– Я такое не прощаю, – добавляю и замечаю, как татуированный напрягается.
– Давай закончим диалог мирно, – подаёт голос разукрашенный. – И не будем портить вечер.
– Вы кто будете, ребята? – отлипаю от стены резко, угрожающе, но они и не дёрнулись.
Не боятся, а зря.
– Артём, – отвечает, на что я только бровь вопросительно поднимаю. – Игнатов, – добавляет.
– Из Карбо? – ровным тоном интересуюсь, и парень кивает. – А ты кто? – поворачиваю голову ко второму.
– Золотарёв, – сразу с фамилии ходит.
– Ясно, – усмехаюсь и сквозь зубы сплёвываю на асфальт. – Значит так, мажорчики, – поднимаю взгляд на них. – Мне насрать на ваши родословные, девку вашу не трону, но, если я встречу её снова… – замолкаю, потому что и так понятно.
– Грозный, ты реально это сделал? – раздаётся где-то с боку. – Ты отжал самый крутой клуб в городе, – к нам подходит мой пьяный друг Макс.
– А ты сомневался? – хмыкаю, позабыв о мажорах.
– Грозный? – хмурится Игнатов.
– Он самый, – довольно киваю, заметив, что моя слава идёт впереди меня.
– Ладно, – бросает он. – Мы договорились, девчонку не тронь, – не спрашивает, чем я недоволен, но хрен с ним.
– Пока не увижу, – бросаю, и, кивнув, они удаляются.
– Ну что, проставляться будешь? – хлопает меня по плечу Макс.
– А тебе не хватит? – смотрю в пьяные глаза.
– Бак ещё не заполнен, – отвечает, и мы возвращаемся в клуб.
Поднимаемся в вип-зону и, вот удача, прямо напротив мажоров и их девок. Хрустальную замечаю сразу, пляшет между двумя девками. Смотрю на тонкую талию, округлые бёдра, на то, как волосы волной по спине рассыпались. Хороша, но ничего особенного, тогда возникает вопрос: какого хрена у меня стоит, если ко мне никто даже не притронулся?
На моей памяти такое впервые, чтобы я просто смотрел на девку, и член колом стоял.
Она каменеет, заметив, что, прислонившись к перилам балкона, я с неё взгляд не спускаю. Глазами обещаю скорую встречу, и я уже знаю, что не отступлю, пока не попробую её. Нездоровая какая-то х*рня со стояком, и надо решить вопрос – трахнуть её.
И вот она здесь, в кабинете моего нового клуба. Но вместо ожидаемого восторга, что я обратил своё внимание на неё, вижу только испуганную лань и ненависть во взгляде. А вот это мне совсем не нравится, люблю видеть желание в глазах напротив.
Опять цену себе набивает? Нет, что-то не похоже, взять хотя бы её побег у ворот общежития. Сорвалась, будто за ней стая волков гонится. Ну, почти, волк один, и он не привык упускать добычу.
Затянул встречу, да, но возникли дела, которые мог решить только я лично. А как только вернулся, сразу к ней. Выяснить, кто такая и из чего слеплена, стоило мне одного звонка, и папка лежит на моём столе. Информацию я получил ещё пять дней назад на почту, но велел дублировать и распечатать. Бумагам я доверяю больше, чем электронным файлам.
– Ну что ты рыдаешь? – со вздохом спрашиваю, и в ответ она лишь глаза округляет. – Плечо болит? Так сама виновата, – развожу руками.
Кто её просил лезть на спинку дивана и срываться вниз? Разделась бы, отдалась и уже ехала в свой институт, а я бы забыл уже, как она выглядит. Так нет, устроила тут истерику, плечо вывихнула, а мне теперь мучиться со стояком. А он стоит, уже неделю гвозди им вбиваю, ничего не помогает. Успел за это время поменять несколько шлюх, а стоит её вспомнить, как в штанах тесно. Вот какого хрена, спрашивается? Что в ней такого?
– Сама себя похитила, – бормочет и вжимается в угол дивана.
– Я привёз тебя с комфортом, никаких мешков на голову и пистолета в бок, – усмехаюсь, когда замечаю, как эти большие глаза становятся огромными.
– Что тебе от меня надо? – вопрос, скорее всего, необдуманный, потому как ясно, что мне надо, и она это тоже понимает, тут же прикусив губу.
Такой простой жест, а ствол дёргается. К ней рвётся. Схватить бы стройные ноги, к себе притянуть, на спину завалить и поиметь как следует. Показать, от чего она так шугается. Но смотрю, как она дрожит, ушибленную руку придерживает, и у самого зубы сводит. Что-то в груди царапает, похожее на сочувствие и жалость.
Странно. Я давно забыл эти чувства.
– Может… может, я могу по-другому… вину искупить? – заикается, трясётся и смотрит с такой надеждой в глазах, что я вот-вот соглашусь.
– И чем же? – вопросительно брови выгибаю.
– Я… могу рекламный проект твоему клубу сделать, – выпаливает с восторгом.
Точно, из файлов помню, что пиар учит в своём университете.
– Думаешь, этому месту нужна реклама? – с усмешкой смотрю на неё, и она тут же тушуется.
«Драйв» пользуется спросом давно, и здесь ничего менять не надо, пока клуб сам прибыль приносит. Если встанет, тогда уже можно что-то предпринимать, а пока что не вижу смысла тратить ресурсы.
– Что ты хочешь? Денег? У меня нет, но я найду, – в сердцах бросает, на что я снова брови вскидываю. – Ну да, глупость, – сама себе отвечает.
– Слишком много воздух сотрясаем, – говорю усталым, но серьёзным голосом.
Задолбала своим «могу». Может, да только одно.
– Вылечишь мои разбитые всмятку яйца и свободна, – добавляю и устраиваюсь поудобнее на диване, намекая, что может приступить к «лечению».
– Да ты… как ты смеешь… – договорить ей не даёт стук в дверь.
– Давид Тимурович, Хаос прибыл, – раздаётся по ту сторону, и я шумно вздыхаю.
– Заходи, – роняю лениво, а через секунду в кабинет заходит охранник с высоким мужиком. – Привет, – встаю и жму руку усатому. – Вывих плеча, – коротко бросаю, указывая на Хрустальную.
Хрустальная. Очень подходящее прозвище. Она такая маленькая, худая, хрупкая и весит как пуховое одеяло. А чуть сильнее сожмёшь, и рассыплется, как хрустальная ваза.
– Добрый день, – здоровается Хаос и усаживается рядом с ней.
Ставит свой чемодан на пол и, открыв, достаёт оттуда ампулы, шприц и какие-то повязки.
– Позвольте? – спрашивает и тянет к ней руки.
Она глазками своими хлопает и неуверенно кивает, позволяя Хаосу избавить её от блузки.
– Вышел! – неожиданно рявкаю на охранника, который пялится на полуголую девушку.
Ловлю себя на мысли, что выкинул бы и Хаоса отсюда. Нахрена я вообще его вызвал, могу ведь и сам всё сделать. Столько дрался в своей жизни, что с любой травмой научился справляться. Не ожидал просто, что так взбешусь от того, что кто-то смотрит и тем более трогает моё.
Ну что за х*рня происходит, мать вашу?
Замечаю, что охранник и с места не сдвинулся. Отшатывается, когда в его рожу прилетает мой кулак.
– Оглох? – ровно спрашиваю, и он, мотнув головой, исчезает за дверью. – Сделай что-нибудь, чтобы она успокоилась, – обращаюсь к Хаосу, и тот, кивнув, продолжает выполнять свою работу.
Прохожу вперёд и занимаю место за рабочим столом, надо решить пару вопросов, не особо важных, но мне нужно чем-то заняться. Да только не выходит нихрена, взгляд то и дело возвращается к испуганной девчонке.
– Аккуратнее! – рявкаю, услышав всхлип Хрустальной. – Обезболивающее вколи, – добавляю и возвращаюсь к экрану компьютера.
Пару минут спустя понимаю, что зря глаза мучаю, сконцентрироваться не получается. Кручусь в кресле так, чтобы быть лицом к Хаосу и девушке.
Блондинка, но не крашенная, губы полные, пухлые и, скорее всего, ох*реть какие мягкие. Лицо не испорчено штукатуркой, тело и вовсе мечта скульптора. Грудь твёрдая двойка, тонкая талия, округлые бёдра и задница что надо.
Привык видеть рядом с собой надувных кукол, правда были и нормальные, как Хрустальная, но ни одна из них так не торкала. Не трогал толком, а стояк обеспечен. И глаза эти невинные только хуже делают, так и манят сделать всё, чтобы увидеть в них огонь, желание, азарт. А она смотрит на меня как на монстра, и пусть я такой и есть, она ведь этого не знает, так какого хрена?
– Готово, – заявляет Хаос, собрав все свои вещи и встав с дивана.
Девица одной рукой кутается в блузку, и движения у неё какие-то заторможенные. Можно подумать, что от стресса, но я не первый день на этом свете, чую подвох.
Встаю с кресла и подхожу к дивану, смотрю, как Хрустальная головой крутит, словно держать её не может, к спинке прижимается, бледнеет. Делаю шаг к ней, хватаю за подбородок, поднимаю лицо к себе, и меня словно по башке огревают.
– Ты что ей дал? – поворачиваюсь к Хаосу, который не спешит уходить, благодарности ждёт.
– Что ты сказал, – пожимает плечами, а я снова к девке поворачиваюсь и по глазам всё вижу.
– Ты идиот? – спрашиваю, отпустив блондинку, и делаю шаг к нему.
– Что? Ты хотел, чтобы она успокоилась, – возмущается мужик.
– Ты врач, твою мать! – рявкаю на весь кабинет. – Укол, таблетки, что у вас ещё должно там быть…
– Так я думал тебе надо… – договорить не даю, бью в челюсть, и он сваливается на пол с глухим стоном.
– Мне, – удар. – Надо, – ещё один. – Чтобы ей больно не было, – ещё, ещё и ещё. – Урод! Она же не торчок какой-то, – ору во весь голос, продолжая выбивать ему зубы.
– Прекрати, – раздаётся едва слышно за спиной. – Пожалуйста, – тонкий голос такой тихий, что я только сильнее из себя выхожу.
– Мудак конченый! Какой из тебя врач, мать твою?! – разбиваю себе кулаки о его рожу.
– Дав! – кричит кто-то, перехватывает, назад тянет. – Дава, чёрт возьми! – отталкивает со всей силы к стене. – Ты что творишь? – рявкает на меня Макс.
– Ничего, – глухо бросаю. – Уберите, – говорю в сторону распахнутой двери, и через секунду двое охранников уносят окровавленное тело.
– Это кто? – друг кивает на девчонку.
– Никто, – сухо отвечаю, повернувшись к ней и заметив, как она бесшумно рыдает.
Сука!
Подхожу к столу, пишу на бумажке название препарата и выхожу из кабинета, чтобы вручить одному из своих людей.
– В нашу аптеку езжай, и срочно, – коротко приказываю и возвращаюсь в помещение.
– Дав? – не унимается друг.
Не отвечаю, подхожу к незаметной двери, ведущей в небольшую ванную комнату и отмываю руки от крови. Костяшки в мясо, но мне не привыкать, заживут.
– Хватит реветь, – обращаюсь к девчонке. – Всё сделал? – вопрос уже к Максу.
– Сделал, – кивает, продолжая прожигать меня взглядом. – Кто это, Дава? И какого хрена ты накинулся на Хаоса?
– Он облажался, – ровным тоном отвечаю, расхаживая по кабинету. – Накачал её, – смотрю на Хрустальную, и сердце удар пропускает, совсем х*рово выглядит.
– И что с того? – не понимает друг.
– Отвали, а, – отмахиваюсь и подхожу к кулеру, чтобы налить в стакан воды.
– Ты приводишь какую-то шалаву, калечишь нашего врача, а я должен отвалить? – возмущённо спрашивает.
– Она не шалава, – единственное, что говорю, усаживаясь на диван и заставляя девчонку пить.
По крайней мере, в собранных о ней фактах она не была замечена в шлюшном образе жизни. А если и трахается направо и налево, то делает это очень скрытно. Шуры-муры с кем-то там водила, мудаки какие-то рядом крутятся, но больше никаких деталей нет.
Вдруг слышу скрип зубов, и не сразу понимаю, что это моя челюсть сжалась от мыслей, что кто-то её трогал.
Глава 4. Он чудовище
Господи, кто этот Грозный такой, и на что он ещё способен?
Аля
Сижу или лежу, не могу понять, тело будто желе, голова такая лёгкая, что я едва нахожу силы держать её прямо. Не чувствую ни рук, ни ног, только прикосновения мужских ладоней. Он сжимает мои щёки так, чтобы я рот открыла, и вливает в него воду. Лучше не становится, но сухость в горле исчезает.
Разум затуманен, толком не понимаю, что произошло, что вколол мне этот мужчина, и почему Грозный его избил. Всхлипываю едва слышно, вспоминая ужасную картинку перед глазами. Он с таким зверством снова и снова припечатывал кулак в лицо этому мужчине, наверняка убил. От этой мысли по щекам опять слёзы стекают.
Видела и раньше, как парни дерутся, но не так жестоко. Это было просто ужасно, а я не могла ничего сделать. Даже сдвинуться с места не вышло, всё, на что меня хватило – умолять прекратить. Но голос звучал так тихо, что вряд ли он слышал меня. Выдохнула с облегчением, когда в кабинет ворвался парень и оттащил это чудовище от бедного мужчины.
Его вынесли отсюда, как мешок с костями, никаких признаков жизни не заметила. Господи, кто этот Грозный такой, и на что он ещё способен? Глупый вопрос, я только что стала свидетелем самого жуткого зрелища.
– Дава, это уже звездец какой-то, – доносится до меня голос незнакомого парня. – Хаос был с нами столько лет, а ты его отправил…
– Жить будет, – обрывает друга таким ледяным тоном, что у самой по спине холод пробегает.
– Объясни, какого чёрта? Кто она такая? – парень делает шаг к нам, и я невольно вжимаюсь в спинку дивана, насколько мне силы позволяют.
– Не шугай её, и так пуганая, – рявкает Грозный. – Иди делом займись, – добавляет, продолжая наблюдать за мной.
– Дава…
