Страница 3 из 6
– Это верно, – легко согласился Савинков. – Надеюсь вы понимаете, господин Носов, что если вы засланец из 3 отделения и мы успешно это докажем, вы будете немедленно ликвидированы?
– Вполне, – кивнул Носов, – это такая специфика вашей работы, надо либо ее принять, либо держаться от вас подальше. Я вот принимаю…
– Хорошо, расскажите, что вы делали после января 1904 года и как оказались успешным предпринимателем?
– Это все очень просто – я так думаю, что приехал я в Россию откуда-то из-за границы, где изучал основы механики и металловедения, а здесь на меня видимо разбойники напали, хорошо дали по голове, вызвав амнезию и отобрали одежду и деньги. А потом, когда та солдатка меня выходила, я вспомнил, где зарыл свои ценности, накопленные, как мне представляется, за границей, откопал их, отблагодарил солдатку и купил небольшую механическую мастерскую в Канавино. Дальнейшее, думаю, понятно – автомобили мы собираем поштучно, взяв за основу изделия господина Форда (слышали наверно?), профит получается не сказать, чтобы большой, но на жизнь и некоторые удовольствия хватает.
– Что же вы в Москву-то не приехали на своем этом изделии господина Форда?
– Ага, – быстро ответил Носов, – и выглядел бы я тут как белая ворона посреди черной стаи, в Москве всего-то таких изделий меньше сотни… большинство из них на приколе кстати стоит, так что бегает пара десятков.
– Ну хорошо, понятно… но что же послужило, так сказать, толчком к вашему решению начать бороться с властями? – спросил Савинков, нервно крутя в руках коробок спичек.
– Охотно, – быстро откликнулся Носов, – когда я валялся без памяти в этой вот Благовещенской слободе, насмотрелся на жизнь и мучения простого народа. Ну и понял, что так, как они живут, жить не надо. Можно устроить и им, и себе новую, более благоустроенную жизнь, вот ради этого и стоит наверно жить, уж простите за тавтологию.
– Понятно, – после некоторой паузы сказал Савинков, – нашу программу, цели и задачи вам, как я понимаю, рассказывать не надо?
– Правильно понимаете, – ответил Носов, – я в курсе.
– Ну что, товарищи, голосуем? – подытожил разговор Савинков. – Кто за принятие в наши ряды господина… товарища то есть Носова, прошу поднять руку.
Руку подняли все, кроме похожего на крестьянина Кудрявцева.
– Вы почему против, Евгений Федорович?
– Он мне сразу не понравился, слишком чистенький и говорит чересчур складно…
– Ну хорошо, ваша позиция мне понятно, но у нас демократические порядки, верно? Мне лично жаль было бы ликвидировать вас, у нас и так каждый человек на счету. Большинством голосов вы, Иван Александрович, приняты в ряды Боевой организации эсеров условно с испытательным сроком. В ближайшее время вы получите свое первое боевое задание, если справитесь успешно, испытание мы будем считать законченным…
– Окей, – ответил Носов, – все абсолютно понятно. Как будем связываться?
– Мы вас найдем, когда понадобится – не уезжайте из Москвы в ближайшие три дня. Это для вас не составит проблемы?
– Совсем нет, у меня еще некоторые вопросы бизнеса не решены, так что займусь между делом.
– На этом собрание закончено… нет, глаза ему можно не завязывать, – сказал Савинков Куликовскому с усмешкой, – он же теперь наш человек.
Когда начали выходить из комнаты, Носов случайно оказался рядом с Зиной Коноплянниковой, единственной женщиной здесь, и как-то само собой предложил ей помочь одеться, а она не отказалась. На улицу вышли вместе.
– Может быть скажете, как вас зовут, а то вы меня знаете, а я вас нет? – спросил у нее Носов.
Она исподлобья посмотрела на него, но все же ответила, что Зинаидой Васильевной ее зовут, можно просто Зиной.
– Ну и меня тогда можете Ваней называть, возраст у нас с вами где-то рядом. Позвольте проводить вас до дому – время уже позднее, в Москве по ночам, знаете ли, разные людишки пошаливают.
– Не боюсь я людишек, – резко ответила она, – у меня браунинг для них есть.
– Ух ты, – восхищенно сказал Носов, – а стрелять-то из него вы умеете?
– Хотите проверить? – ответила она, потупив глаза, – так я это могу устроить. Специально для вас.
– Ну что вы, что вы, верю вам на слово, – быстро ответил Носов.
– Однако мы уже пришли, – сказала Зинаида, остановившись перед входом в изрядно потрепанный погодой и временем двухэтажный каменный дом. – Мерси за приятную компанию.
Совсем было собравшись уходить в свой подъезд, Зиночка вдруг передумала и повернула обратно:
– А вы и правда собираете эти… самоходные коляски?
– Хотите перекрещусь? Ну не хотите, не буду – истинная и беспримесная правда. Две модификации – с металлическим верхом и с кожаным, который надо руками поднимать, ну если вдруг дождь или снег…
– Прокатите меня как-нибудь?
– Непременно, любезная Зинаида Васильевна, как только перетащу хоть один экземпляр в столицу, дороги-то у нас сами наверно знаете какие… или приезжайте в гости, в Нижнем покатаемся сколько захотите.
– Хорошо, я подумаю, – нерешительно промолвила Зина.
– На чай не пригласите? – набрался наглости Носов, но в ответ услышал, что в следующий может быть раз.
Ну в следующий, значит в следующий, делать нечего, подумал он и решительно зашагал по направлению к Соболеву переулку. Там у него нашлось дело в заведение, обозначенном на вывеске как «Рудневка».
– Что, – спросил он, переступив порог этого заведения, – Жозефина сегодня принимает?
– А то как же, – ответила ему скучавшая до этого мамка, – у нас и Турецкая комната свободна, займете?
– Сегодня пожалуй да, – весело ответил Носов, – бутылку шампанского и коробку конфет получше туда доставьте. О, а вот и Жозефиночка! У меня сегодня удачный день был, так что гуляем! А это кто так активно веселится? – спросил Носов, указывая на веселого молодого господина, разливающего за столиком вино сразу трем дамам.
– А это известные писатели-с, – ответила с придыханием мамка, – Куприн Александр Иваныч пожаловали, очень обходительный и щедрый господин.
Ну да, ну да, подумал Носов, собирает материал для своей «Ямы» наверно… пообщаться что ли с известным писателем? Нет, не сегодня.
– Ну так что же мы стоим и никуда не едем, Жозефиночка, Турецкая комната с нетерпением ждет нас!
9 февраля 1905 года, утро, опять Москва
– Сегодня в районе полудня проводим экс… знаете что это такое?
– Конечно, продолжайте пожалуйста.
– В 11.15 на Николаевский вокзал из Питера приходит литерный поезд, на нем по нашим сведениям перевозится около 400 тысяч рублей в Московский Госбанк на Неглинку.
– Какие там будут купюры?
– А это имеет значение?
– Да, и большое, если они все по 100 или по 500 рублей будут, номера наверняка переписаны и со сбытом начнутся определенные трудности.
– Я точно не знаю, как в этот раз будет, но обычно купюры самые разные кладут, от рубля и выше. В случае чего мелкие сначала будем расходовать.
– Хорошо, какая будет охрана?
– Внутри дилижанса скорее всего кроме кассира будет двое вооруженных охранников, кроме того сзади и сбоку пустят конных казаков, не меньше четырех штук.
– Солидно… маршрут следования известен?
– Обычно они едут по Орликову-Мясницкой, потом сворачивают Бульварное кольцо.
– Где предполагается засада?
– Вернее всего было бы прямо возле Госбанка, но там есть вероятность подключения местной охраны, так что мы решили где-то посередине, на углу Мясницкой и Милютинского…
– У вас карта Москвы есть? Черт, как же вы на такое дело и без карты… ладно, у меня где-то была… вот, сами смотрите… да, наверно на Мясницкой хорошо будет. Сколько бойцов будет участвовать в эксе?
– Вы, я и еще Каляев с Кудрявцевым, четверо.
– Бомбы готовы?
– Конечно, две штуки, на всякий случай.
– Не подведут? Собирали надежные люди?
– Обижаете, все проверено десять раз.
– Моя задача?
– Вы должны кинуть свою бомбу под колеса дилижанса, после чего контролировать действия казаков и конвоиров, можно пристрелить их, центр дал добро.
– Пути отхода?
– Два экипажа, тоже для надежности, будут дожидаться на параллельных улицах – один в Кривоколенном переулке, ответственный Каляев, другой в Милютинском, за ним Кудрявцев проследит.
– Ваша задача какой будет?
– Контролирую бросок вами бомбы, если не получится, активирую свою бомбу, но надеюсь, неожиданностей здесь не возникнет… затем мы вдвоем забираем мешки с деньгами.
– Сколько их кстати будет?
– От трех до пяти. Далее бежим к одному из двух экипажей… к какому, определимся по обстоятельствам.
– На экипажах потом куда едем?
– А этого я, уж извините, вам не скажу, потом сами увидите.
– Почему так поздно меня известили, через час же уже выдвигаться надо?
– Из осторожности, Иван Александрович, из осторожности – у нас пока нет гарантий, что вы не агент охранки и не сдадите нас с потрохами. А так вы все время под моим контролем будете и не сможете нас сдать, даже если очень захотите.
– Убедительно. Одежда какая на нас будет? Повседневная или камуфляж какой?
– Я принес вот целый мешок – выбирайте, что-то должно подойти.
Носов вывалил содержимое мешка на диван, там были очень простонародные штаны, рубахи, валенки и пара полушубков из овчины.
– Мы в этом как два кучера будем выглядеть, – недовольно сказал Носов.
– Так даже лучше, в глаза не бросается…
– Кстати, знаете такое простое правило маскировки – какая-нибудь яркая деталь, шапка необычная, яркая заплата на треть шубы, метла или лопата, еще лучше молоток в руках. Тогда люди запомнят то, что выбивается из привычного ряда, а на лицо внимания совсем не обратят. Давайте сварганим что-нибудь этакое, – сказал Носов, примеряя веселенькую поддевку из сатина.
Савинков с интересом выслушал его, почесал в затылке и согласился – давайте. Общими усилиями сумели пришить большими суровыми стежками по заплатке на оба полушубка, одну ярко-красную, другую ярко же, но синюю, две рубашки не пожалели располовинить для этого дела.
– Да, а с бомбой-то как обращаться, объясните? А то сделаю что-то не то, – вспомнил самое главное Носов.
– Пожалуйста, – легко согласился Савинков, доставая из наплечной торбы круглый шарик, – смотрите, это фитиль, его надо поджечь, лучше прямо здесь, в торбе, поставьте ее на землю и поджигайте. Фитиль горит 30 секунд, ну плюс-минус сколько-то, подождете, пока он разгорится прямо в торбе секунд 15 и бросайте. Спички на дне, две коробки.
– Не сырые? – уточнил Носов, – дайте я проверю.
Спички из обеих коробок зажигались и горели исправно.
– Ну кажется все детали обговорили, присядем что ли на дорожку? – спросил Савинков.
Присели, посидели минутку.
– Не страшно?
– Я свое уже отбоялся… страшно то, что вдруг не справлюсь и подведу товарищей.
– Однако у вас нервы хорошие, мне бы такие… ну все, поехали – вот ваша торба, вот моя. Да, если попадетесь в руки полиции, молчите обо всем… ну или скажите, что вы одиночка и ненавидите режим и все такое, тогда вам будет обеспечена самая широкая поддержка. Если расколетесь и сдадите наш комитет, тогда пеняйте на себя, это понятно?
– Да уж чего тут непонятного… скажите лучше насчет этих котомок – а чего они такие страшные-то?
– Сами посудите, мы же два кучера, какая еще поклажа у них в руках может быть, не кожаные же портфели?
И они вышли из конспиративной квартиры и спустились на улицу. Половой на первом этаже посмотрел на них достаточно расширенными глазами, особенно на две огромные заплатки, но сказать ничего не сказал.
– Пешком пойдем, тут всего минут пятнадцать, а то кучеры, ловящие пролетку, будут выглядеть подозрительно.
Савинков не соврал, ровно через пятнадцать с половиной минут они были на углу Мясницкой и Милютинского.
– Я проконтролирую Кривоколенный, а вы сходите в Милютинский, стоит ли там пролетка с нашим человеком, – попросил Савинков, – разговаривать с ним не надо, просто кивните издалека.
Они разошлись на пару минут, потом опять встретились на Мясницкой.
– Ну как?
– Все окей, – ответил Носов, – пролетка на месте, Кудрявцев прохаживается рядом и по-моему сильно нервничает. А у вас как?
– У меня тоже, как вы выражаетесь, окей… кстати, откуда у вас эти американские словечки, так ведь в России никто не говорит?
