– Ну, в таком случае, наши искренние поздравления, – отозвался Марк.
Мама и Стив стали целоваться на виду у всех, а я отвернулась, чтобы меня не начало тошнить от этой ни хрена не умилительной картины.
Весь вечер наперебой они делились своими впечатлениями от поездки по Европе. Мама там бывала неоднократно с ее предыдущими кавалерами, но предносила все так, будто впервые видела Эйфелеву башню или Палаццо.
Верю ли я в их брак? Да, но временно. Стив скоро наскучит маме, и она найдет себе другого. Мне кажется, она не перестанет выходить замуж, даже если к последнему жениху к алтарю ее будут везти на инвалидной коляске. Единственный плюс во всем этом – она ничего не теряла. Наоборот, теряли мужчины. Мама в свои 48 лет была из тех женщин, которые выглядят моложаво, она практически как моя старшая сестра. Иногда, когда мы выбирались куда-то вместе, просила называть ее Каталеей вместо «мама», дабы не пугать молодых потенциальных ухажеров. Стройная, с коричневыми волосами до плеч, ростом около 167 сантиметров. Вся моя рыжина и рост перешли ко мне по папиной линии. Мама много вкладывала в свою внешность, а вот любовь к дизайнерским побрякушкам досталась мне от нее. Всю жизнь она усиленно работала, но примерно полгода назад решила, что хочет по полной наслаждаться свободой. Это не создавало мне никаких проблем, пока она успешно оплачивала счета своей матери Гретты за лечение.
– Еще один момент, – мама постучала вилкой по бокалу, – мы переезжаем в Лондон, – тут же объявила она.
У меня отвисла челюсть.
– Да, дорогая, не смотри так, ты знаешь, что работа Стива там, а не здесь. Я должна поддержать супруга.
Ох, подлиза. Она создает видимость заботы о своем будущем муже. Молодец! Иногда мне хочется аплодировать ей стоя.
– Будем видеться чаще, – она подошла ко мне и ущипнула за бок.
Кажется, мне заплохело. Я люблю маму, но провести больше пяти часов в неделю в ее компании – пытка, а с учетом количества ее свободного времени домохозяйки, она выжмет из меня по максимуму.
Я перенесла встречу с Греттой на воскресенье, поэтому она ждала меня. По заключению врачей бабушка находилась на второй стадии болезни. Умеренная деменция предполагала, что ей нужны присмотр и забота постороннего человека. Ее сиделка Феона (какое милое имя), женщина лет 45, прекрасно с ней ладила.
Сегодня бабушка была в плохом настроении. Мне даже показалось, что она меня не узнала, но уже через несколько минут расспрашивала о Марке, бурча вдобавок что-то невнятное. Трудно было понять, что происходит в ее голове, но я была терпелива.
Я провела много дней в ее доме, когда была младше, пока мама скакала на очередном жеребце где-то на берегу моря или в номере отеля. Она всегда учила меня быть сильной и давать отпор, говорить «нет» и оставаться верной себе. Не знаю, в кого пошла моя мама, но Гретта была верна своему мужу, скончавшемуся от несчастного случая на производстве, когда Каталее было всего 12 лет. Его ударило током. Видимо, шок, а затем затянувшаяся депрессия после потери любимого человека и стали факторами, позднее переросшими в болезнь, с которой сейчас нам приходится иметь дело.
Я проводила Гретту до столовой, потому что наступал обед, и передала ее в руки Феоны. Выйдя из здания и направляясь к парковке, я заметила знакомую фигуру. Встав на месте, я стала вглядываться. Это был Кристофер. Это был точно он. Он держал под локоть высокую женщину, одетую в длинное бежевое платье и легкий плащ с платком на голове. Рядом с ним шел доктор в белом халате и что-то говорил, оживленно жестикулируя руками. Мне не хотелось быть пойманной на слежке, поэтому я нырнула за дерево и продолжала смотреть. Женщина обеими руками вцепилась в локоть Кристофера и что-то говорила. Мне казалось, она плачет. Кристофер замотал головой, а доктор пытался оттащить даму от него. Но рука мистера Голдберга остановила мужнину в белом халате. Он взял женщину за плечи, что-то сказал, а затем поцеловал ее в лоб. Вместе они поднялись по ступенькам, а затем скрылись за дверями госпиталя.
Не знаю, чему я только что стала свидетелем, но это определенно меня не касается. Почти бегом я добралась до машины и покинула территорию.
Глава 7
Майя
В понедельник у меня был план: я должна найти зал для занятий йогой. Откладывать было некуда. Еще одна неделя без спорта – и я начну нервничать сильнее. За окном уже несколько дней стояла сухая августовская погода, но было всего +16, поэтому я отказалась от машины в пользу пеших прогулок. Немного осмелев, я перестала носить каблуки ежедневно, заменяя их лоферами или ботинками на толстой подошве. А сегодня я даю вызов: на мне белые кроссовки от Zara, красные широкие брюки и белый свитер. На случай катастрофы в виде гнева моего босса, в офисе у меня была запасная пара лодочек на невысоком каблуке.
Кристофер уже сидел за своим столом, когда я заняла рабочее место. Он помахал мне через стекло в знак приветствия, на что получил от меня кивок и легкую ухмылку. У меня было время проанализировать свое субботнее поведение рядом с ним. Он мой босс, и все его объятия, которые мне так понравились, предусмотрены трудовым контрактом, и это обговаривалось заранее. У него может быть личная жизнь, и если бы не мое любопытство, я бы ничего не увидела, да и не должна была! Может быть, они ушли из коридора и перепихнулись в одном из залов? Кто ж знает? «Так что делаем глубокий вдох и трудимся дальше, мисс Стоун!»
Проведя совещание с сотрудниками своего отдела и в очередной раз поймав на себе угрожающий взгляд Корин, я решила посмотреть, что пишут СМИ о прошедшем в субботу мероприятии.
Лучше бы я этого не делала! Кажется, выходка мистера Голдберга с обнюхиванием моих волос пришлась по вкусу желтым газетенкам. Заголовки пестрили: «Новая мода от Долкерс или как соблазнить босса за 5 минут», «Из офиса в постель: новый тренд от Долкерс». Были и хорошие статьи, гласящие о том, как трудно современной женщине в условиях патриархата, и что офисная одежда не должна скрывать сущность женщины, а подчеркивать ее сексуальность, не боясь при этом домогательств со стороны мужчин-коллег. Фонд, куда были отправлены деньги на помощь женщинам, благодарил лично Кристофера за его активное участие в сборе средств. Я переходила со ссылки на ссылку. Слава Богу, многие издания не транслировали то фото, где мы смотрелись слишком уж откровенно.
Сначала раздался стук в дверь, а затем в мой кабинет зашла Марша:
– Это фурор, девочка! – завизжала она. – Трудно представить, но мы превзошли все ожидания клиента! – Марша приподняла руки и задвигала бедрами в танце.
– Серьезно? Эти статейки про рыжую офисную развратницу – это фурор? – На моем лице была кислая мина.
– Пфф. Не переживай о них. Мартин уладит. К вечеру этих статей не будет, так что сохрани горячую фоточку с боссом себе на память.
– То есть вы всегда удаляете ненужный материал? – обнадеживающе поинтересовалась я.
– А как иначе в этом мире акул? Подчищаем хвосты. – Марша села на стул передо мной, – Кстати, подруга. Он там что, чихал тебе в волосы, чтобы не выглядеть глупо на камеру? – почти шепотом спросила помощница босса.
– Почти, – ухмыльнулась я, боясь признаться даже ей, что на самом деле Кристофер вдыхал мой аромат.
– Скажу тебе по секрету, – Марша обернулась на стеклянную стену, – Кристоферу понравился твой проект по косметической фирме Loss, контракт будет твой!
– О да! – заулыбалась я и дала «пять» Марше.
***
Пойти пешком в зал для йоги, чтобы уточнить время занятий для разного уровня групп и посмотреть их помещения, было опрометчиво. На обратном пути начался проливной дождь, а у меня с собой даже не было зонта. Я вымокла до нитки. Нырнув сразу в туалет, я попыталась высушить волосы в сушилке для рук, но все было тщетно. Мой джемпер вытянулся на мне, а я была похожа на облезлую мокрую мышь.
Не вылезая из своего кабинета до конца дня, я пыталась согреться, включив кондиционер. Кристофера не было на месте, поэтому, слава богу, видеть меня такой он не мог.
Все еще во влажной одежде я взяла такси, чтобы добраться до дома. К ночи мне стало нехорошо. Я нашла в своей скудной аптечке градусник. 37.2. Черт. Соскребя себя с кровати и накинув куртку поверх пижамы, я вышла до ближайшей аптеки, чтобы купить лекарств.
Всю ночь меня знобило и бросало в жар. Горло хрипело, мне было больно глотать. Наутро градусник показывал 38.3. В таком состоянии прийти на работу я не могла. Номера сотрудников, хранившиеся у меня в телефоне, были только рабочие. Единственный, кто мне писал с личного номера, был Кристофер. Я набрала ему сообщение:
«Доброе утро, мистер Голдберг. Простите за беспокойство. У меня жар, 38.3. К сожалению, вынуждена уйти на больничный. Попросите моих коллег все срочные дела отправлять мне на почту. Я постараюсь все сделать».
Ответа не последовало, поэтому к 9 утра я набрала в кабинет Марше, которая была расстроена сложившейся ситуацией, но заверила, что подстрахует меня. Также она оставила мне свой мобильный на случай, если мне что-нибудь понадобится, а ее не окажется на месте. Я старалась пить больше воды и спать. Но полноценно уснуть не получалось. Проверив почту, где висело несколько писем от сотрудников отдела, я быстро просмотрела их, и, отправив короткие ответы, захлопнула ноутбук.
Перебравшись на диван в гостиную, я включила телевизор, фоновый шум которого помог мне уснуть.
Стук вырвал меня из сна. Я думала, что мне показалось, но тройное «тук-тут-тук» повторилось. Звук шел от входной двери. На ватных ногах я побрела открывать.
На пороге стоял Мартин.
– Кто тут больная? – просиял он своей улыбкой. – Я принес лечебный суп! Доброго дня.
– И тебе привет, Мартин Блум, – я отошла в сторону, чтобы впустить своего гостя. Мартин протянул мне пакет.
– А у тебя уютненько здесь! – мужчина сканировал взглядом мое скромное жилище.
– Располагайся, – сказала я и понесла пакет на кухню.
– Ты ведь голодна? – поинтересовался Мартин, присаживаясь на стул у острова.
– Угу. Кроме таблеток еще ничего не ела.
– Тогда я вовремя! И захватил обед на двоих.
– Спасибо! Сейчас разогрею.
Я стала выгружать ланч из пакета.
– Милая пижамка, Майя, – разглядывал меня Мартин.
– Очень уютная, – поддержала я. – Жаль, в таком виде нельзя в офис.
– Там справятся, не переживай. Тем более Кристофер с утра без настроения. Тебе повезло, что тебя нет.
– Что-то случилось?
– Без понятия. Но он какой-то злой. Бывает. Лично я привык.
– Кажется, я тоже начинаю привыкать, – ухмыльнулась я. – Тебе Марша сказала про мое состояние? – поинтересовалась я, засовывая чашку с супом в микроволновку.
– Нет, Кристофер. Он попросил приехать проведать тебя. А мне это в удовольствие! – улыбнулся мой гость.
– Не боишься заразиться?
– А что, у тебя что-то заразное? Птичий грипп? – он наигранно выпучил глаза.
– Ну нет, просто вчера я попала под дождь и сидела полдня в офисе в сырой одежде, стуча зубами от холода.
– Ясно. Производственная травма. Передам твоему шефу, – Мартин сузил глаза.
– Все нормально. Обещаю быть огурцом через день или два. Я редко болею.
Мы пообедали, и мне как будто стало легче. Мартин уехал, а я написала Марку и девочкам, что заболела. Выпив чашку чая с мятой и мелиссой, я снова забралась под одеяло и проверила почту. Там было письмо от Марши. Она сообщала, что все статьи с тем фото удалены, но она сохранила себе его на память, потому что, цитирую, «уж больно вы там горячо смотритесь». Я вздохнула с облегчением и закрыла ноутбук, забралась под одеяло и снова уснула.
Проснувшись около 6 вечера, я обнаружила сообщение от Марка. Он едет ко мне. Мне казалось это лишним, но мое тело говорило об обратном. У меня началась ломка. Градусник показывал 39.5. Мне было плохо, кости болели и начинался кашель. Присутствие любимого доктора сейчас не повредит.
Марк привез целый пакет еды, приготовил для нас поздний ужин, но в меня ничего не лезло. Жар спал, а на его место пришла слабость. Кашель разрастался.
– Милая, завтра после обеда я должен буду уехать. Меня ждут на работе, – Марк гладил мои ноги, пока я лежала, распластавшись на диване.
– Я понимаю, все хорошо. Я справлюсь.
– Обещай, что если станет хуже, то ты вызовешь врача.
– Угу.
– Но то лекарство, что я привез, должно помочь.
Это было правдой. К утру мне стало лучше, а ночью я просыпалась всего несколько раз от приступов кашля. Температура была всего 37.2, и мне было легче.
Марк спал, а я переместилась в гостиную, чтобы проверить почту. Марша сообщила, что вчера поздним вечером был подписан контракт на Loss. Так что по возвращению меня ждет вдохновляющий проект, который я заполучила сама.
Около 11 после завтрака мы уселись у телевизора за просмотром сериала про медиков. Марк бурчал, видя одни лишь косяки режиссерской работы и сценаристов.
– Зачем снимать то, в чем не разбираешься? – сетовал он.
– Может переключим? – предложила я. – А то у тебя сейчас тахикардия начнется.
Раздался звонок в дверь.
– Я открою, – остановил меня Марк.
Мы никого не ждали.
– Добрый день, – послышался голос моего начальника. – Майя дома?
– Добрый день, а вы кто? – спросил Марк.
Я вскочила с дивана.
– Я Кристофер Голдберг, ее работодатель, – он протянул руку Марку для приветствия. – А вы?
– Марк Ризби, ее парень, – ответил тот, принимая приветствие моего босса. – Приятно познакомиться.
– Здравствуйте, мистер Голдберг, – поприветствовала я нежданного гостя, выходя из-за спины Марка.
– Майя, как вы?
«ВЫ»? Это из-за того, что Марк здесь?
– Уже лучше, спасибо. Марша сообщила мне, что вы подписали контракт.
– Да, я как раз за этим и приехал. На реализацию достаточно сжатые сроки, поэтому вот, – он протянул мне папку, – для изучения, если вы в состоянии это сделать.
Я чувствовала смущение Кристофера. Обычно он уверен в себе, волевой и временами дерзкий. Но сейчас он как будто был не в своей тарелке.
– Спасибо, я обязательно этим займусь. – Я забрала папку. – Может быть, чаю?
– О, нет, спасибо, мне пора! Надеюсь скоро увидеть вас в офисе в полном здравии.
«Вас». Мне не нравится это слово.
Кристофер, который в последнюю неделю обращался ко мне на «ты» только что вел диалог исключительно на «вы»?
Марк захлопнул за ним дверь и повернулся ко мне. Я уже сидела на диване, открывая папку.
– Нужно поговорить, – серьезным голосом сказал мне мой бойфренд.
– Что?
– Я не хотел поднимать эту тему, пока тебе было плохо. Но вижу, тебе лучше. – Он подошел к журнальному столику, чтобы взять свой телефон. – Я прошу объяснить мне это, – Марк повернул свой телефон ко мне и на экране была та самая фотография меня и Кристофера.
Блин!
– Это фотография с благотворительного мероприятия в субботу, – сказала я.
– И?
– Что и?
