– Наверно, ты прав, – без улыбки кивнул дядя Эсмонд. Смерив Гозера тяжёлым взглядом, направился к выходу: – Все за мной!
Солдаты и рыцари потянулись следом. Видя это, хозяин караван-сарая что-то горячо залопотал.
– Он нижайше благодарить, – не дожидаясь вопроса, объяснил проводник.
– Я догадался, – кинул командир, прежде чем исчезнуть в тёмном коридоре.
Покидая помещение последним, я услышал, как Сабир что-то говорит хозяину угрожающим тоном. Гозер ответил удивительно спокойно, точно не он отчаянно голосил всего несколько мгновений назад. Караванщик вновь что-то сказал и вышел.
Придержав за руку ожидавшего меня Лэдо, я спросил проводника, о чём тот беседовал с хозяином. Невозмутимо оглядев нас, Сабир промолвил:
– Обещать наказать именем великий амир, если он сметь обмануть чужеземный господин.
– И что он на это ответил?
– Он покориться.
– По-твоему, Гозер мог соврать нам? – встрял Лэдо.
– Старый мудрость гласить: только Вечный Небо никогда не сказать ложь.
Помедлив в ожидании новых вопросов, Сабир поклонился и, протиснувшись мимо нас, отправился к командиру.
Лэдо задумчиво посмотрел ему вслед:
– По-моему, он сказал не всё.
После безуспешных поисков в караван-сарае, старшие рыцари вновь собрались внизу.
– Похоже, Бирн был в большем подпитии, чем казалось, и заблудился где-то в снегах, – подвёл итог недолгих обсуждений дядя Эсмонд. – Попытаемся его отыскать, и да поможет нам Ильэлл…
Командир, Делм Аске-Трайнис, Венри Кирлан-Трайнис и ещё пара ратников остались караулить сундук. Остальные добрую половину дня рыскали по снегам, разойдясь далеко вверх и вниз по склону.
Было холодно. Постоянно усиливавшийся ветер сек лица снежной крошкой. Мы по пояс проваливались в сугробы, скользили на заледеневших камнях, падали, поднимались и двигались дальше, упрямо обшаривая места, до которых могли добраться. Когда один из ратников чуть не сорвался в расщелину, Фар Се-Трайнис решил, что пора заканчивать. Собрав людей, мы устало вернулись в наше временное пристанище.
Хмуро выслушав доклад Се-Трайниса, дядя Эсмонд сказал:
– Мы сделали что могли, но потерпели неудачу. Пусть боги милостиво примут дух Бирна, ибо он был добрым воином.
Дав нам отдохнуть, командир приказал собираться в дорогу. Увидев приготовления, Гозер забеспокоился, что-то быстро забормотал. Часто кланяясь и жестами предлагая дяде идти за ним, пятился к входной двери.
– Чего ему нужно? – недовольно поинтересовался командир, обращаясь к Сабиру.
– Он хотеть что-то показать могучий господин.
– Фар, Бел, со мной, – распорядился дядя Эсмонд, поднимаясь со своего места.
Выйдя наружу, владелец караван-сарая повысил голос, чтобы перекрыть завывания ветра, и заговорил, то воздевая руки к затянутому тучами небу, то указывая в сторону ближайшего пика, почти полностью скрытого угрюмой мглой.
– Он говорить, идти буря, – перевёл Сабир. – Сильно холод, страшный ветер сбрасывать люди с гора, много снег сразу засыпать их. Говорить, сейчас нельзя в дорога.
Предводитель тихо выругался.
– А сам, что думаешь?
– Буря в горы – большой опасность. Предлагать переждать.
Уперев руки в бока, дядя Эсмонд ещё некоторое время рассматривал вершины, окутанные густой дымкой. В сердцах плюнул на снег и молча вернулся в дом. За ним потянулись остальные.
Я шёл последним. Оказавшись внутри, свернул налево, в уборную, располагавшуюся напротив загона для животных. Покуда мои озябшие пальцы пытались справиться с завязками плотных шерстяных штанов, а затем со шнурком брэ, в стойлах, где погонщики снимали вьюки с ослов, разгорелась перепалка. Среди прочих звучал голос Сабира, и мне стало любопытно, что же там происходит.
Выглянув из-за дощатой перегородки, я увидел одного из погонщиков, направлявшегося к двери. Приоткрыв её, он высунул голову, огляделся, поцокал языком и вернулся к остальным. Последовав за ним, я увидел, как он, кивая, что-то говорит проводнику. Выслушав его, Сабир задал какой-то вопрос. Разом замолчав, загорелые бородатые горцы странно смотрели на него, а затем одновременно загомонили, неистово размахивая руками.
Один из погонщиков вытащил нож и быстро перерезал ремни, удерживавшие груз на спине осла. Сбросив вьюки на пол, мужчина торопливо вывел животное из стойла. Сабир преградил ему путь, положив ладонь на рукоять кинжала. Остальные погонщики угрюмо уставились на терхизца.
Не понимая происходящего, я решил, что следует поддержать проводника. Приблизившись, встал рядом с ним, готовясь выхватить меч. Едва удостоив меня взглядом, Сабир произнёс короткую фразу. Погонщик зло и беспокойно ответил. Чуть наморщив лоб, проводник пристально посмотрел на него и неожиданно посторонился. Горец, дёргая уздечку, выскочил наружу, оставив дверь открытой. В практически тёмном помещении даже сумрачный дневной свет показался удивительно ярким.
Двинувшись навстречу холодному ветру, забрасывающему в дверной проём мельтешащие снежинки, Сабир вышел. Я последовал за ним.
– Могучий господин следить за ничтожный проводник? – промолвил терхизец, наблюдая за погонщиком, поспешно уходящим вниз по склону.
– Нет. Просто хочу знать, что здесь творится. И ежели ты замыслил недоброе…
Проводник повернулся, взгляд его тёмных глаз встретился с моим.
– Сабир иметь один лицо и один слово, – резко произнесённые слова, словно кривой омруданский клинок рассекли завывания ветра.
– Тогда расскажи без утайки, о чём говорил с владельцем караван-сарая и с погонщиками, и почему один ушёл!
– Быть так, – проводник стал ближе, чтобы мне было лучше слышно. – Когда предупреждать Гозер об опасность лгать чужеземный господин, он сказать, что пропавший воин похищать снежный дух…
– Что? – не понял я.
– …После говорить с погонщики о погода. Они подтверждать речь хозяин – идти сильный буря. Тогда я спрашивать о снежный дух. – В голосе собеседника появились презрительные нотки: – Они галдеть, точно не быть мужчины. Сказать, что снежный дух жить в горы. Он быть большой и покрытый длинный белый шерсть, иметь острый зубы и страшный глаза. Снежный дух уносить путники…
Сделав паузу, Сабир смахнул с чёрных ресниц, усов и бородки налипший снег.
– Один погонщик быть трус – он забрать свой ишак и бежать. Я хотеть остановить его, но потом увидеть страх. Такой сильный, что он съесть весь ум. Погонщик стать опасен для остальные. Пусть лучше уходить и погибать сам, чем приносить вред караван.
– А другие погонщики?
– Бояться снежный дух, но не нарушать договор… и хотеть больше плата.
– Об этом нужно поговорить с командиром. Сабир, что это за снежный дух?
– Никогда не слышать о нём раньше, не знать. Вечный Небо велик… – не закончив фразы, проводник плавно развёл руками, держа ладони вверх, и поднял взгляд к тучам. После изучающе уставился на меня. – Бояться?
– Вот ещё! – гордо ответил я. – Рыцари из рода Им-Трайнис не ведают страха!
По посеревшим от холода губам терхизца скользнула тень улыбки. Поклонившись, Сабир жестом предложил пройти в дом.
Дядя Эсмонд выслушал мой рассказ о снежном духе без особого интереса. Куда больше его обеспокоило известие о том, что погонщики требуют больше денег.
– Уговор есть уговор, и я не дам ни медяка сверху! Видал таких попрошаек: один раз поддашься – будут требовать ещё и ещё. У нас не бездонная мошна, и монет должно достать на обратную дорогу… Делм, поставь пару караульных возле погонщиков, чтоб те не надумали удрать и увести ослов.
– А снежный дух? – напомнил я.
Командир отмахнулся:
– Даже если местные сказки не врут, никакой твари не влезть в запертый дом…
Воющий колодец III
Ночь я провёл беспокойно. Несколько раз просыпался от чувства, будто кто подбирается ко мне. Обводил взглядом спящих рыцарей, ратников и тихо переговаривающихся у огня караульных, и вновь ложился. Как следует заснул только под утро. Да так крепко, что Тород с трудом меня растормошил.
– Подымайся, Бел! – пихал он меня. – Лэдо пропал!
Эти слова, точно горящие стрелы, пронзили тёплую мглу дрёмы.
– Что? – подскочил я. – Как?
– Не знаю. Он должен был перед рассветом обойти посты. Последними его видели ратники в конюшне.
– Все ко мне! – раздался похожий на боевой клич рёв дяди Эсмонда.
Когда приказ был выполнен, командир сумрачно оглядел окруживших его воинов.
– Мы потеряли ещё одного человека, – сказал он вполне спокойно, но я видел, как раздуваются его ноздри. – Умыкнули его люди или волшебные твари – всё одно: им не жить… Фар, возьми четверых ратников и охраняй вход в трактир. Никого не впускать и, тем паче, не выпускать… Тород, под твою руку пойдут ещё четверо. Обшарьте весь первый этаж… Делм, Бел, отберите троих и переверните всё, что наверху… Венри, половина оставшихся бойцов твои. Будьте наготове: коли кому потребуется подмога – поспешите… Имо, Рогир, Алнер, останетесь при мне… Тебе чего, Сабир?
Не обратив внимания на грубое обращение, проводник поклонился:
– Господин, исчезать погонщик.
Дядя Эсмонд заскрипел зубами.
– Сбежал?
– Не знать… Но два его осел на место. И дверь быть заперт.
Командир сжал кулаки:
– Клянусь Ильэллом, я выясню, что за нечисть тут с нами играет, и заставлю пожалеть! Родичи, вперёд!
Мы быстро осмотрели пустующие гостевые комнаты. Не обнаружив ничего подозрительного, остановились перед дверями, ведущими в жилище хозяина караван-сарая.
– Вечером Эсмонд приказывал поставить сюда человека, – заметил Делм Аске-Трайнис.
– Так и было, господин Аске-Трайнис, – ответил Бран, один из ратников. – Всю ночь здесь были караульные. Сам стоял после полуночи. Последним Имо охранял – он ушёл, когда господин Эсмонд Им-Трайнис всех кликнул.
– Этот… как там его?.. Гозер выходил?
– Нет, господин. Ни разочка – даже в уборную.
Выслушав, Аске-Трайнис пнул дверь ногой:
– Эй, хозяин, открывай!
Не дождавшись ответа, недовольно нахмурился. Ударил сильнее. Повернулся к ратнику, вооружённому секирой:
– Ломай!
Твёрдое тёмное дерево плохо поддавалось топору, но упорство и опыт помогли преодолеть преграду.
– Хороша деревяха, – сказал воин, распахивая изрубленную дверь. – Свезло, что окромя петель, железных полос не было…
Гозера в комнате не оказалось. Мельком оглядевшись, Аске-Трайнис прошёл ко входу в женскую половину. Убедившись, что дверь заперта, не стал стучать, а сразу указал на неё ратнику.
Слушая звонкое равномерное «так, так» и глядя на появляющиеся глубокие засечки, я никак не мог взять в толк, отчего мне кажется, будто с помещением не все ладно. А когда мы, наконец, вошли в женские покои, мысли унесло прочь.
На потолке комнаты тускло отблескивал ряд толстых крюков. На четырёх из них висели привязанные за щиколотки обнажённые человеческие тела. Головы у мертвецов отсутствовали, из распоротых животов вываливались кишки. На внутренних сгибах локтей и колен, запястьях и других местах зияли глубокие надрезы.
Под линией крюков на полу стояло длинное медное корыто, в котором собиралась вытекающая из тел кровь. Её оказалось на удивление мало – едва-едва хватало закрыть дно.
– Ильэлл, – пробормотал Бран, разглядывая страшную картину.
– Господин Аске-Трайнис, взгляните, – позвал Айкен, воин с секирой, указывая на кучу вещей у стены.
Там, среди множества небрежно брошенных грязных шерстяных и меховых одежд, из тех, что носят горцы, лежала эмайнская чешуйчатая броня.
Я вновь уставился на тела. Двое убитых были смуглыми, а у двоих кожа ничем не отличалась от моей, если не считать чрезмерной белизны с голубоватым оттенком. Коренастый, широкоплечий, как Бирн и более высокий…
– Это же… – мне не удалось закончить фразу из-за охвативших чувств.
Я не раз видел смерть во всевозможных обличьях. Но чтобы воинов уподобили скотине на бойне… да ещё и родича, друга…
– Наши пропавшие, – Делм Аске-Трайнис выглядел мрачнее грозовых туч. – С ними погонщик и какой-то несчастный… Бран, ступай расскажи обо всём командиру. Нужно найти проклятого предателя-трактирщика.
Выполняя приказ, ратник помчался прочь.
– Снимем их, – сказал Делм, вытягивая из ножен кинжал.
После того как мы сложили трупы на полу, Аске-Трайнис вытер руки краем горского плаща и осмотрелся.
– Где головы? И куда подевался хозяин, коли дверь охраняли?.. – Он задумался. – Бел, здесь должна быть нора, в которую уползла эта змея!
