Настроение у Дженис немного улучшилось. Она шла и думала о Трине.
Трина была из тех, кого называли «обычными», а Дженис была «сверхстранной». Немногие обычные смогли выжить после Разрушения, но Трине повезло, она жила на месте их Максимы и поэтому не видела никаких ужасов, что творились за её пределами. Она просто знала, что мир медленно угасает и те, кто живет в разных Максимах, стараются найти способ спасти свой мир. Трина тоже была своеобразным изгоем, как и Дженис. Обычных в Максимах считали балластом, обузой и из некоторых Максим их даже изгоняли. А для обычных это почти всегда означало верную смерть.
Но отец Трины был предыдущим главой Максимы и мать Дженис всё же решила смилостивиться и оставить девочку в качестве прислуги. Трина в основном занималась готовкой и, надо сказать, готовила она просто восхитительно, особенно если учесть, что их обычный рацион был весьма скудным. Ведь еда в этом полуживом мире была главным сокровищем.
На этом моменте своих мыслей Дженис вспомнила, что не ела ничего со вчерашнего дня и пожалела, что не догадалась попросить у Трины принести ей что-нибудь покушать. Спускаться в столовую ей совершенно не хотелось. Дженис понимала, что её вчерашнее унижение, хоть и было совершено почти без свидетелей, но Лира наверняка успела в красках рассказать каждому об этом. Однако делать было нечего, без еды она была не способна к долгому мыслительному процессу, который понадобится для её работы, поэтому девушка поменяла курс и пошла в столовую, которая была на этом же этаже, надеясь быстро оттуда уйти.
На её удачу из столовой уже выходил Сэл с несколькими контейнерами, и увидев Дженис около дверей, молча отдал ей часть взятой с собой еды. Дженис тоже промолчала и лишь кивнула в знак благодарности.
«Если Сэл решил так сделать, значит действительно все разговоры только о вчерашнем» — Дженис пыталась не расстраиваться, пыталась убедить себя, что ей плевать на чужое мнение, но это было не так.
— Сегодня у нас по плану разгрести архив 542, — Сэл решил не поднимать тему вчерашнего события, — я не уверен, что мы справимся за сегодня.
— Придётся справиться, — Дженис успешно сделала вид, что не думала о вчерашнем, — после заката мне нужно помочь с отоплением в медицинском отсеке вместо обычной смены с нагревом воды для Максимы.
— И это ещё один шанс увидеть Эвелин.
— Верно, сегодня они в любом случае пустят меня туда, иначе не смогут вывести её из этого транса, тепла не хватит, — Дженис немного зловеще улыбнулась. — Понятно почему она лишила меня силы только до конца вчерашнего дня, иначе ей было это невыгодно.
Сэл благоразумно промолчал.
Зайдя в свой маленький кабинет, Сэл не сдержал разочарованный возглас и даже Дженис немного поморщилась от увиденного.
— Чёрт, я совсем забыл вчера сложить всё по местам, теперь среди этой помойки мы не найдём нужных нам бумаг. Сегодня точно не успеем ничего сделать.
После этих слов Сэл обречённо присел на пол и начал разбирать завалы, которые остались после их вчерашнего открытия. Дженис же, осторожно огибая кипы бумаг и коробок, подошла к своему уже восстановленному столу и положила на него контейнеры с едой.
— Мила здесь явно побывала, раз мой стол снова живой.
— Да-а, вот бы она ещё обладала силой мега-уборки и раскладыванию всего на свои места, — Сэл недовольно складывал бумаги в коробки, — тогда бы нам не пришлось по сто раз тут всё раскладывать и складывать.
Под грудой бумаг и коробок не было видно пола, но обшарпанные бетонные стены и серый от грязи потолок давали понять, что и пол будет примерно в таком же стиле. Ребят это ни капли не смущало.
Дженис вдруг пронзило внезапное озарение, от которого ей стало совсем не по себе.
— Вчера я отдала ей части дневника той девочки из этой школы, — Дженис обессилено рухнула на свой стул, — я была слишком зла и теперь у нас нет самой важной подсказки.
Сэл хмыкнул.
— Как только мы нашли эти бумаги и ещё до того, как я дал их тебе, я попросил Дрэга, чтобы он сделал копии, потому что боялся, что ты их сожжешь ненароком, — Сэл явно был очень доволен собой, — ну или сделаешь что-то тупое, как часто бывает.
— Сэл, ты самая невозможная заноза в заднице из всех, кого я знаю, — Дженис не удалось изобразить наигранную злость, и она расхохоталась, — я тебя просто ненавижу!
— Я тебя тоже ненавижу, — Сэл улыбнулся и достал те самые части дневника из потайного отдела своей рубашки, — я специально ношу их с собой, мало ли что случится.
— Правильно, молодец, — Дженис жестом остановила Сэла и не взяла протянутые бумаги, — будет лучше, если они останутся у тебя, и никто не будет знать об этом. Дрэг ведь не расскажет?
— На него можно положиться, — Сэл вдруг стал гораздо серьёзнее, — он понимает гораздо больше других, хоть и не гений мысли, так скажем, но знает, насколько важны эти документы. Плюс я единственный умею читать мысли в этой Максиме, так что переживать не о чем.
— Хорошо, если так.
Дженис наконец открыла контейнеры, которые для неё взял Сэл и спокойно смогла поесть. Еда выглядела не особо приятно: это была какая-то розоватая кашица с сомнительными добавками. Но ничего другого всё равно не было, плюс, на вкус она была гораздо лучше, чем на вид. После этого она присоединилась к коллеге, чтобы помочь расставить все документы на свои места. Это занятие затянулось до обеда и когда все лишние бумаги были сложены на свои места, они принялись разбирать архив номер 542.
— Дженис, кажется тут есть кое-что…
Сэл не успел договорить, как Дженис уже вырвала листы бумаг из его рук.
— Эй!
— Прости, — Дженис небрежно бросила извинение, но не отвлеклась от загадочных записей.
Эксперимент №19
Подопытная 29.
12 лет.
Описание эксперимента:
Лицо женского пола было подвергнуто электрическому вмешательству. Подопытная ощущала боль, но движение тела в результате вмешательства было типичным для данного типа вмешательства, не создавалось сверхволн и не было заметного изменения в поведении агентов, находившихся без защиты рядом с подопытной.
Результат эксперимента:
Эксперимент не принёс необходимого результата. Увеличение силы электрического тока привело подопытную в состояние клинической смерти. Агент Ц смог восстановить подопытную для следующих экспериментов.
Дженис почувствовала такое отвращение к этому листку бумаги, что откинула все части этих записей, которые забрала у Сэла, как минимум, чтобы случайно не поджечь их. Лицо Сэла выражало скорее печаль, чем отвращение.
— Когда всё только произошло, — тихо начал парень, — в Максимах ставили эксперименты над всеми детьми, что были в этой школе.
— Я знаю об этом, — огрызнулась девушка, — но знать не то же самое, что читать об этом, видеть это…
— Да, я понимаю, — Сэл терпеливо продолжил, — возможно это даст зацепку, понимание, что случилось…
— Этот архив из Максимы? — Дженис не дала договорить коллеге.
— Эээ, честно говоря, не знаю, совсем не уверен, что даже если это было найдено в Максиме это именно та самая в которой это произо…
— Хорошо, давай тогда будем предполагать, сколько на данный момент известных нам Максим, — и, не дав Сэлу ответить, продолжила, — сорок семь с нашей, верно?
— Да, наша как раз сорок седьмая, — Сэл сдержал раздражение, несмотря на то что его постоянно перебивали, — она последняя раскрытая, но что это даёт?
— Пока не знаю, но мне кажется, что это важно, — девушка нахмурилась, — и ни в одной, на данный момент существующей Максиме, не было зарегистрированных случаев пыток или экспериментов?
Сэл посмотрел на девушку с непонятным выражением лица.
— Ты думаешь, что они кому-то об этом расскажут?
Дженис закусила губу и глубоко задумалась. Она знала, что в первый год после Катастрофы люди, даже в Максимах, вели себя безумно. Все знали, что начало разрушения мира было положено в той школе для сверхстранных детей и многие оставшиеся в живых искали их, в надежде найти ответы на свои вопросы. И далеко не всегда они искали ответы гуманными способами. Люди как будто потеряли часть человеческого из-за ненависти, из-за злости, из-за горя. Все в этом мире кого-то потеряли и что самое страшное — слишком многие потеряли себя.
Только через год на всех снизошло очевидное озарение, что таким образом сложно чего-то добиться. Они только уничтожают единственных свидетелей, оставшиеся в живых, которые уже настолько озлобились на всех, что помогать явно не горели желанием. Пусть и не все. Сейчас на официальном уровне были запрещены пытки и эксперименты, хотя каждая Максима — отдельное государство, со своими правилами и разрешениями. Никто не будет рассказывать о своей Максиме больше, чем нужно и никто даже задумывался о предательстве, ведь все сейчас хотят лишь одного — выжить.
Разнообразные архивы находились чаще всего в заброшенных или разрушенных не из-за Катастрофы Максимах. Реже — в Разоре. Но никогда нельзя быть уверенным, что определённая часть Разора раньше не была Максимой. С момента Катастрофы или Разрушения прошло всего одиннадцать лет, но их мир продолжал разрушаться, появлялись новые разрывы пустоты, а иногда они возникали на том месте, на котором раньше существовала Максима. Раньше Максим было больше, но никто не знает насколько. Известно, как минимум, о восемнадцати, которые так или иначе были разрушены или перестали выходить на связь. Они могли быть, например, полностью отрезаны Пустотой, и скорее всего, живущие там давно погибли от голода, либо на их месте образовалась Пустота и Максима была полностью или частично поглощена ею.
Но иногда Максимы разрушались по абсолютно загадочной причине. Разрушались ли они от взрыва, от землетрясения или люди, жившие там, просто погибали по неизвестной причине? Такие варианты входят в некоторые подтверждённые восемнадцать случаев разрушенных Максим, и у многих была определённая теория, которая объясняла причину их внезапных уничтожений. Дженис была среди тех, кто поддерживал эту теорию, но она точно знала, что ни её мать, ни даже Сэл не принимают эту теорию всерьёз. Когда она поделилась ею с парнем, он закатил глаза и сказал: «Дженис, если бы это было так, то кто-нибудь бы точно остался в живых и рассказал бы об этом, и тогда это бы уже была не теория, а факт. К тому же это попросту невозможно, в Максимах всегда есть сверхстранные с боевыми способностями, которые смогут остановить любого, кто попытается напасть. Взять хотя бы тебя».
Теория заключалась в том, что сильнейшие сверхстранные, и скорее всего те, которые подвергались пыткам, спасаясь, разрушали Максиму вместе со своими мучителями. Теория трещит по швам, но объясняет всё, что только можно.
Пока Дженис была в раздумьях, Сэл просматривал все те бумаги, которые девушка сначала у него отобрала, а затем отбросила в сторону.
— Джен, посмотри на это, — Сэл очень редко называл её так, зная, что ей не нравится, но сейчас немного забылся, — я прочёл все части и про эту подопытную есть только два листа, остальные бумаги вообще о других…и они нам не помогут.
— Почему это? — Дженис рассеяно ответила парню, не заметив, что он сократил её имя в нелюбимую ею форму.
— Они, ну…в общем остальные не выжили после первого же эксперимента и в этой Максиме просто м-м избавились от них, не думаю, что чтение об этом поможет тебе.
Дженис ничего не ответила и молча взяла лист, про который говорил Сэл. Она доверяла его чутью, он очень хорошо чувствовал людей, их мотивы, их поступки. Наверняка огромную роль играла его способность читать чужие мысли, но ещё у него была отличная интуиция. Во многом именно благодаря его чутью они и оказались здесь, в сравнительной безопасности, поэтому Дженис редко спорила с ним. Хотя иногда и делала это, просто из какой-то вредности.
Развернув лист, Дженис поняла, что записи здесь неполные и нижняя часть листа была оторвана, и вероятно утеряна навсегда.
Эксперимент №99.
Подопытная 29.
13 лет.
Описание эксперимента:
С подопытной сняли наручники, повязку с глаз, отвели к выходу из Максимы и поставили её перед открытыми воротами. Все агенты были отозваны и отошли на безопасное расстояние, надев заслонные очки. Подопытная не проявила никакого желания к побегу и осталась сидеть в том же положении 11 часов, после чего была возвращена в камеру.
Результат эксперимента:
Успех. Предыдущие эксперименты под номером 33 и 67 показали, что подопытная была склонна к побегу и к жестокости. В эксперименте под номером 33 были ранены 2 агента, в эксперименте под номером 67 были убиты 3 агента. Эксперимент 99 показал, что сила воли подопытной была полностью сломлена и теперь можно переходить к следующей стадии экспериментов.
Эксперимент №100
Подопытная 29.
13 лет.
Описание эксперимента:
Подопытная была освобождена от наручников и выпущена мной из камеры. Уже через пару минут ею в заложники были взяты основные агенты Максимы, остальные агенты пытались оказывать сопротивление, но были повержены теми, кто был в заложниках.
Результат эксперимента:
Подопытная 29 победила, а я был убит. Она сказала моему сердцу остановиться, и оно послушалось её приказа. Я был плохим человеком и все, кто был в этом месте, были плохими людьми. Теперь все мы лежим мёртвые и заслужили это, а она смеётся, смеётся, смеётся…
На этом моменте запись оборвалась и у Дженис побежали мурашки по коже. Такое чувство, что там было написано что-то ещё, но она не понимала, что ещё такого мог написать по всей видимости мёртвый человек, которым управляли как…куклой. И после этих своих мыслей девушка почувствовала странную тяжесть в голове.
— Возможно он больше ничего не написал, — Сэл видимо прочитал мысли Дженис, — я думаю, что на этом листке, возможно, была другая важная информация, которую кто-то решил оставить себе.
— Я же просила не читать мои мысли, — Дженис потерла виски, — мне всегда не по себе, когда ты копаешься в голове.
— Прости, просто ты выглядела очень напуганной, — Сэл посмотрел на Дженис с явно наигранным виноватым выражением лица, — не скажу, что не буду этого делать никогда, но постараюсь делать это как можно реже.
— Хорошо хоть не даёшь обещаний, которые не сможешь исполнить, — всё ещё потирая виски недовольно прорычала Дженис, — осторожнее, а то я свою силу на тебе тоже могу начать использовать.
— Пустые угрозы, слишком уж ценный я член команды.
— Так, всё, закрыли тему, — Дженис нервно вскинула руки, от чего Сэл невольно дернулся, — иди к Дрэгу и попроси эти страницы тоже копировать, пока их никто не увидел.
Сэл решил ничего не говорить и, коротко кивнув, вышел из кабинета.
Дженис осмотрела кучу бумаг, которые опять были разбросаны по всему периметру кабинета, и поняла, что сейчас она уборкой заниматься не хочет. «К тому же, меньше шансов для Милы раскопать тут что-то, — злорадно подумала девушка, — правда, Сэл захочет меня прибить, абсолютно точно».
Дженис устало вздохнула и всё же решила немного прибраться, хотя бы ради парня. Ей предстояло идти в медотсек, чтобы прогреть помещения, но на деле Дженис очень хотела увидеть Эвелин и разузнать о ней побольше.
***
Дженис вышла из кабинета уже после заката. Она хоть и не планировала полностью убирать кабинет, но в итоге, уйдя глубоко в себя, машинально расставила все на свои места.
Она долго размышляла над новыми найденными фактами и думала, что они им дают. Даже по пути в медотсек Дженис в очередной раз проговаривала всю информацию и вела внутренний диалог, чтобы найти новую зацепку:
«Почти не сомневаюсь, что Максима, в которой это произошло, была какое-то время в запустении из-за того, что все обитатели погибли. Но что это даёт? Маловероятно, что девочка решила остаться в месте, где её мучили с горой трупов в придачу. Тогда куда она пошла? И жива ли сейчас? И сколько ей лет? Если предположить, что это происходило 10— 11 лет назад, как раз после Разрушения, когда пытки даже поощрялись, то сейчас ей должно быть где-то 23 года. И не совсем понятно, какой силой она обладает. Она, кажется, умеет останавливать сердце силой мысли, но я о таких способностях никогда не слышала. Хотя мало ли о чём я не слышала, способности бывают абсолютно разными. Но почему они завязывали себе глаза, чтобы защититься от неё? Что конкретно она умеет делать? Я что-то упускаю. Я точно что-то упускаю».
Почти выругавшись, Дженис в который раз пожалела, что не оставила записи у себя, чтобы ещё раз их прочесть. Сэл как ушёл к Дрэгу за копиями, так и не вернулся. Она сначала злилась на него, думая, что он решил её проучить и оставил уборку на неё, но сейчас она забеспокоилась.
«А что, если Мила отобрала у него записи и заодно его силу, подумав, что мы от неё что-то скрываем? — Дженис не могла отогнать от себя эти мысли. — Конечно, сейчас мы скрываем от неё находки, но в итоге нам всё равно пришлось бы рассказать, просто пока ещё рано, надо связать всё в единую картину.»
— Пссст!
Дженис резко обернулась и за углом увидела напуганного Сэла, который пытался привлечь её внимание.
— Ты чего тут делаешь?!..— Дженис повысила голос, но Сэл тут же закрыл её рот рукой, — ты чего? — уже шёпотом продолжила девушка. Сэл был ужасно бледным и дрожал.
— Дженис, я…прости, она забрала мои силы.
— Она ЧТО? — Дженис затрясло от злости, и она повысила голос снова, а затем перешла на яростный шёпот, — она узнала, что ты ходишь к Дрэгу и отобрала записи?..
— Что? — Сэл на секунду растерялся, будто вспоминая о чём речь, — а, нет, совсем не в этом дело.
Дженис ничего не понимала. Она никогда не видела Сэла таким…потерянным и напуганным. Он всегда умел держать себя в руках и редко показывал сильные эмоции.
— В чём дело? — опять прошептала Дженис, — объясняй уже, у меня нет времени ждать, пока ты там придёшь в себя.
— Такта тебе не занимать, как всегда, — Сэл закатил глаза, но уже взял себя в руки, — я искал Дрэга и случайно, ну, не совсем случайно, а просто мне показались диалоги интересными…
— Какие диалоги? — Дженис нетерпеливо прервала парня, — давай конкретику, без пространных описаний.
