Сэл посмотрел на неё осуждающим взглядом.
— Если хочешь, чтобы я рассказал, то помолчи и не перебивай, ок?
— Да, ок, обещаю не перебивать, рассказывай, — нетерпеливо взмахнула руками Дженис.
Сэл продолжил рассказ:
— Я пошёл в столовую, думая, что там я найду Дрэга, но на выходе стояли целители и говорили об Эвелин. Они меня не увидели, и я решил пока не показываться им на глаза и не лезть им в голову без лишней надобности. Я просто слушал. Они обсуждали поведение Эвелин, и оно казалось им странным. Похоже, что блокираторы, под действием которых она до сих пор была 11 лет, сделали её мозг ненормальным, необычным. Видимо она жила в своём мире, который создала себе сама. И они, пытаясь вывести её из-под воздействия блокираторов, получают очень странные результаты. Многие целители уже отказались там работать, а одна девушка вообще попыталась покончить с собой. Хотя прошёл только день, как Эвелин сюда попала! Но Мила хочет получить какие-то результаты, я не понял какие и они продолжают то ли эксперименты, то ли просто вывод её из-под действия блокираторов. Тогда я решил пройти в медотсек и послушать мысли Эвелин. Мне эта идея показалась отличной, я даже сначала не понял почему до сих пор Мила меня не попросила это сделать. И, кажется, остальные тоже считали моё присутствие необходимым. Я просто всем сказал, что меня послала Мила для чтения мыслей Эвелин и все спокойно меня пустили к ней, даже обычных проверок не потребовалось. Надо сказать, правда, что все были какими-то пришибленными и теперь я понял почему.
На этом моменте Сэл остановился и замолчал. Бледность, которая едва отступила, снова возвращалась к нему. Дженис было настолько непривычно видеть его таким, что она почувствовала укол вины из-за того, что заставила его говорить.
— Слушай, Сэл, если тебе трудно, то давай потом…
— Нет! — Сэл стал похож на сумасшедшего, — ты это должна услышать, иначе всё закончится плохо.
— Ладно, продолжай, — Дженис немного насторожила реакция Сэла, но она решила выслушать всё до конца.
Глубоко вздохнув, успокаиваясь, Сэл продолжил:
— Когда я зашёл, я понял, что что-то не так. С ней что-то не так. Я не знаю что, но она дергалась каждую секунду, в разные стороны. Это выглядело как будто она была одержимой. Мне стало не по себе уже в тот момент, но я решил идти до конца. Я буквально на секунду заглянул в её голову и.…и…увидел что-то ужасное. Мне никогда в жизни не было так страшно и плохо. Я, кажется, потерял сознание и пришёл в себя, когда надо мной стояла Мила и восстанавливала меня. Она сказала, чтобы я не лез куда не просят и сказала, что заберёт мою силу для моего же блага на неопределённый срок. Я не помню, что я видел в голове у Эвелин. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, мне становится так страшно и плохо, что…что я перестаю пытаться.
Дженис слушала конец истории уже сидя на холодном полу. Она не заметила, как приложила руки к губам и затаила дыхание, которого сейчас ей уже не хватало. Глубоко вздохнув, девушка прервала молчание после рассказа Сэла:
— Ты хотел мне всё это рассказать, чтобы я туда не ходила и не натворила глупостей, я поняла…
— Нет, не поняла, — Сэл уже говорил спокойно, — я хотел, чтобы ты туда никогда не ходила, чтобы все мы нахер выжили. Кажется, я начинаю верить в твою теорию про то, как бывают разрушены Максимы с помощью одного человека.
— Как минимум один пример мы нашли сегодня, — Дженис попыталась слегка изменить тему, — та девочка…подопытная 29 вроде как, всех убила.
— Ну это не подтверждено и вообще неизвестно что у неё была за сила, — к Сэлу возвращалась его обычная ворчливость.
— Так что конкретно за сила у Эвелин мы тоже не знаем, — Дженис на секунду задумалась, — знаем только, что её сила как-то связана с кошмарами и твоё состояние это подтверждает. Ну и ещё то, что её силу заблокировали ещё до Разрушения.
— Да, из-за того, что она кого-то убила, как мы прочли в дневнике, — Сэл ответил немного нервно.
— Про существование Эвелин знали вообще все ещё до того, как мы нашли эти страницы из дневника, — Дженис решила пока проигнорировать факт, озвученный Сэлом, — потому что записи об Эвелин на всеобщее обозрение выложила первая Максима.
— Да, но кажется умолчала о её способностях.
— Умолчала или просто не знала?
Сэл и Дженис посмотрели друг на друга и принялись задавать друг другу «вопросы и ответы для поиска истины», как они это называли:
— А что, если первая Максима сделала это только для того, чтобы заставить других её искать?
— Почему сами не искали?
— На Максиме, которая её найдёт, они бы проверили что это за сила
— Но Максимы нейтральны по отношению друг к другу, и никто точно нападать друг на друга не собирается.
— Да, но это неважно, они наверняка готовы были пожертвовать другой Максимой, лишь чтобы узнать, что там за «страшная сила», как было описано в их манифесте.
— Хорошо, давай остановимся на варианте, что первая Максима не знает о силах Эвелин и хочет их проверить, — остановила поток рассуждений Дженис, — тогда как они это узнают? Первая Максима далековато от нашей.
— Тут есть шпион? — предположил Сэл.
— Или у них есть человек со способностями, которые позволяют узнать, что происходит в других Максимах, — накинула идею Дженис.
— Хороший вариант, вполне жизнеспособный, — Сэл нахмурился, — что-то по типу чтения мыслей на расстоянии. На огромном расстоянии.
Дженис хотела было продолжить обсуждение, но тут увидела стремительно приближавшуюся к ним фигуру. «Чёрт!» — успела только подумать девушка.
— Дженис, какого чёрта ты ещё не в медотсеке? — глаза Лиры злобно сверкнули, — ты не настолько важная персона, чтобы заставлять других себя ждать.
— Я уже шла в медотсек, — сквозь зубы ответила Дженис, — просто слегка отвлеклась.
Лира недобро усмехнулась, переведя взгляд на Сэла.
— Что, тоже получил своё, сразу на следующий день после подружки?
Сэл снова побледнел и ничего не ответил.
— Мы вроде как торопимся, нет? — Дженис была в бешенстве, но пыталась говорить спокойно, — если тебя наняли работать лакеем, то выполняй работу хорошо.
Лира посмотрела на сестру с такой злостью, что казалось, она призывала силы, чтобы наложить на неё какое-то страшное проклятие. К счастью, у Лиры таких сил не было. Поэтому она ограничилась злобным взглядом и развернувшись быстро пошла по коридору.
— Сэл, иди отдохни, — Дженис постаралась как можно сильнее смягчить свой тон, обращаясь к парню, — мы еще успеем поговорить.
Сэл коротко кивнул, не глядя на девушку, погрузившись в свои мысли, но Дженис уже бежала за Лирой, в медотсек, поэтому не увидела этого жеста своего товарища.
Сёстры дошли до медотсека молча и быстро. Перед дверью в медотсек стояла нахмуренная Мила.
— Ты успела пообщаться со своим другом, я надеюсь? — Мила без лишних приветствий сразу перешла к делу, и не дав Дженис ответить, продолжила, — кажется успела и это к лучшему, значит ты понимаешь степень опасности.
Дженис не успела подготовить злобный ответ, потому что в этот момент двери медотсека распахнулись и два целителя вынесли темный мешок, подозрительно похожий по очертанию на тело.
— Что происходит? Вы её убили? — голос у Дженис заметно сел.
— Нет, милая, мы никого не убивали, а вот похоже Эвелин поспособствовала самоубийству, — Мила раздражённо скрестила руки на груди и серьезно посмотрела на дочь, — это была целительница, которую мы отправили на лечение после, так сказать, общения с Эвелин.
Дженис в ужасе посмотрела на уходящих вдаль целителей, которые несли страшную ношу, но поток мыслей, который готов был на неё обрушиться, прервал голос матери.
— Мы уже отправили к Сэлу агентов, которые будут следить за его состоянием, и уже перевели Эвелин в специальный закрытый бокс для исследований, так что волноваться не о чем.
— Не о чем волноваться, — Дженис повторила слова Милы, как будто проверяя, не так ли лживо они звучат из её собственных уст, — это, по-твоему, не о чем волноваться?
— По крайней мере, тебе точно не о чем волноваться, — голос Милы резко стал стальным, — это не твоя забота, тебе предстоит работать с Диарой, — Мила указала в сторону медотсека и выжидающе посмотрела на дочь.
— Как её звали?
— Что? — Мила будто на секунду растерялась от вопроса Дженис, но тут же сориентировалась, — Арта. Её звали Арта.
Она была ценным сотрудником нашей Максимы.
Из уст Милы слово «сотрудники» звучало почти как «ресурсы». Дженис это почувствовала и ей стало мерзко. «Для неё мы лишь полезный инструмент, который иногда ломается и тогда от него надо избавляться», — успела подумать девушка. Дженис, ничего и никого не рассматривая по пути, прошла до самой глубины медотсека, в то место, которое являлось чем-то вроде технического помещения, где было мало пространства, воздуха и света, но много труб, по которым раньше текла вода. А теперь эту воду надо туда «заправлять», греть и «запускать». Для заправки и запуска нужна была Диара. Она владела силой, которая позволяла управлять водой.
— Привет, Диара, — Дженис даже не посмотрела в сторону девушки, она как робот шла выполнять свою работу, чтобы погрузиться в свои мысли и обдумать всё случившееся. Но тут Дженис услышала тихий всхлип и резко повернулась в сторону Диары. Она бы в жизни не подумала, что у этой девчонки есть какие-то чувства. Надо сказать, она вообще ничего хорошего о той не думала. Её дружба с Лирой несмотря на то, что с Дженис они были почти погодками, в глазах последней уже была негативным фактом. Но Диара и вправду всегда была выскочкой, которую многие недолюбливали. Да и учитывая, что Дженис не первый раз работала с ней, она не помнила, чтобы они разговаривали. Диара даже не всегда отвечала на её приветствие.
— Эм, Диара?
Вместо ответа та закрыла лицо руками и громко, почти истерично заплакала. Её плач был неприятным, похожим на вой и стон одновременно. Дженис не знала, что ей делать. С одной стороны она не любила эту девушку, с другой, та ей ничего плохого, всё же, никогда не делала.
— Диара, что у тебя случилось? — Дженис сказала это громче и резче, чем хотела, о чём немного пожалела, — что-то болит? Чем-то помочь?
Диара убрала руки от лица, прекратила громогласные рыдания и посмотрела на Дженис с отчаянием.
— Арта. Она была моей…моей подругой, мы дружили. Она была такой хорошей.
Каждое слово давалось Диаре с трудом, она задыхалась от уже беззвучных рыданий и отчаяния. Дженис поняла, что первый раз в жизни видит её как человека, как отдельную личность, а не как «отросток» Лиры. Ей стало очень жаль девушку.
— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я…я тоже потеряла подругу однажды.
Диара посмотрела на неё так, как никогда не смотрела. Дженис стало не по себе, когда она поняла, что Диара аналогично ей увидела в ней человека первый раз за всё время.
— Но давай сейчас не будем об этом, — Дженис мотнула головой будто отгоняя от себя воспоминания, — давай я принесу тебе воды, чтобы тебе стало получше, и мы уже сделаем что нужно.
Диара кивнула и тут же отвернулась. Похоже ей тоже стало неловко от того, что между ними на минуту возникла какая-то толика понимания.
Дженис быстро сходила за водой и вернулась в техническую комнату. Диара была странно притихшей, хотя по лицу ещё текли редкие слезинки.
— Вот, держи, станет легче, — Дженис протянула девушке стакан.
— Вот бы это была вода под градусом, тогда точно стало бы легче, — Диара ответила каким-то глухим голосом и в совершенно несвойственной ей манере, — спасибо, Дженис. Ты лучше, чем я думала.
— Ну, эм, спасибо что ли.
Диара слабо улыбнулась и осушила стакан за пару секунд большими глотками.
— Что ж, начнём, — Диара резко встала и подошла к трубам, — начинай прогревать как я скажу.
В этот раз дело у них пошло гораздо быстрее. Похоже им обеим хотелось закончить это как можно скорее и уйти отсюда. Но, наверное, дело ещё было в том, что в этот раз они разговаривали и озвучивали друг другу, когда и что делать, поэтому работа была слаженнее. Когда девушки уже выходили из котельной и шли к своим комнатам Диара вдруг спросила:
— Дженис, это ты ведь нашла записи про ту школу?
— Да, мы с Сэлом, но я отдала всё что нашла Миле, — Дженис почувствовала, что утаивать этот факт глупо, — а что?
— Я…я их прочитала, мне Лира дала записи.
— И что? — Дженис задала вопрос сквозь зубы, но старалась держать себя в руках, чтобы Диара не почувствовала ту злобу, что появилась в ней только об упоминании о сестре.
— Там не написано какая сила у…Эвелин, — Диара с такой ненавистью произнесла это имя, что Дженис стало не по себе.
— Там написано что-то про кошмары, наверное, какие-то ужасные сны от которых ты хочешь себе прожечь башку, — Дженис сказала это слишком беспечно, но поняв сразу в чём дело, тут же повернулась к Диаре, — прости, я ляпнула не подумав.
— Арта себя не убивала, — Диара сказала это шёпотом, будто не услышав последние слова Дженис и тут же, резко вздохнув, вернула себе обычный голос, — ладно, мне пора идти. Пока, Дженис.
И Диара ушла, оставив Дженис в замешательстве и злости на саму себя. «Ну как можно было такое сказануть! Она же явно хотела что-то мне рассказать, что-то важное. Чёрт! Надо будет попытаться поговорить с ней ещё раз». Хотя в глубине души Дженис понимала, что момент был упущен и теперь очень вряд ли Диара захочет с ней говорить снова.
***
Дженис выходила из котельной всё ещё сетуя на свою глупость из-за такой недальновидной фразы. «Идиотка, просто идиотка, — ругала себя Дженис, — ну почему нельзя было сказать что-то нормальное? Обязательно было вставлять своё ценное мнение?»
Погрузившись в свои мысли, девушка не задумывалась о том, куда идёт. И только когда она прошла мимо двери выхода из медотсека и прошла дальше, Дженис осмыслила, что сознание направляет её изучить окружение. «Где-то тут должна быть Эвелин, — размышляла девушка, — возможно смогу, если и не увидеть её, то хотя бы подслушать разговоры о ней».
Сейчас в медотсеке было на удивление пустынно. Обычно в этом большом пространстве везде кипит работа. Но ни на выходе из котельной, где Дженис грела воду, ни здесь она никого не наблюдала. Ей это показалось странным. «Целители редко оставляют свои штучки вот так вот валяться, — оглядев столы с разнообразными приборами и склянками, подумала про себя Дженис, — если только их не отвлекло что-то действительно срочное.»
Осмотревшись ещё раз, чтобы убедиться, что вокруг точно никого нет, Дженис прошла чуть дальше и нашла дверь, которая вела на лестницу вниз. «Лишь бы открылась, лишь бы открылась», — взмолилась девушка. Ей повезло, дверь была неплотно прикрыта, и она смогла бесшумно проскользнуть за неё. Дженис предусмотрительно оставила дверь в таком же положении, чтобы суметь выйти. Она понимала, что в случае чего в её чушь про то, что она заблудилась, никто не поверит. Аккуратно спустившись по лестнице, Дженис увидела новое помещение, где никогда раньше не бывала. Это был длинный и узкий плохо освещённый коридор, где тоже были металлические трубы на стенах, как и везде. Это помещение казалось более обшарпанным, чем верхний этаж медотсека, да и вообще, чем большинство помещений в их Максиме, а это казалось невозможным.
«Видимо сюда мы направляли тепло с Диарой, — поняла Дженис, почувствовав, что от труб исходит тепло, — значит я на правильном пути.» Пригнувшись, Дженис решила пройти по коридору мимо дверей с окошками наверху, понадеявшись, что если за дверью будет что-то важное, она услышит. Но успев дойти до первых двух параллельных друг другу дверей, она услышала душераздирающий крик за самой дальней массивной металлической дверью. В то же мгновение везде резко погас свет и сразу после появилось много голосов и суматохи. Кажется, что именно за той дверью и происходило именно то, что искала Дженис, но сейчас она оказалась в типичной западне: голоса «подходили» всё ближе к той двери, из-за которой доносились звуки, и было очевидно — вот-вот люди оттуда выйдут и увидят Дженис. Девушка, не мешкая, на ощупь распахнула ближайшую к ней дверь, надеясь, что она открыта и комната за ней пуста. Так и получилось. «Сегодня мне везёт, — выдохнула девушка, но сердце у неё скакало как бешеное, — надеюсь, что потом я отсюда выберусь.»
Свет появился снова.
Она успела вовремя, так как буквально через пару мгновений в коридоре закипела жизнь: большое количество людей быстро куда-то шли и тихо напряжённо переговаривались, создавая непонятный гул. Приложив ухо к двери, Дженис максимально напрягла слух, чтобы разобрать хоть что-то, но смогла услышать только обрывки фраз разных людей:
«Я вообще не успела понять, как…»
«…наверное из-за блокираторов…»
«…нет, это невозможно…»
«…непонятная сила…»
«…убила его мгновенно…»
«…не сможем понять, что она делает, если…»
Но этих обрывков для Дженис было достаточно, чтобы понять, что речь идёт об Эвелин и что сейчас у них опять случилось что-то непредвиденное. Вероятнее всего, новая смерть очередного целителя. «Очевидно за той дверью Эвелин, — мрачно заключила Дженис». Буквально пару минут назад Дженис бы обрадовала эта информация, но сейчас она переосмыслила всё что произошло и заново обдумала слова Сэла. «Кажется он совсем не преувеличивал, — Дженис слегка поёжилась, — тут действительно реальный шанс нахрен сдохнуть». Осознав, что пока она выйти не сможет, Дженис решила осмотреться. Но смотреть тут особо не на что: очень маленькая белая комнатка была каким-то складом с халатами и склянками. Казалось, что позади неё должно быть пространство, но даже если это и так, то вход туда явно не отсюда.
Подождав пока весь шум за дверью стихнет, Дженис едва приоткрыла дверь, чтобы выглянуть наружу. Осмотревшись, она поняла, что все ушли. Дженис собиралась уже просто убежать прочь, как вдруг увидела, что та дальняя дверь, где явно держат Эвелин, открыта нараспашку и оттуда доносился тихий странный рокот и исходило лёгкое голубое свечение. В суете явно никто не озадачился безопасностью. «Видимо тут не было Милы, чтобы навести порядок, — про себя проговорила Дженис». Дженис не удержалась от такого соблазна и поменяла курс, направившись к этой запретной комнате. Она ни секунды не медлила и хотела лишь увидеть Эвелин буквально одним глазком, но заглянув внутрь поняла, что ничего не сможет разглядеть, пока не войдёт.
Пол, стены и даже потолок тут были из какого-то тёмного металла, само пространство огромное и пустынное, но хорошо освещённое. Основной свет исходил из странной капсулы, где лежала очень бледная, прекрасная, будто спящая, совсем молодая девушка. Она была совершенно голой и находилась словно в какой-то жидкости: очень длинные чёрные волосы красиво и медленно развевались, закрывая большую часть её тела, сама она казалось парила, не касаясь дна своей капсулы. Это выглядело настолько завораживающе, что Дженис не сразу смогла оторвать взгляд от неё. Но буквально слегка повернув голову, она сразу же пожалела об этом. Немного дальше от капсулы была огромная кровавая лужа, посреди которой лежали части тела, раздробленные, отделённые самым жестоким образом, будто оторванные. Завершала всю эту кровавую картину — голова, которая откатилась немного в сторону, оставив кровавый след за собой. Видимо в панике убегая, кто-то случайно её пнул.
Дженис не знала почему, но повернулась обратно к Эвелин и с ужасом поняла, что та теперь улыбается, будто наслаждаясь шоком и отвращением Дженис. Через секунду Дженис уже выбежала оттуда, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой, доверясь собственному телу, которое тоже хотело сбежать, не видеть всего этого, забыть. За рекордное время Дженис пробежала весь путь обратно до котельной, так никого и не встретив и тут же выбежала наружу. Она захлопнула дверь за собой и только тут решила остановиться, чтобы отдышаться. Но долго отдыхать ей не пришлось: Дженис услышала голос Милы и поняла, что если мать увидит её в таком состоянии, то всё поймёт и снова отберёт у неё силу.
Стараясь не привлекать к себе внимание и выглядеть максимально спокойно, Дженис пошла в другую от голосов сторону, взмолившись лишь о том, чтобы Мила её не увидела. Определённо сегодня был её счастливый день, так как пройдя за ближайший поворот и не услышав окрика от кого бы то ни было, она смогла свободно дойти до своей комнаты, ничего не опасаясь.
Но только зайдя в комнату Дженис смогла спокойно выдохнуть. Она не хотела ни с кем разговаривать сейчас, даже с Сэлом. Вообще, если честно, она не хотела никогда об этом разговаривать. Ей безумно хотелось забыть увиденное, настолько оно её напугало.
