– Решено некоторое время не исследовать вас. Последний учёный совет постановил, что пока это нецелесообразно. Решили направить все силы на анализ ранее полученных данных.
– А ты тогда тут чего делаешь? – недоверчиво сверкнул глазами старик. – Оставь меня в покое, раз всё так, как ты говоришь. Отдохну хоть…
– Как хотите. Но я подумал, что вам будет интересно посмотреть, что делается в мире.
– Гуманист? – хмыкнул Англома.
– Не совсем. Вы извините, но я хочу научную работу написать на тему социализации человека, долгое время оторванного от общества. Примера лучше вас не найти во всем мире. Конечно, рисковать потерять вас безвозвратно мы не можем, поэтому за пределы оплота выходить нам нельзя. Скрываться от меня я тоже не советую…
– Ладно-ладно! – прервал ученого Марсель. – Я понял. Теперь я – отработанный материал, который стал не нужен, но выбросить жалко. Ну пошли, погуляем. Только мне нужны шмотки и трость.
– Хорошо. Пообещайте, что не будете пытаться сбежать.
– Да ладно, дружище! – засмеялся Марсель. – Неужели ты не догонишь старого больного чёрного?
– Я всё же надеюсь на ваше благоразумие, – вздохнул Браун.
Старику в соответствии с его пожеланиями принесли белый костюм и брюки, соломенную шляпу, а также трость с круглым блестящим набалдашником.
Когда они вышли из больницы на улицы города, то в первую минуту голова Марселя закружилась от открывшейся ему картины и внезапно нахлынувшего ощущения свободы.
Он шёл по красивым чистым улицам, разглядывал необычные для него здания, смотрел на встречных людей, как на инопланетян. Все они были очень молоды. Казалось, что это большой студенческий городок. Молодёжь окружала его со всех сторон. Кто-то просто торопился по делам, кто-то летел на парящей доске, иные катили на велосипедах по старинке, а некоторые ждали прибытия монорельса. При этом огромная масса народа растворялась в городском просторе, который напоминал парк – так много в нём росло зелени. Вокруг отнюдь не царила угнетающая суета, характерная для мегаполисов прошлого. Многие парни и девушки уже отработали свои смены и сейчас наслаждались общением с друзьями, гоняли мяч, пели под гитару, играли на других музыкальных инструментах, загорали, организовывали пикники, читали, бегали, ели мороженое, целовались. Отдельно выделялись семейные пары, которые решили сами воспитывать малышей, пусть и недолгое оставшееся им время. Карапузы весело катались с горок, лазили по лесенкам, качались на качелях и делали множество забавных глупостей на радость своим папам и мамам. Иногда мелькали коляски: всё-таки здесь было немного шумно для совсем маленьких. Но самым главным являлось то, что лица у всех людей были светлыми и улыбчивыми, без этих, так характерных для старого двадцать первого века, затравленного взгляда, скрытого напряжения и злобы.
– Мороженого хотите? – спросил Браун у остолбеневшего Марселя.
– Да, пожалуй, – буркнул тот, – эскимо.
Пока они шли к автомату, старик совершенно бесстыдным образом пялился на встречных девушек, провожая хищным взглядом особенно понравившихся или тех, у кого юбки были покороче. Нужно отметить, что одевались все настолько разнообразно, что от этого рябило в глазах. Причёски и цвет волос также варьировались в соответствии с желаниями их обладателей.
Браун и Англома, однако, привлекали внимания к себе не меньше. Неудивительно, ведь реальный шанс увидеть такого старого человека как Марсель представлялся лишь в фантастических фильмах.
– Чего они зыркают на меня? – сквозь зубы процедил старик, подойдя к большому металлическому ящику с надписью «мороженое». – Я что, такой красавчик?
– Не придуривайтесь, – отмахнулся Джим, – очевидно, что это из-за вашего возраста.
Он нажал на кнопку «эскимо» два раза, и через десяток секунд протянул Марселю вкусное лакомство на палочке.
– Ам! – старик довольно укусил шоколадную глазурь. – И ведь бесплатно же! А если кто захочет съесть десять штук?
– Если не боится заболеть – пусть ест на здоровье, – улыбнулся Браун, – но таких балбесов у нас почти нет.
Мимо проехала девушка на роликах. Марсель проводил взглядом её стройную подтянутую фигуру.
– Попа хороша! – хмыкнул старик и укусил свое мороженое. – У тебя подружка-то есть, доктор?
– Была, – ответил Браун и помрачнел, – её время закончилось почти год назад. С тех пор я посвящаю свободное время науке.
– Ну и дурак ты, Браун, – укоризненно проговорил Марсель, – тут такие экземпляры… И молоденькие все, стройные и симпатичные. Не теряйся!
– Давайте я сам разберусь со своей личной жизнью! – резко ответил Джим.
– Какой обидчивый! Ладно, говори, зачем ты меня сюда притащил?
– Я же объяснил вам, что мне нужно изучить ваше поведение в естественных условиях, – хмыкнул доктор.
– Ха-ха-ха! – громко и раскатисто засмеялся Марсель. – Мои естественные условия это грязный вонючий городишко, в котором у меня была квартирка чуть больше собачьей конуры. И работа каждый день на крупную китайскую компанию (существовала раньше такая страна – Китай), приносившая мне грошовый доход, достаточный только для того, чтобы не умереть. А тут для меня всё совсем не естественно!
– Я понимаю, но должны же быть хоть какие-то схожие вещи?
Марсель задумался и стал оглядываться. Наконец он показал рукой на большое здание прямоугольной формы, возвышавшееся на севере.
– Это чем-то напоминает мне склады, где я работал. Только те были серого цвета и поменьше. Можем прогуляться до него.
– Хм, это здание ещё не достроено, – сказал доктор Браун, – там будет ангар для новых «Кондоров». Их там уместится три. Старые ещё полетают несколько лет, а потом пойдут на утилизацию. Авиационный парк должен быть всегда в порядке, ведь жизнь стольких людей зависит от технического состояния самолетов. За ним, чуть в стороне – пара универсальных заводов.
– Ну так пойдём! – попросил Марсель. – Я в промзоне прожил большую часть жизни. Сначала шил одежду якобы дорогих известных брэндов, а потом занимался изготовлением поддельных запчастей для машин.
– Да там смотреть не на что, – пожал плечами Джим, – я хотел вам предложить сходить на концерт или театральную постановку, на футбол, наконец, вечером.
– Какой к черту концерт!? – вспыхнул старик. – Я был на них всего пару раз, когда учился в Москве, а дома в футбол мы играли на заваленной мусором улице мячом, набитым старыми тряпками… Нет уж, покажи мне лучше как живут ваши работяги.
Когда они прошли ангар и приблизились к заводам, то Марсель нахмурился. Здесь были такие же чистые улицы и приветливые люди. Никаких свор бродячих собак, никакой копоти из труб и противного запаха. Правда, людей было значительно меньше. Лишь двое рабочих обогнали их в небольшом переулке на велосипедах, предупредительно звякнув сигналами.
– А что это еле заметное из трубы поднимается? – спросил Марсель и показал пальцем вверх.
– В основном водяной пар, – ответил Джим, – есть ещё небольшое количество углекислого газа, но мы его постоянно снижаем.
– Понятно, – кивнул старик Англома и вдруг согнулся, схватившись за живот.
– Что с вами? – встревожено произнес его спутник и наклонился к нему.
Марсель резко ударил не ожидавшего Брауна кулаком в челюсть. Его тело опять налилось невероятной силой. Доктор отлетел метра на три и упал на живот. Марсель лишь бросил на него короткий взгляд и помчался по улице. Старичок бежал со скоростью профессионального легкоатлета. Ветер свистел в его ушах и обдувал лицо. Шляпа давно слетела. Вдруг он вздрогнул от боли, его мышцы свело судорогой, он рухнул по инерции в кусты и забился в конвульсиях.
Доктор Браун с трудом приподнялся и оперся на колено. В руке он сжимал маленький пульт управления, большим пальцем вдавив на нем красную кнопку. Сплюнув в сторону два зуба, доктор чертыхнулся и, шатаясь, побрел по направлению к лежавшему в кустах старику.
Когда он подошёл, то удивленно вскинул брови. Вместо того чтобы лежать полностью парализованным, Марсель Англома бился на земле, точно выброшенная на берег рыба. С его губ капала пена, он хрипел:
– Я давно мёртв! Поймите! Мёртв!
– Успокойтесь, я уже вызвал медиков, – тихо проговорил Джим.
– Не понимаешь… Это не я! Выпустите его! Вытащите! Вырвите! Я не могу больше… – теперь старик уже не хрипел, а шептал.
– Кого выпустить? – спросил Браун.
– Меня! – раздался голос, идущий словно откуда-то из глубины тела старого Англома. – Шар… ключ…
Тело Марселя обмякло и замерло, как будто он умер. Но он дышал. И на обратном пути в больницу старик открыл глаза и всю дорогу пристально, не мигая, смотрел на Джима Брауна, сидевшего рядом с ним в отсеке реанимобиля.
Глава 7. Человек из прошлого
– Ангелы летят! Ангелы летят! – кричали детишки и гурьбой бежали по узким городским улочкам.
Люди задирали головы вверх и смотрели в небо, наблюдая за тем, как две белоснежных фигуры медленно кружились в облаках и опускались всё ниже и ниже. Уже можно было разглядеть светлые чепчики на головах женщин, чёрные головные уборы мужчин, сёдла привязанных к забору лошадей, даже стыки плит на мостовой.
Дмитрий с интересом смотрел на этот маленький городок, основанный на краю искалеченной техногенными катастрофами и огнем атома старушки Европы. Он очень напоминал те классические поселения, которые можно было увидеть сейчас только при просмотре старой исторической хроники.
Казалось, что время здесь замерло где-то в шестидесятых-семидесятых годах девятнадцатого века. Малочисленное движение европейских неохристиан сумело пережить «Предельный кризис» и со временем потихоньку обустроило свой мирок, полагаясь не столько на технический прогресс, сколько на трудолюбие и смирение.
Но путь «ангелов» лежал не в этот городок, а расположенное в нескольких километрах к западу от него поместье.
Они приземлились точно на вымощенную камнями дорожку, ведущую через заросший высокой травой запущенный сад. Старые деревья широко раскинули свои корявые ветви, но плодов на них почти не было. Видимо, сад потихоньку умирал.
Нул Фрейтас дружелюбно распахнул перед гостями дверь своего старинного особняка. Алексей и Дмитрий сложили крылья, отстегнули их от тактической брони и занесли в прихожую.
– Здравствуйте, молодые люди! – радостно приветствовал их старик.
– Привет, дядя Нул, – улыбнулся Алексей, – как ваше здоровье?
– Да скоро уже помру, наверное, – усмехнулся Фрейтас.
– Типун вам на язык!
– Да хоть два! Лет мне уже семьдесят восемь, пожил достаточно.
– Вот тут лекарства кое-какие, витамины… Вы в прошлый раз на сердце жаловались, – сказал Дмитрий и протянул хозяину дома металлическую коробочку.
– В прошлый раз вы меня здорово выручили, Алекс, – сказал Фрейтас, – я мог бы совсем замерзнуть в ту ночь.
– Я тогда, кстати, не спросил, зачем вы вообще поехали на север в сторону руин Берлина.
– За книгами, конечно же! Это было ближайшее место с приемлемым радиационным фоном, куда я мог добраться на своем авто. Но техника меня подвела.
– Да, получилось очень удачно, что у нас как раз ежегодные военные сборы проходили в лесу неподалеку.
– А книги вы тогда привезли? – поинтересовался Дима.
– Конечно, полный багажник! – с гордостью ответил Нул Фрейтас. – Да что же мы это всё в прихожей стоим! Пойдём в гостиную.
После получаса непринужденного общения, в ходе которого они обменялись новостями и своим отношением к ним, разговор опять перешел на книги. Фрейтас подмигнул своим собеседникам и предложил пройти в другое крыло дома. По скрипящему паркету они прошагали через длинный коридор и остановились перед массивной дверью с поблескивавшей на ней медной ручкой.
– Поглядите, ребятки, на мою библиотеку! – с гордостью произнес старик и открыл дверь.
Огромный зал был разделен от пола до потолка забитыми книгами полками на восемь рядов. И по всему периметру также везде были книги.
– Вы, наверное, книжек в руках не держали? Настоящих, бумажных, – спросил Фрейтас.
– Обижаете, – улыбнулся Алексей, – книга это один из самых долговечных носителей информации, не считая, конечно, глиняных табличек. Мы изучали в школе, как в хаосе прошлого были потеряны многие важные данные, которые хранились только в Сети, в так называемых «облачных» хранилищах.
Старик согласно покивал головой.
– Если вы, молодые люди, не против, то я включу музыку, – сказал он и подошел к старому аппарату для проигрывания пластинок.
Через несколько мгновений пространство библиотеки заполнила протяжная мелодия флейты, далеко разносившаяся по залу.
– Джеймс Ласт, «Одинокий пастух», – с удовольствием отметил Дмитрий.
– Ну надо же! – удивился Нул. – Не ожидал.
– Отличная музыка, мне много что нравится в таком стиле, – улыбнулся Дима.
– Она мне кажется ещё и весьма актуальной для моего положения. Я сам здесь как пастух всех этих знаний, – он обвел помещение рукой.
– Ладно, мистер Фрейтас… Если честно, мы вообще-то прибыли по делу, в котором нам необходима помощь такого специалиста по литературе и истории как вы.
– Я догадываюсь, что вы преследовали и иные цели, помимо заботы о старом Нуле, – расхохотался старик. – Давайте присядем.
– Вы прямо нас пристыдили сейчас, – опустив глаза, сказал Алексей, присаживаясь в удобное плетеное кресло.
– Алекс, не берите в голову! Это старческая язвительность. Главное, что не маразм пока. Выкладывайте!
– Мы ищем информацию о руководителях «ЮФИ», – прямо сказал Дима, – нас интересует период после падения Антарктического метеорита на Землю, но и любые другие данные будут очень полезны.
– Дневник Гордона Брауна мы читали, – добавил Алексей, – другие его записи тоже. В целом в совокупности с мемуарами политиков Крюгера и Маккейна у нас есть практически всё, что нам нужно, но даже в этих документах лишь вскользь упоминается про руководство компании. А между тем…
– Дуг Паттерсон, Лекс Годсон и Хавьер Ксанти, – неожиданно прервал его Фрейтас, – немногие помнят даже их имена.
– Да, и это удивительно! Как я знаю, они руководили компанией втроем, будучи равноправными сопрезидентами, решая все вопросы вместе. Редкий прецедент! – добавил Дмитрий.
– Мы нигде не смогли найти данных об их смерти и последних днях жизни, – продолжил Алексей. – Вообще, последний документ, где стоят их подписи – это секретный протокол того самого знаменитого совещания, когда было принято ключевое решение по «бобам».
– Странно, что такое решение принималось не ООН, и даже не правительствами государств, а лишь руководством «ЮФИ» и двумя, по сути, главными лоббистами их интересов, – сказал Дмитрий.
– Зачастую миром прошлого как раз правили не марионетки, занимавшие публичные должности, а именно корпорации. А «ЮФИ» была подобно спруту, опутавшему всю планету. Фармацевтика и до появления ТТВ 19 позволяла занимать им одну из ведущих ролей, а уж с открытием доктора Брауна их власть стала фактически безгранична, – проговорил Фрейтас.
– Да ну, – недоверчиво фыркнули сразу оба парня.
– Сами посудите. Они владели контрольными пакетами акций крупнейших производителей вооружений на западе и имели преданных шпионов на руководящих должностях концернов востока. Их частная космическая программа была эффективнее аналогичных программ государств в несколько раз. Ещё пару десятилетий – и им бы принадлежала Луна. Все гуманитарные продовольственные программы также реализовывались через «ЮФИ» посредством подконтрольных им организаций. Это лишь наиболее явные примеры их влияния. Можно привести гораздо больше, но я не думаю, что это необходимо.
– Так, мы уяснили, что «ЮФИ» была самой могущественной силой старого мира, – кивнул Алексей.
– Да, но её отличительной чертой было не это самое могущество, а цепкость ума её руководителей и их великий гуманизм. Зачастую у власти находились весьма посредственные личности, либо люди, хоть и незаурядные, но очень жестокие и имеющие лишь одно желание – править. А чем обернётся их воля для простых людей… им было наплевать. «ЮФИ» – другое дело…
– Вы так восхищенно говорите о руководстве компании, словно были с ними знакомы, – засмеялся Дмитрий.
– А я и был знаком. С Лексом Годсоном, – уточнил старик.
Оба молодых человека удивленно вытаращили глаза.
