С этими мыслями Стизор все же провалился в глубокий сон, а проснулся от голоса Гонфрида, который пришел справиться о здоровье товарища.
– Выглядишь ужасно, мой друг, – покачал он головой с легкой улыбкой на лице, когда заметил, что тот открыл глаза, – но эта ведьма творит чудеса. Учитывая, что она вырвала тебя из цепких рук смерти, не так уж плохо ты и выглядишь.
– Я тоже рад тебя видеть. Как там наша стена?
– Строится. Не переживай. Ты же сам всегда говорил, что главное – фундамент, а его ты заложил.
– Торопи там всех.
– Уж поверь мне! В скорейшем завершении стены я заинтересован не меньше тебя. Как только стена будет завершена, я хочу перевезти сюда свою жену.
– Ты не шутишь?
– Почему ты удивлен? Нам здесь работы предстоит еще много. Вряд ли мы так скоро сможем вернуться на острова. Собственно, что там делать? Здесь чудесная погода, столько прекрасных фруктов и ягод, которые наши жены ни разу не пробовали. Пусть лучше они к нам, чем мы к ним. К тому же я не успел еще насытиться своей молодой женой.
– Мне показалось, что тебе здесь нравится и без жены. Груди ты себе нашел.
– Так ведь не в грудях одних счастье. Стоит, конечно, признаться, что Слу начинает понимать, чего я жду от нее в постели, и сама входит во вкус, но ни одна из них не заменит мою Арнидис. Не хватает в них чего-то такого, что есть в наших женщинах. Не могу передать это словами.
– Быть может, все сводится к тому, что ты любишь свою жену?
– О нет! Здесь что-то другое! На островах мне нравилось много женщин. Здесь же смотреть на них не хочется. Вынужденная мера. Это как помочиться. Ни разу не хочется посещать в жару туалет, полный мух, но ты туда вынужденно ходишь, так и здесь. Деваться некуда, покуда жен наших рядом нет. Тебя-то все устраивает с твоей тут? Как она в постели? Если что-то не так, ты скажи, можем заменить. Этот старикашка наверняка что-то еще припрятал от нас. Если надавить на него, то можно получить больший выбор. Ты знал, что многие женщины корчат гримасы страшные, когда ходят по улице, чтобы нам не нравиться?
– Я видел это в порту, но здесь не заметил пока, – улыбнулся Стизор.
– Так что поправляйся! Достроим стену, жен перевезем. Наладится все! Прощайте, острова!
– Разве ты не скучаешь по островам?
– По бесконечной мгле туманов? По ветрам, что сбивают с ног? По холоду, пронизывающему до костей? Уточни, по чему именно я должен скучать?
– По соленому воздуху, что прочищает наши ноздри и заставляет распознавать малейший оттенок любого запаха. По холодным водам океана, что, разбиваясь о скалы, распыляют свою силу по всем островам, проникая в стебли ягод и хмеля, от чего получается столь изысканный вкус вин и пива…
– Насчет хмеля согласен, – перебил своего друга Гонфрид, – но я уже отладил его поставку с наших островов, поэтому этот вопрос решен.
– Тогда у тебя, действительно, нет причин возвращаться на острова.
– Тоска твоя пройдет, мой друг, – по-дружески положил свою тяжелую ладонь Гонфрид на плечо Стизора. – Ты сейчас не переживай ни о чем. Поправляйся.
Стизор промолчал, не подобрав нужных слов и не имея особого желания вести дальнейшую беседу, поскольку уже утомился настолько, что тело его требовало срочным образом уйти в забвение. Гонфрид, видимо, почувствовал состояние друга, поэтому поспешил удалиться, но задержался возле двери.
– Прости за покушение на твою ногу, – теребя от смущения свою густую бороду, заплетенную в косу, извинился Гонфрид. – Мы очень сильно испугались за твою жизнь.
МИЛИНТИЛ: ПРЕДЛОЖЕНИЕ КОРОЛЯ
Начнется битва за крылья,
Колдуны падут от бессилия.
О солнце, о свете…
Вспомнят о поэте.
Когда Вактин открыл глаза, он лежал в чистой теплой постели. Солнечный свет падал из окон, и Вактин в первое время ничего не видел, кроме яркого света, но тут он заметил, как над ним склонился Агвинар.
– Доброе утро, – поприветствовал он своего друга. – Хотя уже вечер, но ведь для вашего народца, когда проснулся, тогда и утро.
– Доброе, – ответил Вактин, пытаясь нащупать рукой рану на животе.
– Не снимай пока повязку, – предупредил маг.
– Там ничего серьезного? – не сумев спрятать страх в глазах, спросил Ваки, нащупывая повязку на своем животе.
– Что ты чувствуешь?
– Ничего. Словно я здоров и полон сил и энергии.
– Да будет так, но я должен предупредить тебя.
Тот с еще большим страхом посмотрел на Агвинара.
– Ты был ранен не обычной стрелой, – продолжил маг после небольшой паузы. – Стрела была отравлена, с ядом я справился, но к тому же это была стрела одного из вожаков орков. Кстати, стоит тебя поздравить, ты убил вождя, – улыбнулся маг и вновь сделался серьезным. – Но это и хорошо, и плохо одновременно, на стрелы этого вождя орков было наложено заклятие. Я применил все свои возможные магические способности, но не могу сказать, что получилось.
– И что со мной будет? – спросил Вактин, внимательно выслушав мага.
– Не могу сказать определенно. Возможно, мы справились, и ты даже не почувствуешь на себе никаких последствий, кроме шрама, конечно. А может, мы не сумели вылечить тебя полностью. Пожалуйста, как только заметишь в себе какие-либо изменения или почувствуешь хуже, сразу же сообщи мне об этом. А теперь отдыхай, у меня дела.
– А мы победили их?
– Да, мой друг, – улыбнулся маг. – Это сражение мы выиграли, но война еще не скоро окончится. Орки пожелают отомстить за своих сородичей и обрушат свой гнев на Милинтил. Нужно подготовиться. И еще, – добавил маг, уже стоя на пороге, – ты спал шестьдесят часов, если это тебе, конечно же, интересно.
Первым делом Агвинар направился к кузнецу Фегру, который считался лучшим в Милинтиле, и заказал у него большое количество наконечников для стрел. Кузнец предложил сразу же обратиться в оружейную, где можно приобрести готовые стрелы, но маг пояснил, что ему нужны только наконечники для стрел, и чем больше, тем лучше.
Затем Агвинар отправился к плотникам, которые в тот момент укрепляли южную часть стен города. После сражения с орками Агвинара в городе все узнавали и радостно приветствовали, многие низко кланялись ему, но маг не обращал на них внимания, весь погруженный в свои мысли и дела, он шел по городу, словно отстраненный от мирской суеты и житейской обыденности. Так и плотники громко поздоровались с ним почти хором.
– Добрый вечер, Ивес, – обратился Агвинар к старшему плотнику, не обращая на остальных внимания. – Нам нужно поговорить.
– Добрый, – хриплым голосом ответил плотник-гном. – Нужно поговорить, – добавил он как бы про себя.
– Вот здесь куча чертежей, – пояснил Агвинар, вытаскивая из-за пазухи несколько свертков кожи. – Это чертежи для изготовления катапульт.
– Чертежи катапульт, – так же спокойно согласился гном, перебирая чертежи своими крепкими и мозолистыми пальцами.
– У Милинтила слабая защита, нет ни одной катапульты на стенах. Я хочу установить несколько катапульт к воротам, а в последующем окружить весь город камнеметами. В общем, наша задача на всех стенах вокруг Милинтила соорудить и выставить катапульты.
– Это хорошо, на стенах катапульты, – еще более задумчиво произнес плотник, разглядывая чертежи.
– Выбери подходящий нам вид катапульты и приступай к работе. Все расходы я готов оплатить.
– Оплатить… – протянул гном. – Так что же мы не понимаем, что это для общей пользы? Оплатить? Да, нам понадобятся материалы, а за работу мы не возьмем денег.
– Значит, договорились?
– Значит, договорились…
– Наконец-то нашел, – задыхаясь и пытаясь перевести дыхание, радостно воскликнул только что прибежавший и весь запыхавшийся Сельфиан. – Из Торни-Урбена сам король приехал в Милинтил и зовет нас. Скорее, они ждут нас в доме Холура. Холгин и Сирингор уже там. Скорее, – торопил он.
– Если у короля есть время приехать из самого Торни-Урбена, у него найдется время и подождать нас полчаса. Не стоит торопиться. Так ему наша встреча будет казаться более радостной от ожидания, – загадочно улыбнулся маг и спокойным шагом направился в сторону дома главы города.
Возле дома Холура стояло множество рыцарей из Торни-Урбена. Они с нескрываемым интересом смотрели на мага и эльфа. Во дворе их уже дожидались Холгин и Сирингор, они были в своей боевой форме, в которой сражались при обороне Милинтила. Только теперь кольчуга Холгина и доспехи Сирингора еще ярче блестели на солнце. Кро, по своему обыкновению, стоял за своим хозяином. Он вовсе старался не оставлять Холгина, всегда готовый броситься на его защиту с тех самых пор, как Холгин по своей душевной доброте защитил его от избиения шестерых подростков, когда они еще учились в школе письма и чтения.
Так Кро принес клятву верного служения своему юному спасителю и по сегодняшний день держал свое слово, и нельзя было его упрекнуть в неумении делать это достойным образом. Фастул стоял среди них в своей привычной одежде и вооружении, только теперь у него за спиной висело два меча. Во время обороны Милинтила он открыл для себя новый способ ведения боя с мечом в каждой руке, до которого почему-то не дошел ранее. Поэтому теперь он добавил к своему вооружению еще один меч, такой же, какой у него был до этого.
– Ну что ж, пойдем, раз нас ждут, – приветливо улыбнулся маг, и они направились к высоким воротам дома главы города.
Все пошли по каменной дороге, огибая зеленую лужайку с ровно выщипанной под одну высоту густой травой в пять–семь сантиметров и занимающую всю площадь между воротами во двор и домом. Только Сирингор пошел напрямик, оставляя глубокие отпечатки своих больших ступней в ухоженной траве. Зачем он так поступил, никто не спрашивал, поскольку он шутил редко, но у него было странное чувство юмора, и порой он вытворял не поддающиеся логическому объяснению поступки, которые часто забавляли его друзей, а иногда приводили в полный ступор, ибо те не понимали, шутит он в данный момент или иная причина кроется в его деяниях.
В тронном зале их уже ожидал Холур и сам король Торни-Урбена Гизендур. Раньше вся территория между реками Симдар и Силенкул считалась одним королевством, и правитель звался королем Радиса. Но вскоре Милинтил, став крупнее, провозгласил себя независимым городом, и теперь они носят формальный статус двух отдельных королевств. Правда, правителя Торни-Урбена также продолжали величать королем, а в Милинтиле правил глава города. Поначалу активно обсуждалась идея переименовать главу в короля, но то ли действительно из уважения к истории, традициям города и почтения к предыдущим главам города, то ли по причине того, что эту мысль заложил в голову ленивый старший писарь города, которому в случае переименования предстояло проделать большую работу по приведению в соответствие новым реалиям старых указов Милинтила, как бы то ни было на самом деле, но именно старший писарь был единственным ярым защитником старых традиций в тот момент и призывал главу города проявить уважение к именам его предков и предоставлял расчеты круглых и весомых цифр по затратам на изготовление новых королевских атрибутов и печатей.
– Приветствую вас, доблестные рыцари, – поздоровался король Гизендур с отрядом Агвинара.
– Добрый день, – поклонился маг. – Чем обязаны такой чести личной встречи с королем Торни-Урбена?
– Ваш народ всегда столь прям? И говорит только о делах? – пытаясь сгладить напряженную обстановку в зале, обратился к Холуру Гизендур.
Глава Милинтила молчал, казалось, он был чем-то сильно недоволен, но мудрости его было достаточно для того, чтобы не выказывать это прямо.
– Слухи о вашей отваге и доблести дошли до Торни-Урбена, – продолжил Гизендур. – Я хочу нанять вас и полурослика, что был с вами…
– Вактин, – перебил его Холгин.
– Что?
– Его зовут Вактин.
– Ну да, Вак-тин, – как будто с трудом проговорил Гизендур. – Я не могу нанять других воинов из гарнизона Холура, но вы ведь не стоите на службе у главы Милинтила. Я предлагаю хорошую оплату, великие сражения, великие трофеи и славу взамен на ваши стрелы, мечи, доблесть и отвагу на службе короля Торни-Урбена.
Так властно и убедительно с твердым голосом, слегка закинув голову назад и обращая свой взор выше макушки Сирингора, говорил король, что все, кроме мага и Холгина, у которых не менялось выражение лица, уже стали представлять себя в роскошных залах среди несметного богатства и прекрасных девушек. Холгин вовсе вступал в бой только в крайних случаях, исключительно для защиты собственной жизни и жизни близких ему людей. Поэтому в нем можно было не сомневаться, что он даже не станет рассматривать это предложение короля.
– Я вынужден отказать, – немного склонив голову, произнес Агвинар. – Здесь я родился, вырос, здесь живут все близкие мне люди. В эти неспокойные времена я считаю своим долгом остаться здесь.
Холур старался казаться невозмутимым, но было заметно, что он немного повеселел.
Сирингор, ничего не ответив, развернулся и молча вышел из тронного зала.
– Я остаюсь здесь, – гордо заявил Холгин.
– Вы что скажете? – обратился к Сельфиану и Кро король.
– Куда мой господин, туда и я, – пробубнил фастул.
– Агвинар, Холгин, – обратился Сельфиан, – почему вы отказываетесь? Почему вы отказываетесь от приключений и славы?
– Поверь мне, мой друг, – тихо ответил Агвинар, – все это ты сможешь получить и здесь.
– Хорошо. Да, и здесь можно сражаться. И мы уже сражались, а что за это получили?
– Мы отдали свой долг, – пояснил маг. – Наши семьи живы…
– У меня нет семьи, – не позволил закончить Агвинару Сельфиан. – Впрочем, как и у тебя!
В этом он был прав. Отцы Сельфиана и Агвинара были на службе в гарнизоне Милинтила и погибли во время похода в горах несколько лет назад. Когда их отряд преодолевал Узкое ущелье, произошло землетрясение, и все остались под камнями. Учитывая, что погибли они не на поле битвы от стрел и мечей, а в результате стихийных событий, их даже не почтили должным образом, а их семьи не получили какой-то помощи от города. Мать Сельфиана не пережила горя и утопилась в реке. Агвинар же вовсе не помнил свою мать, которая скончалась при родах.
Среди всех друзей Агвинара только у Холгина родители были живы. Мать Кро была убита стражами Милинтила, когда те хотели отобрать у нее ребенка. Она погибла, но помогла Кро убежать. Тогда его приютила сестра матери, вскоре добилась свободы для него и даже устроила его в местную школу письма и чтения. Мать Сирингора вернулась из пещеры тролля вся больная, целители Милинтила долго бились за ее здоровье. Сначала она даже пошла на поправку, но после того как родила Сирингора, через полгода слегла окончательно. Четыре года ее терзала болезнь, пока смерть не принесла избавление от мук. Сирингор отказался куда-либо переезжать из дома матери и с четырех лет жил один. Вначале соседи помогали ему, но вскоре он уже самостоятельно мог прокормить себя.
От слов Сельфиана глаза у мага сверкнули, но он сохранял спокойный вид:
– Я не держу тебя, – сказал он. – Ты можешь идти. Иди, ты ведь всегда хотел свободы, чтобы не зависеть от меня.
После этих слов маг развернулся и направился к выходу, Холгин со своим слугой последовали с ним.
– Я принимаю ваше предложение, – сказал Сельфиан и преклонил колено перед королем Торни-Урбена.
В тот же день ближе к вечеру король со своими людьми, Сельфиан и еще четверо мужчин, которые также приняли предложение Гизендура, выехали из ворот города, но не успели они даже пересечь Симдар, как из ворот выехала белоснежная лошадь с прекрасной стройной наездницей. Это была эльфийка Лисцина, влюбленная безумно в Сельфиана. Они уже несколько лет были вместе, часто ссорились, но, казалось, любили друг друга.
– Ты уезжаешь? – спросила она, подъехав к Сельфиану.
– Да, я должен ехать.
– Почему же ты не предупредил меня? – дрожащим голосом спросила Лисцина.
– Я не мог. У меня не было времени, – сухо ответил Сельфиан.
После этих слов слезы потекли из прекрасных карих глаз эльфийки и покатились по нежным щекам. Она опустила голову, и длинные темные волнистые волосы закрыли ее лицо.
– Не надо плакать, – попытался как-то утешить Сельфиан.
– А как же я? Почему ты не подумал обо мне?
– Я вернусь за тобой позже.
– Ты хочешь оставить меня одну, когда весь Милинтил готовится к новому нападению орков?
– У вас есть всемогущий маг! – с ноткой гнева произнес эльф.
– Да. Он, по крайней мере, не бросил нас накануне войны, – уже твердым голосом ответила Лисцина и повернула свою лошадь к Милинтилу, но остановилась. – Не нужно за мной приезжать. Прощай! – добавила она и поскакала к городу.
Сельфиан некоторое время смотрел вслед своей возлюбленной. Смотрел, как она грациозно сидит в седле. Ее роскошные локоны развеваются на ветру. Казалось, что он сейчас бросится за ней вслед, догонит ее и, не сказав ни слова, возьмет ее за руку и поведет в новый дом в новом городе. Либо так лишь хотелось думать Лисцине, и она представляла это, хоть и гнала свою лошадь во весь опор, но Сельфиан вскоре повернул своего коня и пустился догонять отряд короля.
