Пристроившись на безопасном расстоянии от двери, сжала лямку сумочки, посмотрела на Курта. Он стоял, уперевшись на стол, с закрытыми глазами и скрестив руки на груди. Морщился, и даже видно было, как он тяжело дышит. Что‑то ему не понравилось. Конечно, кому понравится, что кто‑то разбил ему машину. Правильно, каждый будет зол, а если это ещё и глава «Белой стаи», то мне определённо «повезло».
А когда он резко распахнул глаза, я даже чуть отпрянула ближе к стене, его взгляд меня напугал. Он с раздражением оглядел меня с ног до головы оценивающим взглядом, поморщился, а потом опять закрыл глаза и помотал головой.
У меня было такое чувство, что я для него сейчас как товар, который ему не понравился, и он зол из‑за этого. Чёрт, что за человек такой? Ну почему же брат именно ему разбил стекло, а?
Мне же оставалось только вздыхать. А что ещё сделаешь?
Разбитое стекло есть? Есть.
Решать это надо? Надо.
Как? Неизвестно.
От внутреннего моего монолога отвлекла открывающаяся дверь, причём очень резко открывающаяся, даже без стука. Я была очень довольна своей интуицией в данный момент, что отошла в сторону. А то не стояла бы тут живой и невредимой, а лежала лепёшечкой на полу.
– Босс! Мальчишка рвётся сюда. Говорит, это он разбил вашу машину!
И тот же охранник, который привёл меня сюда, втащил за шкирку моего брата. У меня аж дар речи пропал.
– Это я! Я разбил вашу машину! Сестра здесь ни при чём! – выкрикнул Сашка и метнув на меня испуганный взгляд, добавил: – Я буду отвечать за свой поступок!
Что я хотела сделать в данный момент с братом?
Во‑первых, прибить за то, что разбил стекло и не послушался, пришёл сюда. А во‑вторых, хотелось расцеловать за то, что не оставил сестру.
– Сашка! – взмахнув руками, бросилась к нему, хотелось отцепить от брата охранника, но проще оторвать ворот, чем отцепить его пальцы от одежды Сашки.
– Какая семейная идиллия у нас здесь… – сказал Курт и начал аплодировать нам. Оторвавшись от стола, сделал шаг к нам, но остановился, поморщился, смотря на меня, встал как вкопанный.
Нет, с ним точно что‑то не то! Не может же от меня так пахнуть, что он так морщится… Это ведь не так?
– Дружная семья у вас… – сказал с долей грусти Курт и взъерошил свои волосы. – Сначала сестра… – быстрый взгляд на меня и его лицо тут же исказилось, что он чуть отпрянул назад. – Покрывает брата за то, что совершил он. Потом брат, видимо, совесть загрызла, и он решил спасти сестру. Так? – закончил он, смотря в упор на Сашку, меня он показательно игнорировал.
Да что с ним? На парня ему приятней смотреть, чем на девушку, что ли? Он что, не той ориентации? Да нет! Чтобы такой вот мужчина. Мужские черты лица, никакой слащавости. Тёмные взъерошенные волосы и карие глаза, что, кстати, никак не увязывается с названием «Белая стая». А тело – прям гора мышц и ни грамма лишнего жирка, хоть он и в одежде, но через облегающую белую рубашку всё видно. Шикарный мужчина.
– Я… Испугался… – ответил брат и опустил взгляд на свои ноги. – Лина ни при чём здесь, пожалуйста, отпустите её. Я отвечу за свой поступок!
– Сашка! Всё нормально, я же сказала тебе сидеть дома. Зачем пришёл?
Я обняла его за лицо руками и всмотрелась в его глаза. Во взгляде не было уже того ребячества, а была уверенность и капелька страха. Как он мог так повзрослеть за тридцать минут?
– Значит, Лина?! – проговорил Курт. Я перевела на него взгляд, не отпуская при этом брата. Теперь он смотрел на меня в упор и, не отрывая взгляда, сказал:
– Уже поздно… Сашка! Твоя сестра будет отвечать за твой проступок, – Сашка убрал мои руки от своего лица и хотел было возразить, но ему не дали. – И решения я своего не поменяю!
– Но почему? Я же пришёл и признался, значит, мне и отвечать!
– Ты не сможешь сделать то, что может твоя сестра.
– Что это значит?
– Ты не она! А теперь свободны, – сказал Курт. Он кивнул на дверь и направился к своему столу, но замер, вновь взглянув на меня, и добавил:
– А ты задержись‑ка.
Видимо, это мне было адресовано, раз смотрел на меня?
Охранник вывел брата, хотя тот и сопротивлялся.
– С завтрашнего дня будешь приходить сюда, в мой кабинет, каждый день ровно в пять часов вечера, – он сделал паузу и добавил: – И не стоит испытывать моё терпение. А теперь свободна! – не глядя на меня, сказал таким раздражённым голосом, что мне страшно было сказать, что я ведь и не успею сюда в пять вечера. Я только заканчиваю в пять, а добираться мне до клуба минимум сорок минут. Да и вообще, надо бы возмутиться, с какой это стати я должна являться сюда, как он добавил напоследок: – Да, и ещё! Одевайся посексуальнее, – опять осмотрел меня с ног до головы. – Никакой мешковатой одежды и вспомни про макияж.
Какова цель моего к нему визита, становится ясно, но я очень надеюсь, что это только мой мозг не так распознал его подтекст. На кой ему я, ведь у него полный клуб таких красавиц, что конкурс красоты проводить можно? Но вот это: «Одевайся посексуальнее и никакой мешковатой одежды» – это вообще что?
Выйдя из кабинета, я зачем‑то обернулась и увидела, как он, наклонившись на стол, двумя руками смотрит на меня, а в глазах мелькают разные эмоции – раздражение, разочарование, злость и надежда. Дверь уже закрылась, а я шла и оглядывалась на закрытую дверь.
Что он скрывает?
А вообще, зачем мне это знать?
Глава 2. Эвелина
Следующее утро началось с того, что я первый раз за три месяца работы проспала. Ещё бы! После вчерашнего вечера я еле заставила себя уснуть и выкинуть вообще из головы всё, что произошло там, в клубе. Но мозг прям не унимался, прокручивал и прокручивал все моменты. Что я только не делала: и ходила по комнате, и считала овец, и пила воду, и даже отругала себя за то, что попёрлась туда.
Вот ведь, почему я раньше не додумалась, что надо было идти в полицию и пусть уже они помогают разбираться во всём этом. Но тогда бы это висело в личном деле брата. Всё, мозг у меня закипел… И часов в пять утра я отрубилась, а через пару часов уже и будильник разбудил.
И вот, стою теперь я перед зеркалом, вся такая опухшая, взъерошенная и думаю: «Что же он сделает, если я вовремя не приду? Я даже боюсь представить, что!»
– Так, об этом вечером подумаю, а теперь просыпаемся и на работу, – похлопала по щекам и начала приводить себя в порядок.
Спустя сорок минут я уже была на остановке как огурчик, ну, точнее, как маринованный огурчик. Но не важно, главное, что я здесь.
Когда я приехала на работу, меня, как обычно, встретил запах кофе и носившиеся туда‑сюда сотрудники, которые, судя по всем предыдущим дням, просыпали каждый день. Ведь такая суматоха была каждый день.
Кофе!
Может, мне тоже выпить один стаканчик? Ну и что, что я его не люблю, но как иначе мне себя разбудить! Подошла к супермодной кофемашине и, нажав на кнопочку, ждала, когда кофе окажется в стаканчике.
Поднесла к носу свежеприготовленный кофе, вдохнула его запах и поморщилась. Нет, это я точно не смогу выпить, и отдала его только что прибежавшей подруге Насте, с которой мы вместе учились в универе, а теперь работаем в одной фирме, но в разных отделах.
– Ой, это мне, спасибки, Лина! Какая ты умница, позаботилась обо мне, – вдохнула запах кофе и блаженно отпила глоточек. – Божественно!
(Настя – Аська)
В общем, либо я какая‑то ненормальная, что меня воротит от запаха кофе, либо я не понимаю ничего!
В процессе работы сон понемногу начал отступать. Ещё бы, работа с цифрами требовала полную отдачу. Цифры не любят невнимательных: чуть зазеваешься – и сидишь, думаешь, а откуда вообще эта циферка вылезла.
Так и пролетел рабочий день.
И вот время уже почти пять вечера, и я начала нервничать.
Как он сказал: «Не стоит испытывать моё терпение». Ну что поделать, если работа далековато и до пяти. Вот и будет отговорка: мол, работаю до пяти, не смогла…
– Лина, ты скоро? Тебя ждать? А то я опаздываю на свидание, – вся такая радостная пропела Аська.
Везёт ей. Вот я тоже опаздываю на встречу, но что‑то радости мне это не приносит.
– Нет, иди, а то опоздаешь.
– Точно! – я кивнула ей в ответ. – Ну хорошо! Завтра тебе всё расскажу о нём, – обняла и выпорхнула из моего кабинета.
Я выдохнула. Эх, счастливая! Я даже иногда ей завидую, как она легко знакомится с парнями, а я вечно стеснительная. Конечно, кому будет такая интересна? Конечно, никому. Был, конечно, один, с которым было всё: и цветы, и конфеты, и кино, и прогулки по парку. Он был у меня первым, тогда мне было двадцать. Но не сложилось – ему стало скучно. С тех пор прошло два года, и у меня так и не было больше парня во всех смыслах.
С такими мыслями я даже и не заметила припаркованную дорогую машину возле нашего офиса. И когда оттуда вышел вчерашний охранник, я даже вздрогнула. Это как понимать?
– Опаздываете, мисс Эвелина! Нехорошо огорчать босса!
Я немного опешила от этого их обращения: «Мисс».
– Но… как узнали… Я только с работы…
– Неважно! Босс сам решит, что с этим делать! – сказал он и, ухватив меня за предплечье, усадил в машину.
– Куда вы меня собираетесь везти? Мне… мне надо переодеться, и вообще я… я не подписывалась на это!
– Как только вы решили вступиться за брата, сами на всё вот это и согласились…
– Но…
Сказать мне больше на это слов не находилось. Надо было десять раз подумать, чем соглашаться, и обговорить все пунктики. А лучше надо было составить договор. Ну почему я на юриста не отучилась… У них сразу такая бы мысль пришла, а у меня лишь одна мысль была: это ж сколько будет стоить починить машину? Цифры – цифры, одни цифры…
Когда мы подъехали к клубу, мне открыли дверь и повели всё по тому же пути. Хорошо, без лабиринтов‑коридоров, не заблудишься. Личности здесь тёмные находятся, никогда не знаешь, что у них на уме может быть.
Дойдя до опасной двери, сердцебиение моё участилось, что казалось, сейчас сердце выскочит и убежит куда‑нибудь отсюда подальше. Охранник постучал и, дождавшись ответа, впустил меня, но со мной не зашёл. Вот и на тебе. Даже не доложил боссу, что доставил в целости и сохранности.
Кстати, как они узнали, где меня искать и во сколько? Я боюсь подумать, что они ещё знают…
– Я как‑то неясно вчера выразился? – на меня не смотрит, но такое ощущение, что у него есть третий глаз, и вот им меня сейчас прожигает, а двумя другими изучает какие‑то бумажки. Вот лучше бы им, третьим глазом, прожигал бумаги, а на меня смотрел нормально двумя, как обычные люди.
– Я не могла раньше, я ведь заканчиваю только…
– Я же говорил тебе вчера про макияж и одежду!
Ах вот он о чём.
– Ну, на работу я не крашусь, а одежда вроде и так не мешковатая.
Он посмотрел на меня своими двумя глазами так, что я хочу забрать свои слова обратно про его третий глаз. Уж лучше бы им прожигал, чем вот так вот смотреть на меня своими карими, очень красивыми глазами. Отчего у меня по спине пробежали мурашки от самой шеи и до попы, и я прогнулась в спине, осанка теперь – что модели позавидуют. Да ему в армии надо командовать, тут даже слов не нужно, один взгляд – и все солдаты как миленькие. Или это я такая впечатлительная?
– Ну да, не мешок… – выдал Курт, когда прошёлся взглядом по всему моему телу, начиная с груди и заканчивая на ногах. – Тут уже ничего не поможет, – и опять уставился в бумаги.
Это как понимать?
Я посмотрела на себя в зеркало, которое даже не заметила вчера: оно висело прямо на двери во весь мой рост. Всё вроде есть. Ну да, не третий размер, а всего лишь почти двоечка. Ну и попа не орех. Но всё же есть! Фигура – почти песочные часы. Рост – сто шестьдесят два, небольшой каблучок, и почти сто шестьдесят шесть. Ну конечно, по сравнению с теми дамами, которых я видела вчера при входе в клуб, – да, я похожа на короткую палку. Ну какая уж есть, и менять ничего не буду! Посмотрела вновь на него, а он всё так же смотрит в свои бумаги и молчит.
Не знаю, сколько времени я так и стояла у зеркала на двери, а он смотрел в свои бумаги, иногда что‑то там отмечая. Эмоций на лице не было вообще никаких. Я уже начинала переступать с ноги на ногу, не привыкла я столько стоять на каблуках. Покосилась на такой мягкий диванчик, и так захотелось в него плюхнуться и вытянуть ножки, отчего я непроизвольно заулыбалась.
– И чего это ты улыбаешься?
От неожиданности я даже икнула. Вот надо было ему посмотреть на меня, когда я на него не смотрела. А ведь я его столько времени изучала, но ничего не смогла про него понять. Он как закрытая книга, причём красивая, очень красивая книга.
– Ни… ничего.
– М‑м…
И опять уткнулся в бумаги. Нет, он издевается надо мной! Я уже начинаю злиться. Хотя меня сложно вывести на такое чувство, но тут прям достал. Вот сейчас пойду и сяду на диван, и всё!
Только я решила сделать шаг в сторону моего спасения – дивана, как он встал из‑за стола и направился ко мне. Я даже покрепче вцепилась в лямку сумки, как будто меня это спасёт.
Он остановился на расстоянии двух метров и начал вдыхать воздух, нет, даже не вдыхать, а нюхать его. Боже, какая у меня фантазия! Зачем ему нюхать воздух‑то? Потом отошёл на один метр назад и опять начал вдыхать или нюхать, чёрт его знает. Но то, что он странный, опасный красавчик, – это я точно уже знаю.
– Ближе, чем на три метра, ты не должна ко мне подходить, пока я тебе сам этого не разрешил. Поняла?!
Я хотела уже возразить: я же не собачка какая‑то, чтобы мне вот так давали указы. Как он резко сокращает между нами расстояние и, прижавшись ко мне почти вплотную, смотрел мне в глаза. Его дыхание было таким горячим, а аромат его парфюма окружил меня. Его нос почти касался моего. Он стоял и вдыхал воздух, а потом прикрыл глаза и еле слышно прорычал. Серьёзно?! Я точно ведь слышала это рычание, как будто волк этот звук издал где‑то далеко отсюда, поэтому так было еле слышно.
Затем он резко распахнул глаза и прижал меня к себе ещё ближе, отчего я сделала резкий выдох. Упёрлась в его плечи и пыталась отодрать себя от него, но нас как будто склеили суперклеем.
– Что… что вы делаете?
– Тц… Тише…
И поцеловал…
Его губы и язык творили такое, что я даже не знаю, что со мной вообще происходит в этот момент. Я таяла в его руках. Он делал с моими губами что хотел, а я позволяла это. Ведь мне это нравилось, безумно нравилось. Курт всё наращивал темп и наращивал. Я уже не могла стоять на ногах, он меня буквально держал в своих руках. Мне ещё никогда в жизни не доводилось так целоваться. Да и не думала я, что так можно целоваться. Он точно не человек. Люди так не могут!
Когда он резко отстранился от моих губ, я начала хватать воздух. Если бы он сейчас отпустил меня, я бы точно рухнула на пол, но он держал, смотрел и нюхал. Нет, это не похоже на простое дыхание, он именно нюхает. Но что или кого?
– Юджин! – вроде негромко позвал, а этот Юджин уже вошёл в кабинет. Вот теперь буду знать, как этого бугая зовут. – Отвези её домой.
Её? Охранника по имени назвал, а меня, которую только что целовал так, что мозг до сих пор отказывается думать, – просто «её»?!
– Лина!
– Что?
– Меня зовут Лина!
– Я в курсе, как тебя зовут! – он расслабил руки, и я, чуть пошатнувшись, поковыляла к выходу.
