Страница 5 из 6
– Есть выживший, – голос Орива был усталым, – мальчик пяти лет. – на этих словах император, присутствовавший при нашем разговоре через связной аппарат, сморщился и прикрыл глаза. Рейв, которого я отозвал с границы, решив, что после Эрева война вряд ли будет выглядеть как обычные боевые действия, а его трезвая голова нужнее здесь, встал со стула и пришёлся до окна, где застыл соляной статуей.
– Он что-нибудь видел?
– Мальчик истощен, простужен и психологически травмирован, – холодно перечислил Орив, – он молчит. Чудо, что он дался мне в руки, потому что от солдат он отбивался как мог.
– Попробуешь его разговорить? – малыша было жаль. По слова Орива в Эреве был сущий ужас, и бедный мальчик все это видел, но также он мог видеть и что-то важное, и поэтому нужно попытаться его разговорить.
– Может считать его память? – спросил Рейв от окна, чуть повысив голос, чтобы Ориву было хорошо слышно.
– Гарет, ты действительно предлагаешь лезть в мозги маленькому мальчику, используя заклинание, которое и у взрослых порой вызывает необратимые изменения? – казалось голос Остева заморозит всех нас прямо через передатчик.
– Я предлагаю только то, что эффективно в данной ситуации, – Рейв даже не пытался оправдаться, полностью уверенный в своей правоте. Он повернулся и посмотрел мне в глаза, – можно попробовать усеченное заклинание, которое коснется только последних дней. Быть может для него это благо, что он забудет эти события.
– Ты уверен, что заклинание подействует как надо?! – все-таки вспылил Орив.
Вот поэтому я и не могу оставить кого-то одного из них после себя. Гарет приверженец радикальных методов, а Орив оценивает все через призму своего дара.
– Нет, – просто ответил Рейв, – но это наиболее действенно сейчас.
– Я против! – рявкнул Остев.
Георг, молчавший всю перепалку, неожиданно подал голос:
– Я поддерживаю магистра Остева. А вам, лорд Рейв, следует не забывать, что цена некоторых жертв может быть слишком высока. Помниться, у вас тоже есть дочь, – слегка прищурился император, а Гарет отвел глаза, – ничто в мире не стоит детской жизни. Этот малыш пережил достаточно за свою короткую жизнь. Привезите его сюда, магистр, – обратился он к переговорнику, – возможно, моя невеста сможет чем-то помочь, все же ментальный дар намного более щадящий, чем топорное заклинание.
Я с императором был полностью согласен. Есть вещи, на которые я никогда не смогу согласиться, и брать ответственность за эту маленькую жизнь я не готов.
– Слушаюсь, – просто ответил Орив.
– Орив, активируй портальный маяк. Я отдам приказ, чтобы вам открыли портал, как только уловят сигнал маяка.
Магистр Танаис Остева
Вечером мы ужинали в доме старосты. Магистр Патер договорился с Ярисом и Астой о завтраках и ужинах, обедали же мы у военных, которые с радостью делились походной едой.
За целый день удалось разобрать несколько листов записей, которые мы с Куртом взяли с собой, чтобы Мороф перевёл их. Ривирас освободился только к тому моменту, когда мы собирались возвращаться в деревню.
– Ривирас, что-нибудь нашёл интересного? – спросил Ларс Патер с аппетитом наворачивая томленую в печи картошку с мясом.
– Молодого человека долго пытали, потом заживляли травмы, и так несколько раз. Темным он так и не стал, – Мороф задумчиво ковырял вилкой. Он вообще был задумчивым этим вечером.
– От чего он умер?
– От истощения, – пожал плечами целитель, – невозможно постоянно подвергать организм стрессу, а потом, накачав чужой энергией, надеяться, что все пройдёт бесследно. Быстрое заживление не менее вредоносно, чем сама травма.
– А я думал, что именно так и рождается наш дар, – пробормотал себе под нос Зак Хорн, но Мороф все равно его услышал.
– Так, – кивнул мужчина, – только никто не знает, где проходит та грань, после которой либо загорается тёмная искра, либо человек умирает. Его астральные связи разрушаются под воздействием различных стрессов. Процесс восстановления не только в астрале, но и в физическом теле останавливается. И если дар пробуждается, то эта остановка минимальна, как передышка, а если нет, то человек – не жилец. К тому же немалую силу оказывает и психологическая сторона. Доподлинно известно, что тёмный дар также может пробудиться и от достаточно сильной психологической травмы, а в этом случае физического воздействия может не быть вовсе, – пожал целитель плечами.
– Получается, что все это эфемерно, – покрутил рукой в воздухе Патер, изобразив что-то воздушное. – Как же они тогда это делают?
– Мы не знаем, хоть давно исследуем собственный дар, – при этих словах Ривирас посмотрел на меня, и все как по команде тоже уставились на меня, а я замерла с не донесенной вилкой у рта:
– Что? – резче, чем собиралась, спросила.
– Ты можешь что-то добавить к словам Ривираса? – мягко спросил магистр Патер, сглаживая небольшую агрессию, возникшую за столом. Я даже удивилась, что Ларс Патер вообще может разговаривать таким тоном.
– Только то, что те, кто пытается повторить работу Корвана – полные психи! – я все-таки положила картошку в рот и начала жевать, не желая участвовать в этом разговоре.
– С одной стороны, казалось бы, они действуют наугад, а с другой ‒ ведь у них что-то же получается, значит есть какой-то алгоритм действий, чтобы повысить шансы на успех, иначе все это бессмысленно.
– Кстати, об алгоритмах, – я все же решила вмешаться, – Ривирас, ты можешь перевести несколько страниц с эльфийского?
– Записи Корвана? – заинтересовался Патер.
– Скорее перевод записей Корвана, которым теперь требуется перевод на тереский.
– Конечно, я посмотрю.
Дальнейший ужин протекал без разговоров. Все с удовольствием съели картошку с мясом и квашеную капусту, а потом запили душистым травяным чаем с пышными оладьями и ягодным вареньем.
Глава 6.
Лорд Дарий Торн
В последнее время в своём городском доме я бываю крайне редко, если не сказать, что вообще не бываю. Благо, что Кларисса уполномочена управлять домом самостоятельно. В доме родителей всегда было полно прислуги, и это неудивительно, ведь родовое гнездо герцогов Рейнванских впечатляет своими размерами. Теперь этой махиной управляет жена брата, родители умерли несколько лет назад. Зато у деда, как и у меня всего пара человек и небольшой дом. То ли это черта характера, то ли это что-то от оборотней, но в этом мы с дедом схожи. Поэтому я в каждый свой дом в Империи искал самых надёжных и самостоятельных людей, на которых можно положиться и не думать о мелочах. И в этом плане мне, бесспорно, помогала моя должность – мало кто отважится воровать у главы тайной канцелярии.
Вот и сегодня, когда я вошёл в дом, а в прихожей меня встретила Кларисса в своей подчеркнуто вежливой форме, то точно знал, что все в порядке и можно расслабиться.
– Клариса, приготовьте, пожалуйста, гостевую спальню.
– Конечно, лорд Торн, – чуть поклонилась эта невероятная женщина. Сколько она у меня работает, столько я и не могу понять, почему она такая? Жизнь у неё была непростая, но это не повод быть похожей на ледник. Кларисса никогда не интересовалась ничем, что бы я не сообщил лично, все словно проходило мимо неё. Вот и сейчас не прозвучало ни одного уточняющего вопроса.
– Еды так же следует готовить больше, а также необходимо будет готовить обед. Приедет мой дед, и пробудет пару дней, – все же решил пояснить ей свои распоряжения.
– Как скажете, – все тот же вежливо-холодный тон, – что готовить на обед? – даже вопросы задавались без проблеска интереса в глазах, которые были спокойны как воды Анрейского моря.
– Выберите по своему вкусу, дед также непривередлив, как и я.
– Хорошо.
И все. Молча развернулась и пошла выполнять указания. "Словно со статуей поговорил", ‒ хмыкнул я и пошёл в свою спальню. Надо хотя бы помыться нормально.
Отмокнув в ванной, хоть я и не любитель в ней сидеть, ко мне, наконец, пришло расслабление, пусть не моральное, но хотя бы физическое. Никто не может постоянно находиться в напряжении, и даже самому выносливому человеку нужен отдых. Эмоциональный прессинг продолжался бесконечно, но это уже просто мои демоны, с которыми, я надеюсь, мне поможет справиться дед. Кажется, что вот прямо сейчас нужно вскочить, куда-то бежать, что-то делать! Срочно, быстро! А еще лучше, чтобы это "где-то" было как можно ближе к Исе.
Я все чаще пытался препарировать свои чувства к ней, разделив их на свои до и после пробуждения крови оборотня. Но чем больше проходит времени, тем сложнее мне разобраться. И, честно говоря, я сам не могу уложить у себя в голове все эти чувства, которые теперь так ярко испытываю. Более того, иногда мне кажется, что они всего лишь иллюзия. Ведь так не бывает, чтобы из симпатии, пусть и сильной, словно по щелчку пальцев, разгорелся настоящий пожар из нежности, любви, страсти и тоски, будто кусок души оторвали. И при этом я отлично понимал, что она то всего этого не чувствует, и даже не знает, что мне без неё теперь не жить.
Я бы потешил себя надеждой, что от этого всего можно избавиться, да только мы с братом ещё в детстве, как потенциальные носители крови оборотней, изучали легенды этого народа. И везде и всегда исход один: если оборотень признал свою спутницу жизни, то он будет пытаться её добиться чего бы это ни стоило. Никогда и нигде не было такого, чтобы оборотень добровольно отказался от неё. И только если добиться не получится, то только тогда, возможно, со временем чувства угаснут. Но и тогда это будет совсем не просто и быть может больше никогда не повторится.
От этих мыслей, у меня разболелась голова, и совершенно пропал аппетит, хотя Кларисса наверняка уже накрыла ужин. Часы показывали всего девять вечера, но я просто завалился на кровать, прямо поверх покрывала и дал себе команду спать. Усталый организм с радостью отключился, и только последней мыслью было: "Только бы не было снов!"
И все-таки не зря я отозвал Гарета, утром от него пришло известие, что наметились как минимум две дворянские фамилии, которые могли помогать эльфам из столицы.
В Садалии, как и в любом крупном городе любой страны, существовала преступность, в том числе и организованная. Естественно с ней боролись не только городская стража, управления правопорядка, но и моя организация. Как известно, у этой змеи множество голов и если с главами помельче мы поступали, как и положено: сажали, казнили, отправляли на рудники – то крупную рыбу поймать было тяжело. А иногда и бесполезно, и даже бессмысленно, потому что иногда главы теневой сферы деятельности города приносили существенную пользу, за что естественно получали некоторые послабления. Конечно же, такие люди ничего не делали сами, поэтому поймать их за руку было нереально. И вот как раз Гарет и предложил пообщаться с теневыми хозяевами на тему того, что возможно они смогут пролить хоть каплю света на заговорщиков. Как это ни удивительно, но зачастую многие из крупных хозяев были вхожи в самые высокие аристократические дома и имели репутацию, к которой не подкопается и самый дотошный следователь.
Я давно знаком лично с половиной теневых хозяев столицы. И наша игра длится не один год: они проворачивают свои дела, я жду, когда кто-нибудь из них совершит ошибку. Впрочем, я давно понял, что, даже убрав одного босса, на его месте тут же появится другой. Так что этих мы хотя бы знаем, и даже можем в какой-то мере их контролировать, и совсем не факт, что кто-то новый не начнет устанавливать свои порядки, которые нас будут совершенно не устраивать.
На радостях от таких новостей, я выскочил из дома даже не доев нормально, просто покидал что-то там в рот, что поставила на стол Кларисса. У ворот, как обычно, меня ожидал тёмный экипаж с эмблемой моего ведомства. Запрыгнув внутрь, отдал команду кучеру трогать.
Теперь нужно решить, арестовывать и допрашивать, или следить, смотреть и слушать. И опять же, смотря чьи это фамилия, а то иные рода такого оскорбления могут и не простить, все же дворянское сословие по-прежнему сильно и всеми силами противится реформации Георга. Ладно, сейчас разберёмся.
Княжна Регина Ларенс
Я смотрела на маленького мальчика, который жался к высокому темноволосому с проседью мужчине, уроженцу юга Империи, только там у людей такой смуглый цвет кожи и необычный разрез глаз. Хоть мне не часто приходилось сталкиваться с людьми, но немного о выходцах из разных частей страны, в которой мне предстоит жить, я знала. И мальчик, и мужчина, оба были такими серьезными и строгими, а малыш, так вообще смотрел угрюмо исподлобья. Но в их глазах, я читала скорее недоверие, чем угрозу.
Когда Георг предложил мне попробовать помочь мальчику, который пережил, возможно, самые страшные дни в своей жизни, я ни минуты не раздумывала, и это не важно, что мой дар столь мал, что, скорее всего, реальной помощи я не смогу оказать, и не важно, что мальчик – человек, а не эльф. Главное, что это ребёнок, маленькое существо, которое беззащитно перед ужасами реальной жизни.
Я подошла ближе, стараясь держать дружелюбное выражение лица, и не делать резких движений:
– Здравствуй! – присела перед малышом на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Хочешь выпить со мной чаю с пирожными?
Мальчик сначала отрицательно покачал головой, но потом, когда я чуть качнула волосами, как бы невзначай открывая острое эльфийское ухо, он как зачарованный начал рассматривать меня, видимо с первого раза не распознал во мне эльфа. Мысленно улыбнулась, моя хитрость сработала, люди тоже не часто видят эльфов, поэтому оказалось так просто заинтересовать малыша. А ещё его реакция дала повод подумать, что он при нападении на город эльфов не видел, иначе ни за что бы так не отреагировал.
– Пойду, – тихо ответил он, – только пусть дядя Орив будет с нами? – полувопросительно попросил он, смотря снизу вверх на магистра Остева. С ним лично я знакома ещё не была, но заочно знала, что это один из ближайших помощников лорда Торна.
Мужчина кивнул и слегка улыбнулся мальчику, а я ответила, вставая и протягивая ему руку:
– Без проблем.
Мальчик неуверенно протянул руку и вложил холодную ладонь в мою. Я проводила их к кофейному столику в окружении двух кресел и небольшого диванчика, обитого золотисто-бежевой тканью. Вообще я специально выбрала самую светлую комнату во дворце. Здесь не было ничего тяжелого, давящего, вся мебель лёгкая, резная, светлых оттенков, стены светло-светло-желтые, на окнах лёгкий тюль, все для того, чтобы мальчик непроизвольно расслабился. Магистр устроился на диване, а мы с маленьким гостем заняли глубокие кресла. Малыш в нем просто утонул, так что из-за высоких подлокотников была видна только макушка со светлыми волосами. Но ему, похоже, в нем было уютно, он даже наоборот подвинулся вглубь, словно прячась в мягких недрах.
На столе стоял чайный сервиз с цветочным орнаментом и блюдо с несколькими видами сладостей. Я разлила всем чай, и, видя, как мальчик смотрит на пирожные, но не решается взять, подбодрила:
– Знаешь, я люблю прямо так есть сладости, – и, протянув руку, взяла небольшую корзинку из тонкого теста с джемом и кремовыми цветами, откусила и ободряюще улыбнулась ему, – без всяких там тарелок и ложек.
Малыш, посмотрев на меня, с робкой улыбкой придвинулся к краю кресла, чтобы дотянуться до сладкого и осторожно взял аккуратное пирожное из бисквита с прослойкой ягод и крема, и с удовольствием откусил кусочек, аж зажмурившись от удовольствия.
"Вот так, малыш, расслабься, тут никто тебя не обидит", ‒ медленно проговаривала я, используя самое сильное внушение, на которое только была способна. На самом деле, моего дара всего-то и хватало на вот такие слабенькие внушения, взрослый человек, такое даже не заметит, слишком слабое воздействие, да распознать лож. Ну, ещё при длительном присутствии могу влиять на эмоциональный настрой, но это практически нереально, потому что долго.
– Как тебя зовут? – решила все же попробовать начать разговор.
– Ильен, – запивая чаем сладость тихо ответил мой маленький гость.
– А меня Регина.
– А вы правда эльф?
– Правда, – улыбнулась такому вопросу.
– Тебе нравится в столице?
– Я не знаю, – пожал он плечами, опуская глаза в чашку.
– Мне пока не очень, – доверительно шепнула ему, ‒ я только недавно приехала. Тут все по-другому.
– Вы хотите домой?
– Мой дом теперь тут.
– А я не знаю где теперь мой дом.
Мне было нестерпимо жаль этого маленького человечка, ведь он ни в чем не виноват. Детство не должно быть таким. Вообще для эльфов уже многие годы дети – это святое, и мне стыдно за своих соплеменников. Я все могу понять, война – это война, тем более для нас она никогда не прекращалась, но это просто бойня.
– Не беспокойся, я позабочусь о тебе, – подал голос магистр Остев, и при этом с таким теплом посмотрел на Ильена, что я поняла, даже если мы захотим, то не сможем забрать мальчика от этого мага, и может это и к лучшему.
– Ильен, ты что-нибудь видел дома? ‒ осторожно спросила у малыша, понимая, что успокоить его больше я все равно не смогу.
Мальчик вскинул на меня свои темно-зеленые печальные глаза, взгляд которых был более чем серьезен. Он просто смотрел и молчал, и я думала, что он уже не ответит, а еще подспудно боялась, что вот сейчас в его глазах заблестят слезы. Ведь одно поговорить или поиграть с ребёнком, и совсем другое успокаивать маленького мальчика, оставшегося сиротой. Но нет, Ильен, что-то, наконец, увидев во мне, ответил:
– Нет. Мама, как услышала шум с улицы и крики, сразу же спрятала меня в шкафу и навалила сверху вещи, и сказала сидеть тихо-тихо пока она или папа не придут за мной. ‒ Мальчик говорил правду, но все же что-то утаивал, но это было что-то личное, не относящееся к убийцам. – Но они не пришли. И я сидел и ждал очень долго, было холодно и хотелось есть, но я боялся выходить, а еще неприятно пахло. А потом пришли солдаты. И вот.
Закончил он свой короткий и печальный рассказ.
– Ильен, ты видел кого-нибудь кроме родителей? Может ты все же выглядывал из шкафа? ‒ спросил магистр. Георг передал, что мальчик и с ним был неразговорчив, за несколько дней всего пара фраз.
– Нет, – интенсивно помотал головой малыш, – я боялся, – шёпотом ответил он.
– Ну, ничего, – заверила я его, – теперь все будет хорошо, – конечно, ему никогда этого не забыть, но со временем ему станет легче.
– Скажите, магистр, а в Садалии есть зверинец?
– Есть, – немного удивлённо посмотрел на меня мужчина.
– Тогда может мы с Ильеном сходим на него посмотреть? – мальчик оживился и попеременно смотрел на меня и на мага.
– Я думаю, это можно устроить, – скупо улыбнулся магистр.
Тем же вечером Георг пригласил меня на ужин. Надо сказать, что это уже не первый наш совместный ужин или обед. Как сказал правитель: "Надо же как-то знакомиться, нам ещё целую жизнь вместе жить". Вот и знакомимся, так сказать. Пока что все разговоры были на отвлеченные темы, про погоду и природу. Скорее всего, сегодня будет совсем по-другому.
И точно. Не успела я присесть за красиво сервированный стол, накрытый только для нас двоих в небольшой гостиной, как император сразу перешёл к делу:
– Что с мальчиком? – спросил Георг, аккуратно отрезая кусочки от стейка.
– Он ничего не видел. По крайней мере, ничего важного.
– Почему такая оговорка? – мужчина вскинул одну бровь и пронзительно посмотрел на меня. У Георга вообще очень пронзительный взгляд, от которого становится не по себе. И хоть я пытаюсь всегда выдерживать этот взгляд, но делать это совсем не просто. Думаю, что если покажу, как мне тяжело, то этот мужчина меня не будет ни во что ставить. А я этого не хочу. Не хочу оказаться в чужой стране, среди чужаков, да ещё и чтобы муж смотрел на тебя, как на пустое место, и тогда останется стать просто тенью, чтобы тебя никто не замечал. На роль полноправной императрицы я тоже не претендую, понимаю, что это невозможно, но хочу, чтобы со мной хотя бы считались. Быть придатком мужа и дома я могла и среди эльфов. Отец растил меня иначе.
– Я уже не раз говорила, что мой дар невелик, но все же в его словах было немного фальши, словно он утаил какую-то мелочь, что-то имеющее значение только для него.
