– Хотя бы, – он оглядел длинные ряды книг. – Я ведь не знаю, что искать, не каждый день короли выпадают из окон.
Три дня! Это займёт все мои выходные!
Уже в дверях я обернулась:
– Впредь я не буду самостоятельно лезть в чужие дела, какими бы странными они мне ни казались!
– Я вот всегда так делаю, – усмехнулся Гредвар.
Глава 2
Я вышла из виллы Гредвара и села в заросшем саду на обломке каменной статуи – обдумывать свою нелёгкую судьбу. Куда спешить?
Герой моего дня стоял напротив, за прозрачными воротами. Нежить вокруг меня скалились, угрожая ему – кто мечами, кто палками. Их задача ясна: никого не впускать. А вот моя…
Подумать только! Охранять! Короля! Мне? Да мне положено пытать предателей и рубить врагов, а не ходить по пятам за знатными особами и сдувать пылинки с их ярких халатов. Кто я, придворный гвардеец?
Король, наверняка, привык, что ему потакают, да ещё по всем правилам этикета. Не припомню, чтобы в моём племени или в Армаде преподавали подобное. Как с ним вообще разговаривать?
«Ну до этого же как-то разговаривала», – вдруг прозвучало в голове голосом Гредвара.
И правда: когда он подошёл ко мне, я говорила с ним на равных, и его это не смущало. Он понимал – я не знала, кто он.
Внезапная мысль пронзила меня, как молния: а кто меня вообще просил раскрывать, что я знаю? Такого указа не было.
Вот и оставлю всё как есть. Буду вести себя, как прежде. А он… да может, он вообще и не король. Мало ли похожих. Гредвар, конечно, не станет лгать, но ведь и он человек, может ошибиться. Всё-таки чтение в темноте портит зрение.
Эти нелепые мысли придали мне решимости. Я встала и подошла к воротам. Теперь мы стояли лицом к лицу, но не на равных: я его видела, а он меня – нет.
Любопытство взяло верх. Вот кого Гредвар назвал королём Серенида – тем самым загадочным, которого никто не видит. Ведь на портретах всех местных правителей изображают одинаково: кислое овальное лицо, длинный нос, маленький рот, большие глаза. Священный символический образ, «увековечивающий душу, а не бренную плоть». Но до чего же интересна эта «бренная» тайна!
Я рассматривала его – кто знает, будет ли другой случай?
Он был моложе, чем казался на первый взгляд, лет тридцати. Высокий, поджарый, с короткими тёмно-коричневыми волосами, вытянутым лицом. Что до выражения, то тут портреты не врали – не просто кислое, а исторически кислое. Его улыбку даже представить было трудно. Ни одной заминки вокруг губ или глаз. Зато меж бровей темнела складка.
Видно, невесёлыми делами занят король у себя под облаками.
Я тряхнула головой – так дело не пойдёт. Никаких королей. Просто человек, за которым надо присматривать. Вроде неопытного напарника, новичка – подопечный.
Поставив щит, я отодвинула нежить, приоткрыла ворота и вышла.
«Подопечный» испытующе глянул на меня.
– Ну? Что вам удалось выяснить? – бросил, едва разжимая губы.
Ну и тон! Не припомню, чтобы я что-то обещала. Кому из нас двоих тут нужна помощь?
Я выдохнула. – Напарник, новичок, подопечный, – пробормотала я себе под нос.
– Прошу прощения? – тут же переспросил он, брови приподнялись.
– Жду информации, – ответила я деловым тоном. – Не каждый день… к королям в окна лезут.
– Сколько ждать?
– Три дня.
Три дня, чтобы вернуть короля в его дворец! В какую игру мы играем?
– Это слишком долго. Нам нельзя терять время. Пойдёмте во дворец.
Я откашлялась:
– Я думала, вас туда не пускают.
Он выдохнул громко, почти с раздражением:
– Так и есть. Иначе я бы к вам не обратился. Но стоит попробовать. Через нижний уровень.
– Он открыт для посетителей. И что мы…
– Мы идём туда немедленно.
Похоже, он искренне считал, что может общаться со мной при помощи одних только приказов.
Я развернулась и быстро зашагала по мягкому грунту прочь. Сама не поняла, в какой момент он оказался у меня на пути.
– Как тебя зовут?
– Кеита, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Он фыркнул – если напрячь воображение, это напоминало усмешку:
– Неужели всех таприканских девушек зовут одинаково? Какой тогда смысл в именах?
Следовало промолчать. Но в груди забурлило – мне было что ответить!
– Это говорит подданный страны, где всех королей зовут Бернард Двадцать Четвёртый? Какой тогда смысл в буквах, если меняются только цифры?
Я довольно задрала подбородок. На миг почувствовала себя победительницей и… тем больнее было падение.
Король поморщился и холодно ответил:
– Чужестранка, чего уж хотеть. Да будет тебе известно: Бернард – это тронное имя. Каждый наследник считает честью назваться в день коронации в честь величайшего правителя – Бернарда Первого, мудреца и воина. А настоящее имя короля… иное.
Полный разгром. Горло сжалось, слова иссякли, как реки под палящим солнцем. Оставалось действовать. Я развернулась – на этот раз уже в правильном направлении.
– К королевскому дворцу, говоришь? – сказала я вслух. А под нос пробормотала: – Напарник, новичок, подопечный…
Обратно мы шли молча и почти вслепую. Стоило открыть рот или глаза, и разгулявшийся в Погорелом районе ветер тут же наполнял их песком и пеплом.
К счастью, «песчаная буря» принесла не только вред: когда мы добрались до оживлённых улиц, вызывающе-сиреневая мантия моего спутника стала пыльно-серой. Теперь он походил на обычного бедняка или паломника – что не могло не радовать. На всякий случай я свернула на соседнюю улицу.
Рабочий день подходил к концу. Продуктовые лавки закрывались, ремесленники грузили телеги – и направлялись туда же, куда и мы: на Центральную площадь.
После полудня, когда светило пряталось за дворцом, а тот снисходительно покрывал половину города своей тенью, на площади собиралась вся столица. Одни – в надежде распродать остатки товара. Другие – развеяться после трудового дня. Для третьих на площади рабочий день только начинался.
Мы миновали белоснежный храм на углу, свернули с длинной улицы и спустились к караульной башне. В лицо повеяло теплом печей для выпечки – значит, мы приближались к цели.
Место, где мы встретились, теперь было не узнать.
Недавняя пустынная площадь превратилась в шумное море. Палатки, телеги, жаровни. Запахи корицы, карамели, садовых цветов и заморских масел кружили голову. От криков и смеха звенело в ушах.
– …что напрямую связано с отменой рабовладельческого строя! И каждый день мы видим новые законы, вроде этого, в защиту низшего класса. Но может ли защитить кодекс сам по себе?! Побойтесь Бога! Серенид никогда не был страной писаных законов… – донёсся до нас выразительный голос с ближайшей трибуны.
Ах да. Это же трибуна ордена Непринуждённых. В Серениде трибуны есть у каждой фракции.
Мой спутник кинул в сторону оратора строгий взгляд и пошёл дальше.
Я шагала рядом с ним, будто всё это привычно, будто я каждую неделю сопровождаю сбежавших монархов через рынок в их собственный дворец.
Казалось, на нас постоянно оглядываются – кто-то с любопытством, кто-то с раздражением. Вот продавец сладостей прищурился, будто узнал. Вот девочка указала пальцем – на меня или на него? Или вовсе не на нас?
Я постаралась смотреть вперёд. Чёрт возьми! Почему же всё казалось таким нелепым?
– В прошлом году мои вазы победили на Баркийской выставке! – гаркнул торговец, когда мы проходили мимо уставленного посудой прилавка. Я вздрогнула и чуть не врезалась в мима с нарисованной широкой улыбкой.
– Таприканские масла, – подмигнула мне полная женщина с подносом, привязанным к шее.
Ясно, увидела во мне потенциального покупателя. Но тут же посторонилась: прямо на нас шагала колонна бродячих музыкантов. Выстроившись по трое, они дудели, бренчали, отбивали ритм. Их светлые наряды выделялись на фоне толпы.
Я кивнула своему «подопечному» – он выпучил глаза и обхватил себя руками – то ли замёрз, то ли испугался – мы пристроились следом за музыкантами. Они уверенно пробивали путь к широким вратам дворца.
А врата, как всегда, были распахнуты. Из них лился тёплый, золотой свет, от сотен масляных ламп.
И уже в десяти шагах от цели моё внимание привлёк дурманящий запах вафель. Горячих, хрустящих, с орехами, шоколадом, ягодами – аромат возносил в райские кущи.
Очередь уже вилась змеёй у маленького ларька. Ещё бы! Неслыханно – приехать в столицу и не поесть знаменитых вафель. Я замерла всего на долю секунды.
«Может, Его Величество сжалится? Позволит сделать перерыв и перекусить? В конце концов, ему тоже надо питаться, я полагаю…»
Но тут мои сладкие грёзы прервал резкий голос. Он нарушил вечерний гул, словно камень разбивший витраж:
– Что это вы делаете?!
Я обернулась. Слева за палатками четверо стражников избивали парнишку в рваной тунике.
– Что вы делаете? – повторил Его Величество. – Стойте!
Стражники не реагировали. Думаю, они и предположить не могли, что обращались к ним.
– Стоя-а-а-ть! – заорал король так, что голос эхом разлетелся по площади.
Стражники замерли. Люди, сбившиеся с ног в толчее, обернулись. Гул стих, как по мановению руки.
– Ты что, а? – вытаращился стражник в золотистом шлеме.
– Капитан, в чём вина этого молодого человека?
– Твоё какое дело? Иди куда шёл! И до тебя скоро доберёмся, – просипел стражник.
Остальные трое с готовностью загоготали.
– Значит, вы даже не знаете, – король ещё выше поднял подбородок и сложил руки на груди.
– Слышь ты, у тебя что, армия за плечами? – капитан сплюнул.
Вокруг воцарилась такая тишина, что стало слышно, как дышит избитый. Бернард Двадцать Четвёртый входил в свою роль:
– По закону вы имеете право лишь арестовать его, – звучал над площадью его сильный голос.
Чётко выговариваемые слоги отдавались эхом в моей груди, в груди всех слушателей. Притихли даже ораторы.
– И только в случае вооружённого сопротивления, опасного для жизни одного или нескольких подданных, вам дозволено применить оружие…
Толпа одобрительно загудела, послышался шёпот. Стражники застыли в нерешительности, один из них бросил:
– Что-то он больно умный!
И тут избитый парнишка подскочил, будто поднятый с земли невидимой рукой. Он сгибался пополам, морщась от боли, но рванулся вперёд, сверкая босыми пятками. Его силуэт так стремительно скрылся в толпе из виду, что капитан стражи успел только всплеснуть руками.
Послышались смешки, но быстро смолкли – капитан положил руку на эфес меча. А король, кажется, не уловил перемену в воздухе и продолжал:
– Ну вот. Теперь вы его не найдёте, потому что в первую очередь вам стоило проверить его документы, но уверен, вы этого…
Лицо капитана исказилось, как в кривом зеркале:
– Иди сюда ты, отбросок! – проговорил он. – Сейчас я разберусь с тобой.
Он обнажил меч, остальные стражники повторили за ним.
Зеваки с воплем бросились врассыпную, мы остались одни перед четырьмя вооружёнными громилами. И только тут король осознал своё шаткое положение. Он побледнел, рука его метнулась к левому бедру – оружия нет.
Я кинулась вперёд, чтобы встать между королём и стражниками, отвлечь удар на себя. Что делать потом – одному Богу известно, но ещё пара шагов и Гредвару будет, кому заплатить за свержение монархии.
Но вдруг король вскинул руки, будто готовился к магической атаке. Я встрепенулась:
«Магия?! Но ведь королевскому роду не положено».
