелестей» светского окружения, и моего родителя это сильно напрягало. Он переживал, что я совсем потеряю контроль над своими действиями и свяжусь не с теми людьми. Самое интересное заключалось в том, что отца совершенно не смущало моё общение с человеком, который по-настоящему до сих пор толкает меня на неприемлемые поступки – Юрой Линовским. А Данька, напротив, всегда следил за тем, чтобы я не попадал в плохие приключения. Но разве отец это поймёт?
Я снова улыбнулся сестре.
– Понимаешь, Алиса, Даня пока не может приходить к нам в гости так же часто, как раньше. У него много дел, учёба, подготовка к выступлению.
– Раньше такого не было! – она надула губки.
– Знаю, но скоро всё будет, как раньше, – уверенно соврал я. – Обещаю.
Я поцеловал Алису в макушку и выключил свет на прикроватной тумбе.
– Давай, засыпай.
– Спокойной ночи, Денис, – донеслось до меня, когда я перешагивал порог комнаты.
Я обернулся.
– Спокойной ночи, моя хорошая.
Я прикрыл дверь её комнаты и направился в библиотеку.
Как я и ожидал, мама сидела в уютном кресле, держа в руках толстую книгу – Биография Вольфганга Амадея Моцарта – не удивительно.
– Привет, мам, – я поцеловал её в щёку.
– Денис? – она будто вернулась из параллельного мира в реальность. – Я не слышала, как ты пришёл. А который час? – она положила книгу на стол.
– Почти десять.
– Так, – она вскочила с места, – пора укладывать детей.
– Мам, они уже спят. Я всё сделал.
Она расслабилась, казалось, спокойно выдохнула.
– Спасибо, милый. Завтра важный день, я…что-то переживаю.
Я недоумевающе посмотрел на неё.
– Подожди, почему важный?
Теперь она удивлённо посмотрела на меня.
– Отец тебе не сказал?
Я отрицательно покачал головой.
– Нет. Я его вообще сегодня ещё не видел.
– Поднимись к нему в кабинет. Он всё подробно расскажет, – она сняла очки и потёрла уставшие глаза.
– Мам, иди отдыхать, – я снова поцеловал её в щёку. – Я поговорю с отцом и тоже лягу спать.
Она кивнула, ласково улыбнувшись.
Оставив маму в библиотеке, я поднялся на второй этаж дома и остановился пере дверью кабинета отца. Постучал для приличия.
– Входите! – послышалось с той стороны.
Я вошёл в комнату. Отец сидел за столом и что-то активно печатал в своём ноутбуке. Вид у него был уставший, он даже не переоделся в домашнюю одежду, так и остался сидеть в деловом костюме.
– Привет, пап. Мама сказала, ты хотел поговорить.
– Да, Денис, проходи, садись.
