Перейти к содержанию

Сквозь время. Вода и песок — книга №2 серии «Сквозь Пространство»

Автор:

4,8 40+ оценок читателей Рунета
Категория
Попаданцы
Серия
Сквозь Пространство · книга №2
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

После автомобильной аварии Кай попадает в больницу в тяжёлом состоянии. Ему проводят серьёзную операцию, помещают в криокапсулу, и он засыпает глубоким сном. Когда Кай просыпается, то обнаруживает себя в мире, где царят времена меча и магии, вместо скоростных автомобилей лошади, а про интернет и вовсе никто не слышал. В попытках вернуться обратно, на своём пути Кай встречает выходца из будущего, бессмертного мага и запертого в иллюзии странника, который наделяет его сверхъестественными способностями, сообщая, что всё не случайно и именно ему предстоит спасти этот мир.

Читать «Сквозь время. Вода и песок» — Максим Солт онлайн

Страница 1 из 5

Максим Солт
Сквозь время. Вода и песок

Вступление


В тумане предрассветной зари прячется город. Мерцание его огней пробивается сквозь облако едкого дыма тусклыми размытыми чертами. Шум от никогда не прекращающих работу заводов и фабрик, стройплощадок и производств разносится на долгие километры вокруг ужасающим воем, уносясь эхом в выжженную пустыню – непригодную для жизни землю с её редкими приспособившимися обитателями. На вершинах упирающихся в облака небоскрёбов сверкают антенны, а у их подножий, переплетаясь спутанным клубком ярких тоненьких ниточек, пестрят магистрали. Высоко, прижимаясь к стене стеклянно-бетонной башни, протянулась дугой аэротрасса, по которой в безмолвной тишине скользит поток надутых аэробусов, а вслед за ним, лавируя меж блестящих глянцевых билбордов, на которых красуется реклама новой газировки “Луми”, несётся лавина автоматизированных дронов. По радио вещают о новой эре цифрового искусства в стиле “Даст-гранж”, называя это феноменом “Нью-вэйв”, вызывая при этом волну негодования и упрёков многомиллионной толпы слушателей. Открываются первые офисы, и в окнах загорается свет. В тесные душные залы вливается однородная чёрно-белая масса, и мерцание превращается в яркий светоч, сияние которого видно издалека.

Дребезжание басов и визги нот новомодной цифровой музыки. Переливающиеся всеми цветами радуги рекламные билборды, хаотичная мазня на стенах домов. Зазывающие в самые сокровенные места откровенные голограммы. Безумные идеи и их воплощение. Власть инстинктов над разумом и сексуальное рабство. Наркотики, коррупция, преступность и безнаказанность. Тотальное подчинение двум напыщенным и разрекламированным идолам – деньгам и власти. Направленная на деградацию и извращение общества волна пропаганды, именующаяся сильными мира сего такими громкими словами, как “прогресс”, “успех”, “равноправие” и “свобода”, под громкие возгласы проплаченных подпевал загнала человечество в плотные тиски, заставляя подчиняться. Быть тем, кем тебя хотят видеть якобы сильные, якобы красивые и якобы богатые, превращая в раба своих эмоций и желаний. Принуждая делать выбор без выбора, уничтожая суть и оставляя позади то, что всегда делало нас людьми – человечность.

Понятия об ответственности, доброте и честности канули в Лету, навязав извращённые нормы извращённой морали. Оставляя после себя огромную, наполненную ложными, врезающимися в мозг постулатами, дыру. Приправленная сладким ядом ложь проникла на каждую тесную, грязную улочку отстроенных на руинах мёртвых принципов и понятий городов. На каждую волну лживых радиостанций, виртуальных экранов и волн вливающегося в уши отупленных слушателей мусора – новостей.

Сверкающие призывным блеском в свете неоновых огней люксовые автомобили. Ядовито-зелёные, приторно-розовые, выжигательно-красные оттенки костюмов и линз. Отравленный воздух. Закрытые вип-секс-драйв вечеринки. Дорогой алкоголь. Обилие развлечений на самые низменные вкусы для самых изощрённых фанатов прогнившего розового безумия и погоня за славой. Взращенные на искусственных ценностях антиморали, преобладающей важности денег и разврата во всех доступных человечеству отраслях одурманенные, охмурённые волной чудовищной лжи на выгоду власти марионетки – мелькающие на экранах и живущие по принципам искусственных трендов шоумены, разукрашенные старлетки и увешенные брендами бизнес-леди. Называющие себя деятелями культуры и её же Авангардом с большой буквы писатели, музыканты и художники, продвигающие всеми возможными способами свой перенасыщенный похотью и грязью, откровенно низкосортный продукт, именуемый одуревшим обществом утратившим для него смысл словом: творчество. Учитываются все, не пропущен никто. Каждый, кто проявляет сопротивление и идёт наперекор, – не выдерживает критики. Каждый, кто поддерживает “новую волну”, – достигает высот.

Глава 1. Страшный сон


Утренняя тишина предваряет грядущую бурю. Ещё немного и дороги заполнятся автомобилями, воздух пропитается газами, а по тротуарам и мостовым звонко застучат каблуки. Засвистят дроны, загудит толпа, зарычат двигатели и зазвенят клаксоны недовольных водителей. Улицы окутывает лёгкий туман, от которого веет прохладой и сном. По дороге на всех парах мчится одинокий автомобиль, проскакивая перекрёстки на зелёный сигнал ещё не проснувшегося светофора. На водительском сиденье устроился молодой парень в кожаной куртке, сжимая в руке стаканчик крепкого кофе.

– “Голубые вороны” проигрывают “Ледникам” со счётом три-ноль! Это самое позорное поражение за всю их историю, которого от них никак не ожидали преданные фанаты. Толпа просто в ярости, и кажется, кто-то…ого! Один из фанов написал на цифровом табло: “Улетайте и никогда не возвращайтесь!”, а ещё он нарисовал…ну-у, о таком говорить всё-таки не принято!

– Это же прямо как в новой песне Джуди Ту!

– Ты сказал Джуди Ту?

– Именно!

– Это та самая горячая крошка, песня которой “Розовые мечты” держится на вершине чартов уже вторую неделю?

– Именно так!

– Уле-е-та-а-ай и никогда не вовзраща-а-айся! Джуди Ту!

– Помнишь её прошлый хит? Моя душа смотрит в небо, лучи солнца выжигают мне се-е-ер-дц-е!

– О-о, этот шедевр останется с нами надолго! Посмотрим, удастся ли её новому синглу “Розовые мечты” продержаться в топе дольше, чем “Лучи солнца”, а ещё ей прямо в спину дышит Джонни Блу с песней “Я твой” из своего нового альбома “Я – это я”, который отстаёт всего на миллион прослушиваний. Если здесь есть фанаты Джонни Блу, хочу вам сказать, что…

Кай нажал на кнопку и выключил приёмник. Он уже и забыл, когда по радио в последний раз вещали о чём-то, стоящем внимания. Особенно после того, как “Волну сай-икс” выкупила “Волта.” Он и включил-то его только для того, чтобы не уснуть.

Долгая тяжёлая ночь перерастает в холодное серое утро. По глазам бьёт подрагивающий свет уличных фонарей. Через открытое окно задувает ветер. Холодает, – подумал Кай, подъезжая к пустынному перекрёстку. На пересечении Вейтон-стрит с Алабами по ночам всегда было пусто. От промозглого ветра пробирает дрожь, а от усталости голова валится с плеч.

И зачем я согласился на четвёртую подряд ночную? С такой работой проще с ума сойти. На кой чёрт я вообще туда попёрся? Да если бы не…

Если бы не то, если бы не это. Тебе, Кай, всегда что-то мешает. Соберись! Ты сможешь. Ты сделаешь это! Осталось немного. Совсем чуть-чуть. Всего несколько лет до повышения, и всё, наконец, станет так, как…

…минимум два года, а то и три. Да что там, скорее всего, все пять. С постоянными переработками, почти без выходных, за нищенскую зарплату, занимаясь тем, от чего уже тошнит. Ещё не факт, что повысят всё-таки меня, а не очередного приближённого к телу, – размышляет Кай, глядя на то, как на светофоре загорается жёлтый. Ну уж нет, стоять не буду, иначе, того гляди, за рулём усну!

Кай вжимает педаль газа в пол, двигатель ревёт, набирая обороты, и старый “Роял” несётся по прямой. Колесо влетает в спрятавшуюся в тени ямку, машина подпрыгивает, кофе летит на пол, оставляя на штанах горячее тёмное пятно. Кай на мгновение отвлекается и вспоминает все когда-либо приходившие ему в голову ругательства. Когда он возвращается глазами к дороге, то видит автомобиль, которого ещё секунду назад не было. В свете фонарей ему удаётся разглядеть водителя – седого бородатого мужчину в тёмных очках с бутылкой спиртного в руках. Мужчина подносит бутылку ко рту и пьёт. На дорогу он даже не смотрит, поворачивая руль в сторону несущегося прямо на него автомобиля, выезжая на встречную полосу.

Кай бьёт по тормозам и выкручивает руль, чтобы избежать столкновения, но понимает, что слишком поздно. Сердце замирает, душа уносится в пятки, пальцы впиваются в руль мёртвой хваткой. Дальше всё происходит словно в замедленной съёмке. Разум за долю секунды до неминуемого ярким калейдоскопом прокручивает мгновения из жизни, начиная с раннего детства и заканчивая наспех оторванным огрызком киноплёнки настоящего. Удар с ужасающей силой бросает Кая вперёд. Лобовое стекло разбивается, склеивая между собой тысячи крохотных осколков. Машину разворачивает, и колёса отрываются от земли. Кая крутит из стороны в сторону, и ему кажется, что время растянулось в длинную нестройную цепочку. Кажется, что это жуткое вращение никогда не кончится. Будто всё происходит не по-настоящему. Разбитое стекло, скрежет мнущегося металла, привкус крови и жгучая боль, будто по телу проносится волна сжигающего изнутри пламени. Кай ударяется головой, и сознание отключается.

**

Громко пикнуло. Над ухом прожужжала муха. За стеной басит низкий мужской голос, но невозможно разобрать слова. Перед глазами тьма. На веки навалились две тяжёлые свинцовые гири. В ушах стучит сердце, изо рта с трудом вырывается тяжёлое дыхание. Кай попробовал шевельнуться и завыл от боли. Вернее, завыл бы, но изо рта вырвался только хрип.

Воспоминания нахлынули водопадом холодного ужаса. Перекрёсток. Автомобиль. Хруст мнущегося железа. Осколки стекла впиваются в руки. Уродуют лицо. Боль. Настолько сильная, что кажется, будто внутри всё горит.

Жжётся, жжётся, жжётся!

Огонь пылает по всему телу, запекая кровь, сжигая изнутри! В голове жужжит, будто в черепе заперлась стая жалящих пчёл. Мысли разбиваются на сотни маленьких осколков, которые невозможно собрать воедино. Кай двигает руками, и левая вспыхивает ужасной болью. Он снова кричит, но вместо крика снова хрип.

Бьётся стекло, стонет металл. Вспыхивает пламя. Языками проносится по рукам. Суставы раскаляются, вены лопаются, кожа плавится. Кай хочет закричать, хочет позвать на помощь! Хочет прекратить неистовые муки! Его начинает трясти, сознание мутнеет, и он отключается. Когда просыпается, старается больше не шевелиться. Боль на время уходит. Перед глазами снова картина произошедшего. Жёлтый сигнал светофора, задувающий из окна холод. Лицо мужчины он помнит плохо. Кажется, тот был в тёмных очках. Кажется, с бородой. Алкоголь? Пиво или…виски? Он не разглядел. Машина? Это он запомнил. “Мэллоун” последней модели. Роскошь.

Перед глазами мелькает вспышка света, и к горлу подкатывает тошнота. Изо рта выплёскивается громкое гортанное бульканье, но вместо рвоты с уголка губ тоненькой струйкой стекает слюна. Тошнота и боль проходят, сменяясь жалостью к самому себе. На глаза наворачиваются слёзы. Кай хочет потянуться рукой и смахнуть их, но забывает, что не может этого сделать, и от этого становится только хуже. Тело воспламеняется, руку словно режет ножами. Слёзы льются из глаз, а он лежит в непроглядной тьме и ничего не может с этим сделать. Терпит боль, которой нет конца. Его снова начинает тошнить. Кай делает глубокий вдох и выдыхает. Снова вдох, выдох. Вдох, выдох.

**

Одетый в белую заляпанную рясу старик стоит на холме, опираясь на сухую узловатую трость. Его седые спутанные волосы развеваются на ветру, в полуслепых глазах стоят слёзы. Он вытягивает руку и указывает пальцем на Кая, пытаясь что-то сказать ему, с трудом проговаривая слова сухими потрескавшимися губами.

– Что ты хочешь сказать мне?! Не понимаю, что?! Выкрикивает вопросы Кай, но те утопают в пустоте безмолвного пространства.

За спиной незнакомца краснеет горизонт. С неба белыми хлопьями, словно снег, сыплет пепел. Мужчина тонкой дрожащей рукой поднимает трость и что-то рисует в воздухе, продолжая говорить, но как бы Кай не прислушивался, ушей его достигает только неразборчивый хрип.

Горизонт вспыхивает ярким пламенем. Земля вздрагивает и с громким треском ломается, вздымая ввысь облако пыли, камни и валуны. Кай теряет равновесие и падает. Прежде чем рухнуть в бездонную пропасть земных глубин, он улавливает обречённый взгляд старика. Слёзы скатываются по его щекам и застывают, превращаясь в стекло, которое с громким треском разбивается, рассыпаясь на тысячи маленьких осколков. Кай летит вниз, вопя во всё горло, но не слышит своего крика. Пламя обрушивается на него сверху, захлёстывает волной, и по глазам бьёт вспышка белого света.

**

Изо рта вырывается хриплый стон, капельки слюны стекают по губам к подбородку. Липкий пот покрывает холодное тело. Старик с пылающим горизонтом застыли перед глазами.

Что это было?! Мысленно выкрикнул Кай.

В последнее время сны его практически не тревожили, что было немудрено с его-то работой. Тут и подумать времени не остаётся, какие уж там сны? Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что настолько реалистичных снов он ещё никогда в своей жизни не видел. Это было так, словно происходило на самом деле. Более того, он чувствовал, что в увиденном есть какой-то смысл. Смысл, который он почему-то понять не может.

Размышления прервал стук каблуков за стеной и неразборчивые голоса, которые постепенно становились громче. Пискнула электронная панель, свистнули двери.

– Операцию нужно начать немедленно. Потом уже будет поздно, – проговорил незнакомый мужской голос.

– Это слишком большая сумма, и найти её в такой срок…понимаете, это…– этот голос Кай узнал сразу. Это был голос его матери.

– Повторюсь, повреждения необратимы, и единственный выход – это аугментация. В этом нет ничего страшного. Люди давно ставят протезы и пользуются ими. Большинство возвращается к нормальной жизни уже через несколько лет, а то и месяцев. У меня были пациенты, у которых всего через неделю организм принимал аугментированные конечности, а через две они выходили на работу. Времена, когда подобные операции были сопряжены с риском, давно прошли, уверяю вас. Когда протезы покроют слоем синтетической кожи, то вы даже не заметите разницы, а главное, Кай её не заметит.

К сожалению, на стоимость подобного лечения я повлиять не могу. Если вы в состоянии взять на себя такие расходы, то мы приступим к операции по замене повреждённых конечностей. Если нет, будем вынуждены их ампутировать. Я уже говорил вам, что вы всегда сможете обратиться к нам позднее. Тогда, когда у вас появится нужная сумма.

– Нужная сумма…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Если вы готовы…

Мама заплакала.

Кай хотел бы что-нибудь сказать ей. Успокоить её. Обнять. Но не мог.

– Оставьте нас, прошу вас…

– Я ещё раз вам говорю, что…

– Дайте мне побыть наедине с сыном!

– Как пожелаете. Напомню, что он вас не слышит. Если вдруг что-то…

– То я вас позову, хорошо.

Свистнули двери, и доктор вышел из палаты.

Что со мной? Я жив? Мёртв?!

– Кай…, – услышал Кай голос матери над ухом и почувствовал, как нежная морщинистая рука, от которой веет успокаивающим теплом, легла ему на лоб.

Голос у мамы был севший, хриплый. Вымотанный и больной. Такой, каким Кай его ещё никогда не слышал. Ему стало настолько плохо, настолько погано и мерзко, как не было никогда. Затошнило.

– Всё будет хорошо, Кай, всё будет хорошо…– тихонько приговаривала мама. – Знаю, что ты меня слышишь. Я знаю. Врачи говорят, что…я думаю…знаешь, я очень тебя люблю. Я обещаю тебе, что…– женщина не смогла сдержать слёз.

Застучали каблуки, пискнула панель, свистнули двери. Через минуту снова те же голоса за стеной. Кай не мог их разобрать. В ушах у него свистело, в голове застыл непроницаемый лёд с выцарапанными на нём нестираемыми мыслями.

В кого я превратился? Что со мной?! ЧТО?! СО?! МНОЙ?!

На короткое мгновение перед глазами вспыхнула картина, где он, перевязанный бинтами, лежит в больнице без рук и без ног, на грани между жизнью и смертью. От беспомощности Кай застонал. Беспомощность переросла в злость. Он напрягся всем телом, пытаясь пошевелиться, вытянуть руку или дёрнуть ногой. Сорвать с себя бинты. Вскочить с кровати! Посмотреть в зеркало и увидеть своё уродство! Но тело, как и прежде, не желало его слушаться.

От нахлынувшей злости хотелось кричать! Рвать, метать, кромсать! Всё, что угодно! Лишь бы встать на ноги и сбежать куда подальше! Вернуться в прошлое. В тот самый миг, когда он надавил на педаль и набрал скорость. Остановить себя! Не допустить этого!

Порыв гнева сменился затишьем и безжизненной пустотой. Кай заплакал. Он не знал, сколько пролежал в сердцах проклиная судьбу, ненавидя её. Ненавидя себя. Не знал, сколько длились эти мучения, но когда понял, что больше не может думать, не может и не хочет ничего чувствовать, когда слёзы кончились, сон затянул его в свои объятия, даруя покой.

**

Кай проснулся. Перед глазами тусклый экран, на котором расплывчатой размазнёй горят незнакомые буквы и символы. В голове ни одной мысли. Не получается ни на чём сосредоточиться. Не получается думать. Сознание словно старое затвердевшее желе, которое лишь спустя несколько долгих минут начинает возвращаться в свою исходную жидкую форму, принося с собой неясные мысли, расплывчатые воспоминания и образы.

В висках застучало, голова закружилась. Кай понял, что дрожит от холода. Превозмогая страх жуткой боли, он пошевелил сначала пальцами, потом кистью правой руки, затем левой. Двинул головой. Как ни странно, пусть и с трудом, но у него получилось. Он зажмурился, сделал глубокий вдох и выдохнул, пытаясь унять дрожь и привести мысли в порядок. Когда он открыл глаза, то снова увидел перед собой экран. На этот раз слова были ему знакомы, и он совершенно не мог понять, почему не смог прочитать их с первого раза.

“Дата начала стазис-процедуры: четырнадцатое сентября две тысячи восемьдесят второго года. Дата окончания: четырнадцатое апреля две тысячи восемьдесят третьего”, – гласили надписи на экране.

Кай попытался расшевелить сознание. Попытался вспомнить, что произошло. Поначалу перед мысленным взором всплывало всё подряд: воспоминания из детства, школа, первые отношения. Потом появилась машина. С ней было связано что-то жуткое, что-то…страшное…что-то…

По глазам ударила вспышка света, в ушах громко бабахнуло! Кай скорчился от боли и застонал.

Авария.

Удар! Стекло с громким треском разбивается. Кая бросает вперёд, и он разбивает лоб. Скрежет металла режет уши, в голове царит неразбериха. Визжит сигнализация, над ухом шуршит вздымающееся пламя. Глаза заливает кровь, изо рта вместо крика вырывается жуткий хрип. Тело горит от боли. Его трясёт. Ногу зажало меж двух врезавшихся в мясо острых обрезков холодного металла. Левая рука выгнулась под неестественным углом. Кожа на ней висит обрезками. Тяжёлые красные капли крови градом сыплются вниз, заливая пол. Какой-то мужчина подбегает и пытается помочь, говорит что-то. Кай смотрит на него и ничего не понимает. Незнакомец успокаивает его. Говорит, что всё будет хорошо. Говорит, что он выкарабкается, и Кай, сам не зная почему, верит ему. Потом наступает тьма, и он слышит, как над головой жужжит муха. Доктор, слёзы матери, операция. Крио-капсула. Заморозка.

Операция.

Значит, он сейчас лежит в капсуле. Кай вытянул руку и коснулся ладонью тяжёлой двери. Надавил на неё со всей силы. Зубы заскрипели, изо рта вырвался глухой стон, но дверь не поддавалась.

Он проснулся раньше срока? Может, это просто сон? Сон, о которых рассказывали такие, как он. Те, кого замораживали после операции на аугментрированные конечности. Сон, в которых люди успевали прожить целую жизнь, а то и больше, прежде чем их возвращали к реальности.

Кая охватил ужас. Он попытался закричать, но не смог. В горле застрял застывший комок слюны. Он с трудом сглотнул и поморщился от боли. Захотелось пить.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть? Выкрикнул Кай вопрос слабым севшим голосом. – Помогите! Слышите? Мне нужна помощь!

Обычно проснувшихся пациентов будили доктора или специальные дроны, но сейчас никого не было. Кай ни разу не слышал о том, чтобы кто-нибудь просыпался раньше срока, но сейчас, кажется, произошло именно это. Или капсула вышла из строя, но тогда бы сработала сигнализация, и явился кто-то из персонала.

Кай снова закричал. На этот раз настолько громко, насколько мог. Без толку. Становилось холоднее, и он понял, что если срочно что-нибудь не придумает, то замёрзнет насмерть. Наверняка на подобный случай в капсуле был предусмотрен какой-то выключатель.

Кай долго осматривался в полутьме, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь, и нашарил взглядом маленькую алюминиевую пластину над головой. Он поднял руку и ударил по ней кулаком. На тонком металле появилась маленькая вмятина, да и только. Тогда Кай начал долбить по пластине до тех пор, пока она не отвалилась. Дрожа и постукивая зубами, он вгляделся в вывалившийся из чёрной коробки толстый клубок разноцветных, спутанных между собой проводов. Схватившись за них рукой, он рванул их на себя. Провода заискрились, Кай зажмурился, и экран с надписями погас. Щёлкнул замок, Кай навалился на дверь обеими руками, отбросил её, и его обдало потоком прохладного воздуха.

Едва ноги коснулись земли, Кай тут же упал. Тело настолько ослабло, что не способно было выдержать собственный вес. Пол был холодным и грубым. Если бы он вовремя не выставил перед собой руки, то разбил бы нос.

Что происходит?! Что, чёрт возьми, происходит?! Без устали стучал в голове вопрос.

– Помогите! Здесь кто-нибудь есть? Помогите! Хрипел Кай, свернувшись калачиком на холодном полу.

В окружающей его тьме невозможно было ничего разглядеть, но как только глаза начали привыкать, Кай понял – что-то не так. Где бы он ни оказался, это точно была не больница. Он жадно хватал ртом воздух, вдыхая его, пытаясь насытиться, но у него никак не получалось этого сделать. Его всё равно не хватало, было мало.

Послышался плеск воды. Звук был настолько живым и необычным, что заставил Кая застыть, вглядываясь в пространство. Он присмотрелся и увидел на чёрной стене блестящие голубизной отблески. Кай закрыл глаза, открыл и посмотрел ещё раз на то же место. Неровные линии изгибались дугой, отражаясь от водной глади, которая пряталась в недосягаемой глазу полости.

Кай застонал, лёг на грудь, упёрся ладонями в пол и приложил усилия, чтобы подняться. Руки, предательски дрожа, согнулись, и он рухнул обратно, больно стукнувшись подбородком. Кай выругался и, тяжело дыша, лежал и молча глядел в темноту.

Набравшись смелости, он решил повторить попытку. Руки по-прежнему дрожали, Каю казалось, что он вот-вот упадёт, но благодаря титаническим усилиям ему удалось встать на четвереньки. Со лба градом валил пот, дыхание стало тяжёлым, будто он только что пробежал несколько километров. Тело разогрелось, мышцы надулись и заныли, с трудом вспоминая, что такое нагрузка.

Передохнув, Кай предпринял новое усилие. Он подполз к капсуле и, цепляясь за неё руками, поднял ослабевшее тело на ноги, усевшись на краю бортика. Теперь он чувствовал себя ещё лучше. Если бы от резкого подъёма не закружилась голова, было бы вообще замечательно.

Кай огляделся. То ли это последствия стазиса, то ли его чем-то накачали, но то, что он видел, не могло быть правдой. Он снова вернулся мыслями к разговорам о том, что некоторые люди в заморозке проживали целые жизни.

Может, и со мной это случилось? Подумал Кай. Может, я один из тех, кто застрял?

Кай долго смотрел себе под ноги, восстанавливая дыхание, разминая руки и ноги, размышляя. Силы постепенно возвращались, чему он был несказанно рад, но когда он поднял взгляд и увидел всё то же самое, радость его быстро улетучилась. Ему начинало казаться, что всё это чья-то нелепая злая шутка. Рядом с капсулой справа стояли вытесанные из камня уродливые изваяния, которые ну никак не могли находиться там, где он сейчас должен был быть. Возможно, они были ненастоящими, и Кай собирался с силами для нового рывка, чтобы проверить. Он хотел подойти и потрогать их, чтобы знать, что не сошёл с ума.

Ещё он заметил некоторую странность, на которую сначала внимания не обратил. Один его глаз видел лучше другого. Правым он едва различал капсулу, а левым видел уродцев, к тому же чуть ли не во весь рост и в деталях. Кай посмотрел на свои руки и похолодел. Его левая рука представляла собой отполированный до блеска кусок лоснящегося металла. Он пошевелил пальцами, и они шевельнулись, он повернул руку, и она повернулась. Она слушалась его точно так же, как если бы была живой.

Снова громкий всплеск. Кай вздрогнул. Он оторвал взгляд от протеза и дотронулся до лица. Левая половина полностью восстановлена, но правая…с ней на первый взгляд всё было в порядке. Одна лишь проблема: ни на протезе, ни на лице слева не было кожи. Кай состроил гримасу и подавил смешок. Он смеялся над самим собой. Над своим уродством и нелепостью сложившейся ситуации. Ведь всё могло быть по-другому! Если бы он просто постоял на том светофоре, всё было бы совсем ПО-ДРУГОМУ!!

Кай сначала застонал, потом зарычал, схватившись за голову, впиваясь пальцами в волосы. Сейчас он ненавидел всё, что с ним случилось. Он ненавидел всех и каждого. Ненавидел себя, ненавидел пьяницу, который вырулил на встречную полосу, ненавидел доктора и ненавидел даже собственную мать, которая решилась на операцию.

– Да катитесь вы все к чёрту! Крикнул Кай в пустоту срывающимся голосом.

В порыве гнева руки у него задрожали, и он со всей силы ударил кулаком по капсуле, оставляя на ней глубокую вмятину. На глазах выступили слёзы, зубы крепко сжались, в груди полыхнуло пламя.

Это невозможно! Невозможно! Кричало в голове.

Когда нервы успокоились, и вернулась способность мыслить, Кай понял, что надумал лишнего. Наверное, хорошо, что всё сложилось именно так, и он всё-таки жив. Ведь всё могло быть хуже. Гораздо хуже. Или это всё-таки сон?

На последней мысли Кай остановился. Он рассмеялся хриплым, прерывистым смехом, качая головой и улыбаясь. Ну конечно! Сон! То, что он попал в аварию, пережил операцию и подвергся заморозке, было непреложным фактом, но то, что он очутился там, где очутиться не мог, фактом быть не могло.

Помогая себе руками, Кай оттолкнулся от капсулы и встал. Ноги всё ещё дрожали, но он хотя бы мог стоять. Медленно, шаг за шагом, он дошёл до каменных изваяний и положил на них руку, облокачиваясь, чтобы дать ногам отдохнуть. Кай совсем не удивился, когда статуи никуда не исчезли, только улыбка на его лице стала шире. Он смог их потрогать, даже сдул с них пыль, а ещё как следует рассмотрел, разглядывая странных мифических существ. Камень местами облупился и выглядел потёртым. Создавалось впечатление, что этим статуям много сотен или даже тысяч лет. Кай различил кентавра, а ещё русалку, водяного, рогатого черта и лесную фею. Вероятно, существа эти имели лишь некоторое сходство с данными им Каем именами, но других он не знал, да и эти-то вычитал в книжках.

Раз идолы были настоящими, в чём Кай теперь не сомневался, он решил как следует осмотреться. Первым делом обратил внимание на пол. Каменистый, холодный, твёрдый. Такой если и мог быть, то наверняка где-нибудь в пещере, но уж точно не в больнице. Кай снова услышал плеск воды и уже в который раз уставился на мелькающие на стенах отражения. Он отвернулся от статуй и пошёл в сторону небольшого углубления, где, по его предположению, прячась за каменными наростами, находилось маленькое озеро, от поверхности которого отражались играющие на стенах солнечные лучи.

Он шёл едва переставляя ноги, ощущая холод и твёрдые каменные наросты пятками и пальцами. Когда ему удалось добраться до озера, он сел на краю каменного выступа. В глубине воды блестели лучи солнца, которые проникали внутрь по узкому тоннелю и отражались ото дна, поигрывая на стенах. Значит, где-то снаружи был выход. Первое, что Кай сделал, это опустил в воду руку, коснувшись её пальцами. Вода была холодной, и сначала он отдёрнул руку, потом снова опустил её, набрал воды, поднёс ладонь ко рту и, прильнув к ней губами, выпил. Прополоскав рот, Кай выплюнул жидкость. Пресная. Он потянулся к волнующейся поверхности обеими руками набирая в них воду, стараясь донести до рта как можно больше, силясь насытиться животворящей жидкостью. Его посетила шальная мысль окунуться в воду с головой, но он не решился. Был ещё слишком слаб для подобных подвигов.

Вдоволь напившись, Кай развалился на полу, раскинув руки в стороны. Он лежал, глядя на теряющийся во тьме потолок. Размышляя в одно время обо всём и в то же время ни о чём. Прикрыв на мгновение глаза, Кай уснул. Ему снилась авария. Впившиеся в руль пальцы, пьяный мужчина и бутылка спиртного. Скрежет металла, муть в глазах, капли густой красной крови. Звон бьющегося стекла. Старик в рясе. Кровать, больница. Выжженный дочерна горизонт, взвившееся в воздух пламя. Разламывающаяся под ногами земля. Чёрная пропасть. Жгучая, разрывающая воспалённую плоть боль. Раскалённые до предела нервы.

Взрыв!

Кай очнулся и сел. Он понял, что находится в той же пещере. Тело дрожит, спина болит от впившихся в неё во время сна острых наростов грубого камня. Отблески воды больше не бегают по стенам, принося с собой свет. Кай потянулся к воде, чтобы умыться. Сколько он проспал? Неужели так долго, что наступила ночь? Умывшись, он зачерпнул воду ладонями и выпил её. Попытался встать. На его удивление, далось ему это куда легче, чем раньше. Ноги хоть всё ещё и были слабыми, держали его уверенно.

Начал беспокоить голод. С момента пробуждения желудок периодически издавал громкие непристойные звуки, но Кай старался не обращать на это внимания. В конце концов, он решил, что осмотрит каждый уголок, отмерит всю пещеру шагами и во что бы то ни стало найдёт выход.

**

Неизвестно, сколько прошло времени. Может минут десять, а может часа два – во тьме холодной пещеры рамки времени размывались, но кроме маленькой щели в стене, через которую внутрь со свистом проникал ветер, ничего найти не удалось. Кай долго стоял, вслушивался и даже внюхивался в задувающий снаружи воздух. Всматривался во тьму, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. Пробовал даже кричать. Толку от всех этих действий не было никакого. Совсем. Он ещё дважды осмотрел статуи, походил вокруг капсулы и вернулся к маленькому озерцу. Уселся и долго глядел на его чёрную поверхность. Желудок заголосил громче. Кай застонал и начал думать, как ему поступить.

Какие были варианты? Сидеть здесь до тех пор, пока голод не сведёт в могилу? Ходить по кругу, надеясь отыскать выход? Бегать, прыгать, кричать и звать на помощь? В последнем варианте Кай очень уж сомневался. Вряд ли его здесь кто-нибудь услышит. Или, что казалось наиболее реалистичным, по крайней мере, в мыслях, это нырнуть под воду, проплыть по тоннелю и выбраться из пещеры.

Но что там, снаружи? Что бы там ни было, это была не больница и уж точно не привычный Каю город. Он не слышал ни шума двигателей, ни жужжания дронов, ни музыки и вообще всего того, что присуще современному мегаполису. Он всё больше уверился в том, что происходящее сон, но разве бывает так, что уснул во сне и в нём же проснулся?

Мысли путались. От одной к другой легче не становилось. С наступлением ночи в пещере похолодало, и теперь, чтобы не замёрзнуть, Каю приходилось ходить из стороны в сторону, выполняя упражнения. Так было теплее. К тому же эти действия помогали вернуть телу былую подвижность.

Спустя двенадцать кругов Кай решил прекратить бессмысленные блуждания. Он вернулся к озеру и сел. От твёрдого пола саднило всё тело, да и ноги поднывали, требуя отдыха. В голову снова ворвались рассуждения, которые наотрез отказывались покидать сознание.

Чем он рискует, если нырнёт в озеро и попробует выбраться? Всем. Если окажется, что плыть слишком далеко, то он задохнётся, но если выход рядом, то выберется и сможет найти себе пропитание и, если повезёт, крышу над головой. Наверное, сможет, а может и нет, но попытаться точно стоило. Как под водой будет вести себя рука? На вид она прочная и лёгкая, но если что-то пойдёт не так? Тогда он утонет.

Что же получалось? А получалось, что если он не выберется отсюда, то умрёт от голода, а если рискнёт, то может утонуть. Одно хуже другого. На глаза снова накатила усталость, и Кая начало клонить в сон. С непривычки тело утомлялось быстро. Ещё сильно терзал голод. Сколько он пролежал в этой капсуле, в конце-то концов? Кай снова улёгся на твёрдый неудобный пол, подвинулся немного правее, потом левее, выбирая наиболее удобную позу. Как только ему удалось нормально расположиться, он уснул. Когда проснулся, озеро снова светилось голубоватым светом и отбрасывало на стены блестящую рябь. Первым делом Кай сел и почувствовал, как у него онемело всё, что только могло онеметь. Он поднялся на ноги, зевнул и услышал несусветную ругань желудка, которому всё меньше нравилось происходящее. Организм требовал еды, и спорить с этим было сложно, как и кормить его обещаниями – от них сытым не будешь. Кай выругался. Он понимал, что его неизбежно ждут всё те же два безрадостных события: либо смерть от голода, либо от недостатка воздуха. Что было делать?

Не зная, чем заняться, Кай начал ходить по пещере и делать зарядку, разминая конечности. Если сначала казалось, что ему становится лучше, то теперь думалось, что он слабеет. Желудок стал напоминать о себе всё чаще, и Кай всё больше подумывал о том, чтобы осуществить рискованное дело, нырнув в озеро. Пусть это всего лишь сон, в котором он застрял, смерть казалась ему такой же страшной, как если бы он бодрствовал, а уж тем более голодная смерть. Пожалуй, ничего хуже, чем это, быть не могло.

Кай закончил с зарядкой и сел у озера, свесив ноги. Он вдруг твёрдо решил, что попробует и будь что будет! Набравшись смелости, он сделал глубокий вдох и прыгнул в воду.

Вода прохладой окутала тело. Кай погрузился глубже и оказался в длинном тоннеле, который уводил наверх, откуда, пробиваясь сквозь мутную толщу воды, светили лучи солнца. Он сделал несколько больших гребков, стараясь не пораниться об острые камни и нигде не застрять, потому как местами было слишком уж узко. Проплыл чуть дальше и понял, что ему не хватает воздуха. Кай с трудом развернулся в тесном давящем пространстве, поплыл обратно, поднялся наверх и вынырнул, с громким хлюпающим звуком глотая воздух.

Не прошло и часа, как Кай решил попробовать снова, но и на этот раз успеха ему было не видать. Чем дальше он заплывал, тем страшнее ему становилось, да и тоннель становился всё у́же. В общей сложности получилось четыре вылазки, и ни одна из них не оказалась удачной. Проведя оставшееся до вечера время за разминкой и отдыхом, предприняв ещё одну неудачную попытку, Кай уснул и проснулся только под утро. На этот раз он решил, что непременно осуществит запланированное и сделает это прямо сейчас. Он как следует размялся, сел у воды, набрал полные лёгкие воздуха и нырнул.

Как только голова его скрылась под водой, он поплыл по уже известному пути. Он коснулся дна, вильнул в сторону и оказался в узком тоннеле. Гребя руками, Кай отдалялся от маленького пещерного озерца. Он грёб всё быстрее, пробираясь меж камней, проталкиваясь вперёд. В один момент он понял, что воздуха ему не хватит. Вот хоть убей, не хватит. Нужно было скорее возвращаться! Кай запаниковал. Он хотел развернуться, но тоннель оказался настолько узким, что сделать это было невозможно. Попробовал оттолкнуться назад, но зацепился за камень, разодрал ногу и не смог протиснуться. Кай зарычал, выпуская изо рта пузырьки воздуха, понимая, что единственный путь – это плыть вперёд. Он подался дальше, хватаясь за камни, помогая себе ногами, ощущая, как воздуха становится всё меньше, как железной хваткой сдавливает лёгкие и желудок схватывают судорожные спазмы. Он старался изо всех сил. Безостановочно шевелил руками, ногами, цеплялся за всё, до чего мог дотянуться и вдруг увидел блестящий солнечный диск. Увидел зелень деревьев и серебро камня. Силуэты расплывались перед глазами, мутнели где-то там, вдалеке, словно расплывчатая картина сна, но всё же были настоящими. Оставалось немного. Совсем чуть-чуть!

Но воздуха было ещё меньше. Кай забирался по острым камням, цепляясь за них, раздирая руки и ноги. Перед глазами расплывались волны мутной крови, но он продолжал карабкаться, дрожащими руками прокладывая путь. Лёгкие опустели, по телу пронеслась волна боли. Кай схватился за горло, подтянул колени к груди, дёргаясь в судорогах, перебирая ногами, пытаясь забраться выше, дотянуться до пышной зелёной листвы, блестящего на солнце камня и ласкающих лицо тёплых лучей.

Он неожиданно понял, что это конец. Боли больше не было. Тело расслабилось, сознание окутало беспросветной пеленой тьмы. Кай застыл в безмолвном крике с вытянутой рукой. Рукой, которая тянулась к солнцу.

Глава 2. С ног на голову


Шумно раздувая листву заголосил ветер. Ноги омыло тёплой водой, в ушах зашумело. Кай почувствовал, как левую руку словно скрутило шипастыми ремнями. Он открыл глаза и, шипя от боли, посмотрел на имплантированную конечность. На первый взгляд всё было в порядке и совершенно неясно, что послужило причиной неприятных ощущений. В лёгких забулькало, к горлу подкатило, и Кай согнулся от сильного спазма, выплёвывая воду. Как только ему полегчало, он сделал несколько неловких движений, пытаясь отползти в сторону, и рухнул на песок, растянувшись на спине. Над головой протянулось бескрайнее голубое небо, по которому, словно корабли, плыли кучерявые пышные облака, чьи паруса раздувал ветер, направляя их путь. Где-то вдалеке громко крикнула чайка, защебетали спрятавшиеся в тени деревьев лесные птицы.

Глядя на небо, Кай протянул к нему руку. Ему на пальцы села бабочка. Бабочка раскрыла веером крылья, демонстрируя яркий оранжево-чёрный окрас, вспорхнула и, раскачиваясь на ветру, улетела. Он ещё долго лежал с вытянутой рукой, глядя ей вслед.

Живой, – первая и единственная вспыхнувшая в голове мысль. Живой.

Кай попытался сесть. Голова налилась кровью и стала тяжёлой. Сдавливая горло снова подкатила тошнота, но на этот раз всё обошлось. Перед ним на весь горизонт растянулась водная гладь. От воды отражались солнечные лучи, от гуляющего по её поверхности ветра поднимались волны. Волны легонько касались берега, принося с пеной сломанные веточки, листочки и палочки. Слева на горизонте берег изгибался дугой, упираясь в огромную гору, на вершине которой кривым сточенным зубом стояла башня. Справа вода огибала большой, вымытый волнами утёс. Кай понял, что именно там, в пещере под утёсом, он и проснулся. Оттуда он пытался выбраться и, на своё удивление, выбрался.

Всё бы ничего, но то, что Кай видел вокруг, не могло быть правдой. Во-первых, хотя бы потому, что таких красивых мест, где природа ещё не тронута человеком, где поют птицы, монолитами возвышаются горы, где вода в озере прозрачна и чиста, попросту не существует. То есть, они существуют, но там, где они есть, Кай никогда не был и оказаться точно не мог, а там, где мог, всё уже давно загублено, и вместо зелёных деревьев и благоухающих цветов пустыня и редкие приспособившееся растения. Во-вторых, тоже, что и во-первых: ТАКИХ МЕСТ НЕ БЫВАЕТ!!

Невозможно! Не переставал думать Кай, глядя на прозрачную голубую воду, высоченные горы, пышную зелёную траву, цветы и деревья. Невозможно, потому что этого ничего нет. Это просто сон. Сон и всё тут. Пещера, вода и эти деревья. Иллюзия, фантазия. Воображение. Лицо омыл прохладный ветерок, и Кай на мгновение прикрыл глаза.

Может, этого и правда нет. Может, это действительно сон. Но чертовски красивый.

Когда он открыл глаза, всё было по-прежнему. Желудок заворчал, и Кая снова охватило чувство голода, о котором он, любуясь невиданными красотами, успел позабыть. Поднявшись на ноги, он чуть не упал. Чтобы удержать равновесие, ему пришлось вытянуть руки в стороны, перебарывая головокружение. По телу расплылась волна слабости, и Кая прошиб озноб. Отвернувшись от воды, он встретился глазами с густым лесом. Ничего подобного ему видеть не доводилось. Разве что в сети, которая была заполонена снимками ещё сохранившихся на планете райских мест. Чтобы в них побывать, приходилось выкладывать солидные суммы, которые Кай никогда бы не накопил. Сейчас он стоял лицом к лесу, позади него чистейшая водная гладь, а по сторонам горы, и всё это бесплатно. Чудеса, да и только!

Кай вспомнил про башню и посмотрел на неё. Если есть башня, значит, в ней кто-то живёт. Если в ней кто-то живёт, значит, он сможет обратиться к этому кому-то за помощью и, если ему очень повезёт, помощь эту ему окажут. Как минимум, он сможет выяснить, где оказался. Конечно, случиться могло всё что угодно. Больница сгорела, или, может быть, землетрясение, или ещё что, а капсула каким-то невероятным чудесным образом сохранилась, а может быть его вместе с другими перевезли как раз в один из таких райских уголков, чтобы продолжить лечение. Может, были какие-то осложнения, и поэтому он сейчас здесь. Но почему больше никого нет? Почему всё кажется таким ненастоящим? Почему он до сих пор уверен в том, что всё происходящее не более чем сон?

Кай сделал шаг вперёд, и его босые ноги коснулись прогретой солнцем твёрдой земли. Лоскуты высоких травинок защекотали ему пальцы и пятки, расстилаясь перед ним покрывалом. Он не помнил, чтобы ему хоть раз в жизни приходилось ходить босиком по земле, и ощущение это было странным. Непривычным. Даже чужим. Но приятным. Кай некоторое время стоял на одной ноге, водя другой по траве и привыкая к ощущениям, потом опустил её и пошёл вперёд, осторожно ступая, перешагивая камни и огибая валуны. Внимательно глядя себе под ноги, стараясь не споткнуться и не упасть.

Лес расстилался по склону, и чем выше Кай поднимался, тем тяжелее становилось идти. Ноги с трудом держали его, и он не единожды останавливался отдохнуть, усаживаясь то на валун, то на тёплую землю. Прячась в тени деревьев от жаркого солнца. Переведя дух, он вставал и шёл дальше.

Усталость имела свойство накапливаться, и остановки стали случаться чаще. Ноги дрожали от напряжения, сильно хотелось пить, на веки навалилась тяжесть. Когда Каю удалось забраться на склон, он уселся у корней толстого дуба и прикрыл глаза. Дышал он тяжело, слюна во рту стала вязкой, со лба валил пот. Ему казалось, что сил на то, чтобы продолжить путь, у него уже не найдётся. Неожиданно для самого себя Кай задремал. Проснулся он от того, что услышал голоса, которые постепенно становились громче. Помогая себе руками, цепляясь пальцами за кору царь-древа, Кай встал и огляделся. Никого. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону, пробрался через поросль кустарника и вышел на накатанную дорогу. Тут-то он и увидел причину своего беспокойного пробуждения. Издалека, выворачивая из-за укрытого деревьями поворота, к нему ехала запряжённая лошадьми телега, на козлах которой восседало двое громко разглагольствующих пареньков. Парни, казалось, были увлечены спором и за дорогой не следили, и уж тем более не обращали никакого внимания на преградившего им путь нежданного гостя. Кай замер на месте, не в силах поверить своим глазам. Горы, озеро, трава, цветы, даже башня, но это?! Такое можно было увидеть только в кино! Кай долго присматривался к путникам, пытаясь сообразить, что ему делать, потом в груди у него ёкнуло, он рванул в кусты и прыгнул на землю.

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Кричал он мысленно. Сердце его бешено колотилось. Ездоки постепенно приближались, и Кай начал разбирать отдельные слова их чудного диалога. Была в том диалоге легенда о сокровищах, стал быть несметных богатствах, коих дракон в златом обличье охраняет. Было что-то про улыбку яркую и прелестную, кожу матовую и щёки румяные, и деревню, кажется, “Огарёво”. Ещё было имя. Марика. Смысл сей белиберды уловить было невозможно, поэтому Кай не стал заморачиваться, да и не до этого ему было.

Когда путники проезжали уже совсем близко, он вжался в землю и совсем перестал двигаться, молясь о том, чтобы его не заметили. Трусом он никогда не был, поэтому совершенно не понимал, что на него нашло и отчего он решил спрятаться. Всё произошло само по себе. Как будто инстинкты в одночасье взяли верх над разумом. Наверное, всё дело было в том, что увиденное не могло быть правдой. Уже не в первый раз подобная мысль вспыхивала у Кая в голове, отдаваясь уколом в сердце и каждый раз он всё больше удивлялся тому, что видел.

А что дальше? Золотые драконы? Рыцари в доспехах? Или волшебники набегут, высекая из воздуха искры? Чушь!

Перемалывая мысль за мыслью в путаном сознании, Кай лежал на тёплой земле и не решался встать до тех самых пор, пока телега не умчалась далеко-далеко и голоса двух пареньков не стихли. Как только путники удалились, сумбур мыслей покинул застенки сознания Кая, и наступила тишина. Стоя под широкими ветвями большого дерева, Кай огляделся и прислушался. Мелодичное пение птиц отыгрывало симфонию, по тоненькой веточке прямо перед носом, спешно перебирая тоненькими лапками, полз маленький чёрный жучок. Плутая меж колосьев травы, у самых ног жужжал толстый шмель. На голову, тихонько шурша, упал листик.

Кай громко сглотнул. В приступе паники сердце опустилось в желудок и начало отбивать ритмичную дробь, отчего ворчание разгневанного тирана, требующего хлеба и ещё хлеба вместо зрелищ, было уже не унять.

Неужели всё и правда по-настоящему?! Ответа на сей вопрос у Кая как не было, так и не появилось. Размышляя над тем, что ему делать дальше, Кай вспомнил о заветной цели – одинокой башне, к которой он изначально направлялся. Угомонив рассудок и расшевелив задубевшее тело, Кай, словно заведённый, с трудом переставляя ноги, пошёл в её сторону.

**

Шёл Кай долго. Плутал по лесу, стараясь держаться подальше от дороги. Солнце за это время поднялось выше и начало нещадно палить, и только раскинувшаяся над головой листва, да изредка прогуливающийся по лесу прохладный ветерок облегчали его участь.

Когда башня уже была перед глазами, силы почти оставили Кая. Пижама липла к телу, глаза заливал пот, руки ослабли, а ноги то и дело спотыкались сами о себя. Язык настолько высох, что аж хрустел, а в желудке зияла огромная-преогромная, точно чёрная бездна, дыра. Хотелось упасть и, раскинув руки и ноги в стороны, принять свою участь, но Кай нашёл в себе силы, чтобы дойти до двери и, преодолевая слабость, сжать ладонь в кулак и дважды стукнуть по двери костяшками пальцев.

На стук никто не откликнулся. Кай с трудом осознавал происходящее и не понимал, что ему делать дальше. Ему было настолько плохо, что развалиться прямо у двери и будь что будет, казалось не самой плохой идеей. Лишь бы прекратить эту слабость, забыть о голоде и о том, что он видел и где оказался.

Забыть, забыть, забыть!

Кай снова постучался. На этот раз он стукнул трижды. Ответа снова не было. Он хотел было прижаться к стене, чтобы перевести дух и немного отдохнуть, но споткнулся о камень, потерял равновесие и повалился на дверь. Цепляясь руками за всё подряд, Кай схватился за ручку. Когда его качнуло в сторону, чтобы не упасть, он потянул ручку на себя, и дверь, к его удивлению, со скрипом раскрылась. Ручка выскользнула из рук, Кая потянуло назад, и он, больно стукнувшись пятой точкой о землю, осел в пыли, пялясь на чужое убранство, словно баран на новые ворота. Долго не думая, он дополз до порога, цепляясь за стену руками, помог себе встать и оказался внутри.

Он стоял в маленькой, простецки обставленной, но уютной гостиной. По правую руку от него спиралью вверх уходила пыльная лестница, притаившись у окна, белела печка, на ярком узорчатом коврике, прямо посередине комнаты, стоял стол. Вплотную к столу жались два высоких стула с резными спинками. Слева ютился узенький комод, к которому нагло липла старая исцарапанная тумба. Напротив сей парочки зиял широко распахнутый беззубый рот камина, внутри которого зубочисткой торчала кочерга. Рядом с умывальником, прямо напротив Кая, замерли два скособочившихся шкафчика для посуды, а справа от них высилась наполненная до краёв водой бочка, в которой плавал деревянный ковшик. Прижимаясь к потолку, с пошарпанных стен на незваного гостя грозно взирали охотничьи трофеи: морды животных, их длинные когти, рога и зубы.

Трофеи навели Кая на ужасную мысль, что здесь наверняка живёт некто очень жестокий и злой, и что отсюда нужно бежать как можно быстрее! Спрятаться в самой глубокой пещере, – зачем он вообще вылез?! Как следует выспаться, раздобыть еды и всё нормально обдумать, а уж потом пробираться во всякие там башни и прочие недружелюбные места. Только вот Кай не мог оторвать взгляда от бочки, потому как пить ну очень уж хотелось. Он прислушался – вдруг хозяин дома? Но было тихо. Кай бросился к бочке, схватил ковшик и зачерпнул воды. Первый он выпил залпом, ощущая, как целебная жидкость холодным водопадом стекает по высохшей пустыне горла в желудок, как начинает шевелиться язык, как смазываются дёсны и вяжется слюна. После второго Кай понял, что ему, в общем-то, не так плохо, но сильно клонит в сон, а мысли о еде причиняют жуткие страдания. После третьего ему пришла в голову мысль, что, может быть, стоит подняться на этаж повыше и остаться спать здесь? Сил было совсем мало, и вряд ли бы их хватило, чтобы уйти отсюда достаточно далеко и уж точно не осталось бы, чтобы отыскать безопасное место, где его никто не найдёт. После четвёртого Кай осознал, что жажду свою утолил и твёрдо решил, что останется здесь и будь что будет.

Кай бросил ковшик в воду, как следует отдышался и повернулся лицом ко входу, собираясь подняться выше и бухнуться на кровать, ковёр или хотя бы подстилку, лишь бы не спать в лесу, где полно жуков, пауков и прочей нечисти, которая ему была не очень-то приятна, да и пока он шёл, далеко не раз натыкался на волчьи следы, которые ему каким-то чудом удалось разглядеть. По крайней мере, он думал, что это следы волков, так как в жизни их никогда не видел, а может, сознание сыграло с ним злую шутку, и никаких следов вовсе не было. Так или иначе, быть съеденным Каю не хотелось.

На пороге стоял высокий худощавый мужчина в очках, глядя на гостя во все глаза. В одной руке он сжимал кусок надкусанного хлеба – щека оттопырена, с губ на пол сыплются крошки, в другой пальцы цепкой хваткой впивались в уши упитанного зайца, чья тушка свисала до самого пола. На поясе незнакомца блестело широкое лезвие здоровенного охотничьего ножа.

– Я всё объясню…– прохрипел Кай, поднимая руки, делая шаг назад.

Незнакомец слушать его не стал. Он бросил зайца, запульнул в Кая куском недоеденного хлеба, в два длинных прыжка оказался рядом, размахнулся и со всей силы ударил кулаком по носу. Кая бросило назад, он ударился копчиком о шкаф для посуды, громко ойкнул, поскользнулся и хлопнулся на пол, больно стукнувшись затылком о край бочки. В глазах потемнело, во рту появился сладковатый привкус, и сознание отключилось.

**

Когда Кай очнулся, голова у него трещала по швам. В глазах двоилось, нос болел, в затылке пульсировала боль от удара. Вокруг было темно, только одинокое пламя маленькой свечки маячило перед глазами. Он сидел на твёрдом стуле, руки были связаны за спиной, ноги привязаны к ножкам.

– Где я? Простонал Кай, превозмогая боль. Ему никто не ответил.

Он опустил голову, разглядывая колени, пытаясь вспомнить, что произошло. Сначала перед мысленным взором ничего не было, только разноцветные звёзды зажигались то тут, то там, рассыпаясь снопом искр. Потом ярко вспыхнуло, и в сознании закрутилась кинолента воспоминаний: капсула, пещера, вода, утёс, лес. Башня. Удар. Боль.

Незнакомец. Нож.

Кай поднял взгляд и огляделся.

– Слушай, я сейчас всё объясню. Я не хотел вламываться, просто оказался в такой ситуации, что…кхм-кхм…даже не знаю, как объяснить.

Конечно, даже если незнакомец слышит его, он ему не поверит. Слишком всё сумбурно. Слишком глупо. Слишком не по-настоящему. И хватило же ему наглости забраться в чужой дом! О чём он вообще думал?!

Пламя свечи дрогнуло, тьма зашевелилась, и на свет вышел человек. Это был он. Незнакомец, в жилище которого Кай так нагло ворвался, за что получил по носу, а ещё ударился затылком и копчиком. Так как тлеющего огонька маленькой свечки едва хватало, разглядеть незнакомца как следует Кай не мог.

Незнакомец смотрел на Кая тяжёлым грузным взглядом. Выражение его лица было таким, словно он столкнулся с неразрешимой проблемой вселенских масштабов и сейчас пытался придумать, как её решить. Причём немедленно. Мужчина сделал несколько шагов в сторону, подошёл к ветхому покосившемуся столику и облокотился на него спиной, не спуская с Кая глаз. Он сложил руки на груди, потом согнул левую в локте и коснулся пальцами губ.

Кай представил, как, должно быть, странно всё выглядело. Он в одной пижаме, босиком, с голым протезом, вламывается в башню и кидается на бочку с водой. По подбородку ручьями стекает вода, руки и ноги худые, вид наидичайший, а когда его ловят с поличным, он пытается придумать отговорки, которые навряд ли бы смогли убедить даже самого доверчивого человека.

– Знаю, как это выглядит, но…– продолжал Кай, жмурясь от всплывающих в голове ярких воспоминаний, пытаясь сделать свою историю хоть немного убедительнее. – Ты думаешь, что я хотел тебя ограбить или…

Кай не договорил, понимал: что бы он не сказал, звучать это будет неправдоподобно. Всё, что ему оставалось, это надеяться на здравый смысл незнакомца или на госпожу удачу. На первое рассчитывать не приходилось – кто будет доверять вломившемуся в жилище дикарю? На второе тоже. Удача Кая посещала редко. Пожалуй, даже слишком редко. В то, что она решит посетить его именно сейчас, он не верил.

После услышанного выражение лица незнакомца не изменилось. Позы он не сменил. Всё так же стоял и глядел на пленника, замерев статуей. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он, наконец, сменил позу. Он убрал пальцы от губ, покряхтел и оттолкнулся от стола. Хотел было что-то сказать, потом, видно, передумал, цокнул языком и начал ходить из стороны в сторону. Наблюдая за движениями незнакомца, Кай несколько раз пытался заговорить с ним, но к результатам это не привело. Недолго думая, он понял, что всё, что он может сделать в сложившейся ситуации, – это ждать. Желательно молча.

Мужчина продолжал ходить по комнате, потом в два быстрых шага оказался перед Каем, наклонился и посмотрел ему в глаза.

– О-о-т-куда ты? Спросил он, заикаясь.

– Я из…– начал было Кай, но фразу не закончил.

Мужчина выгнул бровь и пододвинулся ближе.

– Или тебя послал он?

Кай нахмурился.

– Никто меня не посылал. Я даже понятия не имею, где нахожусь! Сказал Кай, чуть ли не крича.

Незнакомец отодвинулся, громко хмыкнул, поправил очки и вернулся к месту у стола. Облокотился на него, снова прижал пальцы к губам и превратился в статую.

– Слушай, я правда понятия не имею, где оказался, и меня точно никто не посылал, – продолжал Кай, глядя на незнакомца. Он не видел смысла повторять уже сказанное и уж тем более врать, поэтому решил сказать как есть. Как бы там ни было, пусть незнакомец сам решает, верить ему или нет.

– Я проснулся в капсуле, в какой-то пещере. Долго не мог понять, взаправду ли это всё…– Кай обвёл глазами комнату, –…или нет. До сих пор не могу. Пытался из пещеры выбраться, плыл под водой и чуть не задохнулся, но чудом выжил. С берега увидел твою башню и пошёл к ней. Это всё. Больше тут даже сказать нечего.

Если бы ты не забыл закрыть дверь, сейчас я бы лежал у тебя на пороге. Возможно, уже не живой, так что…

– Помолчи, – холодно сказал незнакомец.

Кай открыл было рот, но тут же захлопнул, чтобы не сказануть лишнего.

– Квентин, – сказал мужчина через несколько долгих минут, когда Кай уже было подумал, что тот снова завис.

– М-м? Промычал Кай.

– Меня зовут Квентин.

– А-а. Кай.

– Расскажи мне, что ты-ы помнишь, Кай.

– Что я помню до того, как оказался в башне? Или…

– Что с тобой было д-до того, как ты-ы оказался в Лоритине.

– В Лори…где?

– Ответь на вопрос.

Кай немного помолчал, но решил, что сейчас расспрашивать Квентина бессмысленно и лучше сначала ответить.

Кай тяжело вздохнул, поморщился и поднял глаза к потолку.

– Я попал в аварию. Мне сделали операцию, потом положили в капсулу. Очнулся уже здесь. Вот и вся история. Всё, что я помню. Или тебя интересует что-то ещё? Кем я работаю? Марка автомобиля? Может, что-то из…

– Нет. Этого до-о-статочно.

Квентин завёл руки за спину и снова начал ходить по комнате, рассуждая при этом вслух.

– Если подумать, то…хм-м нет, вряд ли…хотя…

Квентин остановился и повернулся к Каю лицом.

– Капсула, в которой ты проснулся. Она цела?