Отец попросил меня подумать хорошо, и я пошёл работать над одним из заказов. Он не знал, что решение уже было принято. Мне просто оставалось с этим смириться, загружая себя работой. Ещё до этого разговора я знал, что проблема с Эмилией была заключена не столько в ней, сколько во мне. Было страшно доверять самому себе счастье и благополучие кого-то настолько… хорошего. Поэтому, мне оставалось только согласовать и в голове, и в сердце, что лучшим решением будет оттолкнуть её. Но разговорам с ней я уже не доверял.
***
Прошло несколько дней после разговора с отцом и мне наконец удалось набраться смелости. Я стоял на парковке школы в ожидании окончания занятий. Пришлось напрячься, чтоб узнать расписание Эмилии и точно знать, что она увидит шоу. На душе было тяжело, но мне удавалось отгонять мрачные мысли. Это к лучшему. Я не заслуживаю кого-то вроде Эмилии и хорошо бы, если она поймёт это сейчас.
Часы показали три после полудни и сразу же по всей территории прозвенел звонок, оповещающий об окончании уроков. Школьники ещё не начали выходить, но моя рука уже сомкнулась вокруг талии Мередит. Девушка училась в выпускном классе и прогуляла ради нашего маленького плана. Она согласилась на это, не зная настоящей причины, потому что хотела показать своему бывшему парню, что она не останется одна после того, как он её бросил. Я же выбрал её, потому что шоу должно быть убедительным, и Эмилия на за что не поверит, что мы случайно оказались на парковке, если это не будет ученица школы.
Сладкий запах парфюма Мередит ударил в нос, как только она прижалась ко мне. На фоне послышался гул от толпы школьников. Я первый потянулся с поцелуем к губам блондинки в моих объятиях, собираясь оставить его сдержанным и целомудренным. У Мередит были свои мысли на этот счет. Она крепко обняла меня за шею, прижимаясь вплотную и провела языком по моей нижней губе. К горлу подступила тошнота.
После поцелуя с Эмилией казалось богохульством, что мои губы касаются кого-то другого. Или что её губы будут так же принадлежать не только мне. Мысли хаотично сменяли одна другую, оставляя меня стоять в ступоре. Снова эта картинка Эмилии во время свадьбы с другим заполнила мозг. Она сменилась множеством картинок других девушек и других поцелуев, которые рано или поздно навсегда сотрут её прикосновения. Мысль об этом сжала сердце в тисках. Я не был принцем, который нужен Эмилии. Но впервые мне пришло в голову, что было бы неплохо попытаться им стать. Постараться, чтоб чувства, что мы, несомненно, разделяем, сработали и привели к чему-то большему, чем разбитые сердца.
Я стал отталкивать Мередит, в надежде что ещё не поздно. Эмилия часто задерживалась после занятий, договариваясь с преподавателями о дополнительных заданиях или зависая в библиотеке. Мередит возмущенно посмотрела на меня, начиная что-то говорить. Но я не обратил внимания на её слова, из-за чего позднее добавил себе ещё один балл мудака. Моими мыслями завладели эти бесконечно голубые глаза, залитые слезами.
Эмилия стояла в двух метрах от нас, крепко сжимая руку находившейся рядом Присциллы. Она была бледной и не отрывала от меня заплаканного взгляда. Присцилла потянула её в сторону своей машины, когда я сделал шаг вперед. Я ускорился, но и девушки тоже, ловко ныряя между машинами.
– Санни, подожди!
Мой крик остался без ответа. Мой план сработал, но я и подумать не мог, что буду настолько сожалеть об этом.
Глава 5
Эмилия
Девять лет назад.
– Лия, нам надо собираться в школу, – крикнула Присцилла из-за двери комнаты. Она думала, что я спала. Смешно.
Было бы чудом, если бы этой ночью мне удалось сомкнуть глаза хоть на минуту. Но, стоило это сделать как перед глазами вставала та сцена, которая встретила меня на парковке школы. Стивен, прижимающий к себе Мередит Холл.
Казалось бы, мне пора привыкнуть к разочарованиям в своей жизни. Жозефина и Гектор предали меня, стоило мне появиться на свет. Два человека, что должны были любить и оберегать от всего мира, превратили жизнь в ад. А следом за ними это сделали Элиза и Генри, которые сначала дали мне надежду на хорошее отношение, чтоб отнять её в дальнейшем. Но почему-то именно от Стивена я такого не ожидала.
Он поцеловал меня. Это было так сладко и пропитано такой нежностью, что ещё несколько дней я ходила окрылённая. По десять раз пересказывала Присцилле каждую секунду этого момента. Она, конечно, закатывала глаза и повторяла, что это мерзость. Но её улыбка говорила мне, что подруга рада за меня. Как бы то ни было, Стивен зажег во мне надежду, чтоб, как и другие, в итоге разбить её на миллион осколков. К сожалению, он так же не разбил все мои чертовы чувства к нему.
Последним уроком вчера была история, с которой нас отпустили пораньше. Возможно, если бы не этот факт, то я бы пропустила это дерьмовое шоу на парковке. Нам задали доклад, который нужно было подготовить к началу следующей недели и с Присциллой под рукой я направилась прямиком в библиотеку. Мы выходили из школы с полными сумками книг и планами провести вечер за подготовкой к докладу. Когда я увидела Стивена и Мередит, не могла поверить своим глазам.
Всё тело окаменело в один момент. Глаза защипало от подступающих слёз, но я практически не чувствовала это. Лишь до боли вцепилась в руку Присциллы, тяжело дыша. Когда Стивен резко оторвался от девушки несколько предательских слезинок всё же скатились по моим щекам. Я позволила Присцилле увести меня подальше, всё ещё прибывая в прострации. Разумеется, доклад мы этим вечером не делали.
Отписалась Жозефине, что останусь у Присциллы ради совместного проекта. На деле мы смотрели фильмы ужасов, ели шоколад и делали друг другу маникюр. Не то что бы это сильно помогло. Поздно вечером я свернулась калачиком, положив голову на колени Присциллы. Она гладила меня по волосам, шепча какой Стивен мудак и как он меня не достоин. Подруга уснула через полчаса. Мне же не удалось это сделать.
– Я собираюсь, Прис, – громко ответила подруге, с тяжелым вздохом поднимаясь к кровати.
Быстро приняв душ и собравшись, я спустилась в столовую, где уже стоял завтрак. От мягких вафель шла тонкая струйка пара. Сладких запах распространялся по всему периметру комнаты. К горлу подступила тошнота. Отказавшись от вафель, я в три глотка выпила кофе и сказала, подошедшей Присцилле что готова. Она перевела взгляд на нетронутый завтрак.
– Я не могу тебе позволить стать анорексичкой из-за этого мудака, милая, – сказала она, вернув взгляд на меня.
– Просто поехали уже, мне кусок в горло не лезет, – когда Присцилла не сдвинулась с места, скрестив руки на груди, я добавила: – в школе за обедом плотно поем, обещаю.
Это её не сильно удовлетворило, но мы уже опаздывали к первому уроку и ей пришлось согласиться. Ехали молча. Я прислонилась виском к окну машины и смотрела на проплывающие мимо дома. Казалось, что в душе такая огромная дыра, что уже ничем её не заделать. Еще вчера мир был полон красок. Теперь не осталось ничего, кроме серого.
К первому уроку мы так и не успели, из-за пробки что образовалась перед въездом на парковку школы. Взглянув в зеркало заднего вида, я удрученно вздохнула. Ни один макияж не смог замазать следы бессонной ночи. А красные глаза буквально кричали о слезах и разбитом сердце. Просто прекрасно. Жозефина меня убьет, если узнает, как я выглядела сегодня в школе.
На парковке мы с подругой временно попрощались. Присцилле нужно было срочно заканчивать проект к третьему уроку и она, решив пропустить первые два, сразу направилась к библиотеке, что находилась в отдельном корпусе. Я же поспешила на занятия, пока моё опоздание не стало критичным. Шла быстрым шагом, не отрывая глаз от асфальта, когда уткнулась в твёрдую мужскую грудь. Нос наполнился запахом знакомого парфюма, от чего ноги неловко подкосились. Сердце забилось так сильно, будто собирается выпрыгнуть из груди. Глаза заволокло слезами, а я наивно думала, что выплакала всё что могла. Но стоило встретить его и вспомнить о том, что видела вчера, как они снова решили напомнить о себе.
– Нам нужно поговорить, – хрипло отозвался Стивен, пока я не смела даже поднять головы. В горле застряло рыдание, подавить которое стало жизненно необходимо. В этот момент поняла, что в лепешку надо разбиться, но не показать своих слёз. – Посмотри на меня, Санни.
Сил хватило лишь на то, чтоб судорожно покачать головой. Всё во мне противилось ему сейчас. Как он смел говорить со мной этим нежным тоном? Как смел называть меня Санни? Всего два дня до этого мне казалось это прозвище чем-то особенным. Я казалась чем-то особенным. Молчала, потому что знала, что голос будет дрожать. Рыдание сорвется с губ. Что будет слышна та боль, которая, по наставлениям Жозефины, должна быть спрятана глубоко внутри. Но я никогда не могла быть такой как она. Поэтому просто стояла и молчала. Позволила всему телу оцепенеть.
– Пожалуйста, Санни… – прошептал Стивен еле слышно и практически нежно обхватил мой подбородок, подталкивая его вверх. Сделала глубокий вдох, пытаясь игнорировать как сердце забилось ещё более гулко от контакта его кожи с моей. Как мурашки покрыли, казалось, всё моё тело от этого лёгкого прикосновения.
Неожиданно меня спас один из преподавателей. Не знаю, что он делал на парковке, когда занятия уже начались, но его «Клаусен, ты, кажется, должна быть на уроке» помогло мне избежать дальнейшего давления со стороны Стивена. Я дернулась и побежала к школе, так и не поднимая головы.
Уже у входа в корпус, обхватывая холодную ручку двери, я обернулась. Между нами было больше десяти метров. Когда наши глаза встретились, Стивен дёрнулся, делая шаг вперёд. Я покачала головой.
В момент, глядя на тот, как он стоит и смотрит на меня, я поклялась себе. Не скажу больше ни слова ему. Буду избегать встреч. Перестану следить. Не позволю ещё одному человеку в жизни ломать меня.
Я зашла в школу, а Стивен остался позади.
***
Восемь с половиной лет назад.
Стивен не собирался сдаваться. Шесть долгих месяцев я пытаюсь выкинуть из головы его и всё, что с ним связано, но он будто специально мешает этому произойти. Он пытался поговорить, а я продолжала молчать. Присцилла закатывала глаза и называла меня ребёнком каждый раз, когда становилась свидетельницей этому.
– Просто пошли его наконец. Или выслушай что хочет сказать, – говорила она как-то после очередной попытки Стивена поговорить со мной. – Бойкот устраивают дети в младшей школе.
Присцилла была права, как бы горько ни было это признавать. Проблема состояла в том, что теперь я молчала даже не из-за обиды. Она вымылась из меня слезами и тем с каким сожалением Стивен смотрел на меня каждый раз. Обида переросла в сжимающий сердце ужас.
Было дико страшно, что стоит мне заговорить с ним как раньше, то я сразу всё забуду и прощу. Снова открою ворота доверия, которое он сможет с легкостью растоптать. Меня достаточно унижали в жизни, но от Стивена я бы не пережила такого. Только не снова. А он действительно пытался всё наладить. Снова и снова старался поймать меня после школы или в городе около мастерской Венди. Чаще всего спасение приходило в виде присутствия Присциллы, которая стала около меня словно цербер. Она всё брала на себя. Кидалась на Стивена с фразочками вроде: «держись от неё подальше», пока я делала всё, чтоб избежать даже возможности разговора.
Она, как истинная подруга, осуждала меня только за закрытыми дверями.
И ей принадлежала идея согласиться на встречу с другим парнем. Присцилла считала, что только начав встречаться с кем-то я смогу забыть Стивена по-настоящему. И вот, сейчас, я сижу на первом в своей жизни свидание.
Картер учится в моем классе французского языка. Он был достаточно симпатичным и умным, чтоб его компания показалась мне приятной. Никогда не интересовалась спортсменами, но ситуация со Стивеном доказала, что моему вкусу нельзя доверять. Поэтому, когда высокий хоккеист, который ещё и читает что-то кроме инструкции к эксплуатации клюшек и коньков, пригласил меня на свидание, я согласилась. Оказалось, что парень давно наблюдал за мной, но боялся отказа, пока наконец не набрался смелости. Мы решили сходить в кино на популярную новинку и перед этим поесть пиццу в кафе неподалёку. Картер делал заказ сам, потому что я была всеядной, по большому счету.
– …и фруктовый чай, пожалуйста.
Я уже открыла рот, чтоб вставить своё мнение в выборе напитка, когда на наш столик легла тень. Глубоко вздохнула, увидев боковым зрением знакомую кожаную куртку Стивена. Он вальяжно уселся рядом с Картером, который опешил от такой наглости и вопросительно посмотрел на меня. Пожала плечами, показывая, что понятия не имею что Стивен забыл на нашем свидании. Придурок не дал даже шанса отношениям между нами и смеет портить моё первое в жизни свидание.
– Она любит кофе, идиот, – закатив глаза, сказал он. Внутри начало расцветать тепло, которое я быстро подавила. Какого черта ему помнить о моих предпочтениях? – Можешь идти домой, малыш.
Моя челюсть чуть до пола не упала от этого заявления. Стивен выглядел спокойным, будто эта ситуация и его слова были само собой разумеющимися. Волна гнева начала подниматься где-то внутри меня, подначивая осыпать этого наглеца проклятиями. Но я обещала не говорить ему больше ни слова, поэтому глубоко вздохнула и, натянув улыбку, перевела взгляд с несправедливо красивого лица Стивена на Картера.
– Не обращай внимания, он сумасшедший и уже уходит. – Немного выделила интонацией последние слова, попутно легонько пиная его ногу под столом.
А что? Насчет прикосновений никаких обещаний не было. Стивен лишь улыбнулся, кладя руку на спинку стула Картера.
– Ты вроде в хоккейной команде, парень? – обманчиво-легкомысленным тоном поинтересовался Стивен.
– Послушай, не знаю, что тебе нужно… – начал говорить Картер, заметно раздражаясь досадной помехе нашего свидания. Всё было безнадежно испорчено, потому что, даже если мы добрались бы до кино, то мои мысли точно были бы далеко не с кавалером. Чертов Стивен.
– Как думаешь, насколько удобно держать клюшку сломанной рукой? – перебил Картера он, заставляя меня сжать кулаки под столом. Да как он смеет?
Картер заметно вздрогнул и перевел на Стивена расширенные глаза. Я абсолютно не понимала, что, черт возьми, вообще происходит и какого черта творит этот придурок. Меня раньше никогда не приглашали на свидание и, хоть в моих мечтах напротив меня и сидел Стивен, я была счастлива согласиться провести время с милым парнем. Из этого могло ничего не получиться, но зато это позволило мне почувствовать себя желанной хоть кем-то. Этот вопрос стоял особенно остро, когда моя первая любовь предпочел засовывать язык в рот другой девушке после нашего первого поцелуя. И вот Стивен сидит здесь и снова всё портит.
– Сломанной окажется не только рука, если ты не будешь держаться подальше от Эмилии.
Все эти слова, которые не укладывались в голове, Стивен произносил ровным тоном. Картер ушел, даже не прощаясь, потому что наблюдение за мной издалека, очевидно, заняло у него меньше времени, чем борьба за успехи в хоккее. Хотя это было разочарованием. Одной угрозы было достаточно, чтоб Картера и след простыл, будто он не смог бы дать отпор, если бы Стивен действительно напал на него.
Или я просто того не стоила.
Как бы то ни было, участвовать в этом дерьмовом шоу и дальше, не было никакого желания. Я не понимала, что происходило в голове у Стивена и не собиралась выяснять. У него был шанс, который он предпочел спустить в рот Мередит Холл. Теперь он не имел права вмешиваться в мою жизнь. Именно поэтому я встала, собираясь уйти вслед за Картером. Он оказался трусливым придурком, но в тот момент мне хотелось догнать и поцеловать его. Просто чтоб губы Стивена больше не были единственными, что касались моих.
– Сядь, Эмилия.
Властный голос пригвоздил меня к месту. Мне не хотелось, чтоб он имел хоть какое-то влияние на меня. Приказывала себе сделать дальнейший шаг. Уйти к выходу из кафе, не оборачиваясь. Но реальность оказалась неподвластна мне. Я никак не предвидела, что моё тело, будто действуя по автомату, послушает его приказа. Опустится обратно на стул, будто так и должно быть. Не было желания даже думать с чем это на самом деле связано. С твердостью тона Стивена или с моими чувствами, от которых невозможно было избавиться.
Наши глаза столкнулись. Его серые были полны мрачных обещаний. Потемневший взгляд не сулил ничего хорошего, но одновременно в нем присутствовало что-то ещё. Какая-то мягкость и теплота, сосредотачиваться на которых было бы фатальной ошибкой для моего бедного сердца. Поэтому я проиграла эту игру в гляделки и перевела взгляд на окно, отказываясь признавать его существование. С губ Стивена сорвался вздох.
– Я скажу всего один раз и, надеюсь, эти слова хорошо уложатся в твоей умной голове.
С каждым его словом сердце стучало всё сильнее. Хриплый тембр достигал моих ушей и посылал разряды дальше по телу. Я не повернулась, и Стивен продолжил говорить, прожигая взглядом мой профиль.
– Я совершил чертову ошибку в тот день и сожалею о ней, о чем ты бы знала, не избегая встреч всё это время. Перестань вести себя как ребёнок и поговори со мной.
Это заставило меня посмотреть на него. Глаза сузились от сравнения меня с ребёнком. Это было позволительно Присцилле, но точно не ему. Губы изогнулись в горькой усмешке, когда я медленно покачала головой. Бровь Стивена чуть приподнялась, но в остальном его лицо осталось таким же бесстрастным.
– Хорошо, Санни. Будь по-твоему. – Он выставил ладони, будто показывая что сдается. Но когда следующие слова начали срываться с его губ, он уже не выглядел сдающимся. Скорее настроенным на битву всеми своими орудиями. – На самом деле, я хотел донести до тебя не это.
Его слова заставили меня нахмуриться. Взгляд упал на эти греховно-красивые губы, которые навевали определенные воспоминания. О том, как нежно они обхватывали мою нижнюю губу, чуть посасывая. Какой желанной эти губы заставляли себя чувствовать. Но сразу после этого разум подкинул картинку его поцелуя с Мередит, заставляя меня дернуться. Тем не менее, было уже поздно. Стивен проследил мой взгляд, и самоуверенная ухмылка расцвела на его лице. Серые глаза озорно заблестели.
– Если хочешь поцелуя, Санни, тебе придётся открыть этот красивый ротик и заговорить со мной.
Черт, он серьезно только-что это сказал?
Держу пари, всё моё лицо покраснело, учитывая какими горячими ощущались щеки. Это заставило меня немного опустить взгляд. Я ненавидела как его слова действуют на меня. Ненавидела, что и он это понимал. Поэтому все мои силы сейчас уходили на выстраивание стены между нами. Раз за разом прокручивала в голове сцену поцелуя с Мередит, снова и снова разбивая себе сердце. Было больно, зато сработало как ведро холодной воды.
– Вернёмся к сути дела. Ты, мать твою, не ходишь на свидания.
Руки под столом снова сжались в кулаки. Ногти оставляли болезненные следы на внутренней стороне ладоней, но это было единственным способом держать себя в руках. Стивен не имел никаких прав диктовать мне ходить на свидания или нет. Он не должен был звучать так по-собственнически, хоть это и заставляло мой желудок делать кульбит, а сердце биться быстрее. Не знаю, чего хотелось больше: разрыдаться или накричать на него, выплескивая весь гнев, что копился внутри. Но я упрямо продолжала молчать.
– Если я ещё раз увижу тебя с кем-то, то сломаю ему руку до того, как начну предупреждать.
Стивен встал, заставляя меня немного вздрогнуть, и подошёл к моему стулу. Я не ожидала, что он наклонится ко мне и втянет носом воздух так, будто не мог насытиться моим запахом. Может, если бы я предположила, что так будет, это дало бы мне время убежать. Или хотя бы оттолкнуть его. Таких «если бы» было предостаточно в моей голове, но реальность оставалась неизменной. Сидя, будто в трансе, я упивалась теплом его тела рядом и тонким ароматом парфюма.
– Надеюсь, ты поняла меня, Санни, – прошептал он, опаляя дыханием мою кожу, а потом снова сделал то, что мне снова не удалось предвидеть.
Его губы едва заметно коснулись моей щеки, вызывая вереницу мурашек по всему телу. Дыхание сбилось. Кровь закипела. Простое прикосновение будто выжгло все другие эмоции, заставляя меня сосредоточиться лишь на этом моменте. Одновременно хотелось, чтоб это прекратилось и продолжалось целую вечность.
– Позлись ещё немного, я не против. А потом мы пойдём на свидание, где я точно буду знать, что ты предпочитаешь.
Стивен оставил меня в том кафе одинокую и ошеломленную. Официантка вернулась, как только он скрылся из виду и только тогда пришло осознание, что она вообще куда-то неожиданно исчезла. Приглядевшись, я узнала в ней девушку одного из друзей Стивена, но никак не стала это комментировать. Мои мысли всё ещё были в полнейшем беспорядке. Попросив лишь стакан воды с лимоном, я выпила его практически залпом, расплатилась и выбежала из кафе.
***
Восемь лет назад.
Луч солнца, устремлённый точно в окно моей комнаты, ярко осветил незаконченную картину. Уже несколько недель мне чего-то не хватало для того, чтоб закончить её. Много сил уходило на учебу и, скорее всего, она и мешала моему вдохновению сделать долгожданный прорыв. По крайней мере, надеюсь, что дело в этом, а не в том, что впервые за очень долгое время я начала рисовать что-то кроме Стивена. То, что наше общение улетело в трубу после его обмена слюнями с сучкой Мередит, не означало что мои чувства так просто прошли. А до моего вдохновения не доходило, что он мудак и мы его больше не любим.
И так, на протяжение целого года я рисовала исключительно великолепные черты лица Стивена. Вернувшись со своего неудавшегося свидания полгода назад, я была так сильно зла, что подумывала уничтожить всё это. Прийти в себя и упорядочить мысли мне удалось лишь через несколько дней, когда моя дражайшая семья оставила меня в одиночестве. Благо, был выходной и у меня была возможность спокойно порисовать. Это всегда помогало мне сконцентрировать мысли. После практически суток размышлений я пришла к нескольким неутешительным выводам.
Моя влюбленность ни черта не прошла, как бы сильно мне этого ни хотелось. В качестве доказательства передо мной на холсте стояла картина, где был изображен Стивен, сидящий за столиком в кафе. Возможно, если когда-нибудь Жозефина действительно выйдет из себя достаточно, чтоб сжечь все мои картины, то эту я не стану прятать. Что? Самообман всегда был моей любимой защитной реакцией.
Второй вывод, хоть и согревал моё сердце, оставлял за собой след из горечи. Я нравилась Стивену. Он хотел со мной отношений. И это показало не только то, что он устроил в кафе с Картером. И не его слова о моих потенциальных свиданиях. Даже не тот поцелуй в щеку, от которого до сих пор горела кожа. Стивен не стал бы так стараться в течение полугода заговорить со мной, если бы был полностью равнодушен. Но это не означало то, что я могла позволить себе расслабиться.
Мне нельзя было позволять себе надеяться. Жозефина всегда говорила, что надежда – это опасное оружие при должном применении. И, как бы я её ни ненавидела, она во многом была права в конечном счете. Эта женщина презирала меня за излишнюю мягкость и яркое проявление эмоций, постоянно напоминая, что это помешает мне в этом мире. В их мире. Чего она не знала, так это то, что я не собираюсь становиться частью бизнеса или выходить замуж ради него.
Моя жизнь не принадлежала мне с момента рождения. Жозефина распланировала каждую минуту за меня. Как мне должно учиться, в каких предметах преуспевать особенно и на какие дополнительные занятия ходить. Выбор университета, будущего мужа или работы никогда бы не был предоставлен мне. Единственное, что было моим выбором – рисование. Жозефина любезно разрешила мне рисовать, чтоб использовать эту мою слабость, когда ей нужно было моё послушание.
Проблема всех тиранов в том, что они думают, что страх – самое сильное чувство, которым они могут удержать людей. Жозефина наивно полагала, что я побоюсь даже подумать не идти по её заранее расписанному плану. Вот только страх больше не руководит моей жизнью. Как бы это ни было иронично, в этом надо благодарить Стивена и Мередит.
Когда спустя несколько дней после их поцелуя, я наконец-то вышла из ступора и перестала жалеть себя, то поняла одну печальную истину. Страх – это всё, чем я стала. Люди в моей жизни позволяли себе переступать через меня, будто моя жизнь является мусором на их пути. И это должно было прекратиться.
Присцилла помогла мне поразмышлять над этим. Сбежать из-под надзора моей семьи будет непросто. Они вполне могли решить выдать меня замуж, не отправляя в университет. Именно поэтому позволять себе надеяться на Стивена сейчас было опасно. Он мог быть причиной не только моего разбитого сердца, но и разрушения всей жизни. Мой, глубоко спрятанный в душе, план на лучшую жизнь был под угрозой из-за него. И я не могла это допустить.
Поэтому следующие полгода моей тактикой стало не привлечение внимания. Стивен хотел, чтоб я не ходила на свидания? Сделано. Мальчики, в любом случае, не интересовали меня настолько сильно. Он всё ещё пытался заговорить со мной при каждом удобном случае, обрывками высказывая свою сторону этой истории. Итак, за почти шесть месяцев я наконец узнала почему язык Мередит Холл оказался у него во рту. Не то что бы это уже имело большое значение.
Стивен считал меня маленькой и невинной для него. Что было бы мило, если бы не способ, которым он решил держать меня подальше. Что случилось со старым добрым разговором? Ну, вроде того, на чем он сам весь последний год настаивает.
Думала, что раз теперь знаю всё полностью, наконец смогу рисовать что-то другое. Внутри уже не царапало от чувства, что я просто оказалась ненужной и, по всем законам, должна отпустить, забыть и рисовать давно забытые пейзажи и натюрморты. Но, судя по всему, с моим вдохновением по-прежнему было что-то не так.
Нет, это просто загруженность по учебе.
И да, самообман в качестве метода защиты, всё ещё упорно мной практиковался.
Взглянув с печальным вздохом на незаконченную картину, я поплелась на выход. Сегодняшний день в школе представлялся мне ужасно длинным. Присцилла, с её то сильным иммунитетом, подхватила какую-то инфекцию и решила остаться на несколько дней дома, чтоб отлежаться. Это означало, что я либо еду в школу на автобусе, от чего у Жозефины случится сердечный приступ, либо прошу Генри подбросить меня перед его учебой. И каким бы привлекательным ни был первый вариант, его я тут же отмела. Уверена, я успею заработать пару пощечин перед её инфарктом. А второй даже не маячил у меня на горизонте, потому что Генри мудак номер один в моей жизни. Так что, небольшая пешая прогулка, особенно при такой солнечной погоде, оказалась выходом из ситуации.
– Куда ты пошла так рано? – голос Жозефины остановил меня прямо около выхода.
Несколько секунд потратила на размышления о возможности сердечного приступа от прогулки пешком. К черту, с ней всегда лучше говорить правду.
– Присцилла не идёт на занятия. Решила не беспокоить Генри и дойти до школы пешком.
Надеюсь, мой голос не выдавал насколько мне на самом деле плевать на беспокойство брата. Жозефина поджала губы, как всегда, находя чем быть недовольной и оглядела меня с ног до головы. По телу прошлась знакомая дрожь от её испытующего взгляда. Я очень хорошего его знала. Она ищет любой недостаток в том, как я выгляжу или преподношу себя, чтобы высказать мне это в очередной гневной тираде. По крайней мере, сейчас мне не стоило волноваться о своем физическом благополучии. Жозефина знала, что у меня нет времени замазывать синяки на лице.
– Я еду в офис и подвезу тебя, – вдруг произнесла она, испустив тяжелый вздох. – Потрать освободившееся время на то, чтоб убрать волосы и поправить одежду.
Сердце пропустило удар. На машине до школы ехать максимум семь минут, если не нарваться на пробки. И это могло быть самым большим промежутком времени, который мы проведем с ней наедине с тех пор, как мне исполнилось семь.
