УЛЬЯНА: ДЫХАНИЕ
Проигравшие не обретут покой,
И будут тому, конечно же, виной
Потерявшие все победители,
Душ и судеб всех разрушители.
– Что мы делаем? Как же так? Что мы делаем? Куда бежим? – повторяла Ульяна, слезая с лошади.
– У нас не было другого выхода, если мы хотим быть вместе, – сухо ответил Ансгар и, оглядевшись по сторонам, добавил: – Укутайся в меха и поспи немного. Ничего не бойся. Я буду неподалеку.
– Что значит неподалеку? Куда ты собрался? – испуганно спросила девушка.
– Нужно немного поохотиться.
– Но у нас еще не закончилась еда.
– Доверься мне. Поспи немного, через пару часов нам придется продолжить путь.
Ансгар поцеловал Ульяну в лоб и быстрым шагом скрылся в темноте. Некоторое время Ульяна сидела, прислонившись спиной к большому дубу, напрасно вглядываясь в кромешную тьму, но вскоре усталость после дороги и тепло меховых курток взяли верх над страхом, и она задремала. Ей показалось, что она закрыла глаза лишь на пару мгновений, но, когда проснулась, заметила, что уже не так темно. Небо стало светлее, вершины гор уже озарялись рассветом, можно было разглядеть отвесные высокие скалы неподалеку.
Девушка хотела встать, но в этот момент чья-то сильная мужская ладонь крепко сжала ей рот и прижала к земле. Она захотела закричать, но не смогла. Внезапно перед ней возникли две мужские фигуры, которые в одно мгновенье связали ей руки, заткнули кляпом рот и перекинули ее через лошадь. Спустя считаные секунды они уже мчались галопом прочь от места, где ее оставил Ансгар.
Сначала она была уверена, что это люди ее отца, а значит, они не причинят ей вреда, к тому же Ансгар догонит их и освободит ее, но после того как они свернули с тропы в сторону холмов, ее охватила паника. Она пыталась повернуться и разглядеть лица ее похитителей, но все было напрасным – их лица были скрыты под капюшонами. Ульяна озиралась по сторонам, дыхание ее перехватило от ужаса. К тому же в один момент всадник почему-то навалился на нее всем телом, от чего стало дышать еще сложнее, а затем он захрипел и свалился с лошади. Ульяна лишь успела заметить стрелу, торчащую у него из горла.
«Ансгар», – облегченно подумала она, но тут же поняла, что приключения на этом не закончились. Напуганный конь понесся еще быстрее, и в один момент, несмотря на все усилия Ульяны удержаться на спине скакуна, тот скинул девушку с себя. Ульяна ударилась о землю и покатилась по траве. Она пыталась выставить локти, чтобы остановиться, но тщетно. Трава сменилась жесткими камнями, затем полет…, и девушка погрузилась в ледяную воду.
В один момент, уже отчаявшись, Ульяна перестала двигаться и медленно начала погружаться в воду, но вдруг ее ноги коснулись каменного дна. Она постаралась оттолкнуться от него вверх и начала пытаться грести связанными руками и ногами. На короткое мгновение она вынырнула, успела глотнуть воздух, но снова пошла ко дну. Второй раз она уже более уверенно нащупала ногами дно и сильнее оттолкнулась от него. Вынырнув в очередной раз, она услышала голос Ансгара над головой.
– Хватайся! Держи мою руку! – кричал он, свисая над узким ущельем, но Ульяна снова ушла под воду и перестала шевелиться.
Ансгар прыгнул в воду, поднял голову девушки над водой. Та не дышала. Он несколько раз пытался поднять ее над головой и вытащить ее из ущелья, но оно было слишком глубоким. Тогда он просунул свою левую руку между связанными руками Ульяны, закинув девушку себе на спину, и начал карабкаться вверх, цепляясь за маленькие и скользкие выступы в скале. Он спешил, но несколько раз срывался вниз, падал вместе с ней, и, наконец, ему удалось зацепиться за торчащий из скалы корень и по нему выбраться из ущелья.
Девушка не дышала. Он положил ее животом на свое колено и несколько раз надавил рукой на спину Ульяны, затем перевернул ее на спину, прильнул ухом к ее груди. Биения сердца не было слышно. Ансгар огляделся по сторонам, словно пытался найти лекаря среди этих скал. Глаза его были полны ужаса.
– Дыши же! – закричал он и резко ударил рукой в грудь девушки.
Ульяна открыла глаза, а у Ансгара покатились слезы по щекам.
– Душа моя! Как же я испугался! Прости! Прости, родная, – повторял он, раздевая девушку и обтирая ее ледяное тело руками.
Затем он подбежал к телу мужчины, лежащему рядом, из груди которого торчал меч Ансгара. Снял с него куртку с рубахой и начал кутать в них девушку. Ульяна отпрянула назад, мотая головой.
– Надевай! – властно потребовал Ансгар. – Это единственная сухая одежда, которая у нас пока есть. Да, запачкана кровью, но сухая.
Ульяне пришлось подчиниться и натянуть на себя липкую рубаху с пятнами крови и укутаться в эту крутку, пока Ансгар собирал сухие ветки и с помощью удара камней друг об друга пытался разжечь костер. Его руки дрожали то ли от холода, то ли от волнения, что мешало ему добыть хорошую искру. Он положил камни на землю, глубоко вдохнул, закрыл глаза, выдохнул, снова взял в руки камни, ударил камни друг об друга еще раз, искра вылетела на сухую траву, которая тут же воспламенилась.
Ансгар на руках перенес девушку ближе к огню, хотя она пыталась возразить этому, утверждая, что может сама встать. Девушка легла на землю и закрыла глаза. Она лежала лицом к костру с закрытыми глазами, сзади ее обнимал Ансгар и периодически прислонялся ухом к ее спине.
– Я дышу, – в один момент тихо прошептала Ульяна. – Прекрати уже.
– Я знаю, – так же шепотом ответил Ансгар, – и я слышу биение твоего сердца. Это самый приятный звук, что только можно слышать на земле.
В один момент Ансгар все же задремал, хотя и не погрузился глубоко в сон, но ему снова снилась Ульяна, как он поцеловал ее и запрыгнул в колесницу, которая двигалась без лошади. Затем он приехал к какому-то странному замку, где он быстро поднимался по лестницам вверх, но не от того, что очень спешил, а в связи с тем, что, переполненный любовью, он чувствовал необычайную силу внутри себя. Энергия лилась через край, да с такой силой, что он, поднимаясь по лестнице, перепрыгивал через три–четыре ступени.
Он жадно вдыхал воздух в городе, и он не казался ему вонючим от помоев, которые выливались горожанами прямо из своих окон на улицу, от конского навоза повсюду. Ему раньше не нравился дождь, а сейчас он наслаждался каплями дождя на лице, пусть даже холодного дождя. Он снял свои сапоги и шел босиком по каменной мостовой, и брусчатка не казалась холодной. Он был счастлив.
БЕСТЕЛЕСНЫЕ: ПРОБУЖДЕНИЕ
Настанет день и час,
Безумие охватит нас.
Кто останется в своем уме,
Первым сгинет в этой мгле.
Стизор так и проснулся под грудой покрывал в объятиях Ксиань, как ему показалось, следующим утром, но ему потом сообщили, что он проспал три дня, а все эти дни хозяйка дома смачивала ему губы водой и обогревала его своим телом во время очередных приступов озноба. Девушка сразу же заметила, что Стизор проснулся, пощупала его лоб рукой, потом прильнула губами, видимо, не сумев определить температуру его тела с помощью ладони. Когда она встала, Стизор тоже хотел последовать за ней, но она прижала его рукой за плечо к постели, указывая, что ему лучше пока оставаться там. Сама же Ксиань принесла ему стакан воды, после чего скрылась за дверью.
Как и в предыдущие дни, солнечный свет раннего утра пронизывал тонкими лучами всю хижину сквозь щели в стене дома. Стизор хотел все же попробовать встать, пока Ксиань не видит его, но сначала решил посмотреть, чем она занята. Судя по шуму за его спиной, она была на уличной кухне, и, чтобы увидеть девушку, ему пришлось повернуться со спины на левый бок. Это простейшее действие, которое обычно удается даже младенцам нескольких недель отроду, оказалось для Стизора не такой уж и легкой процедурой. Он, конечно же, сумел это сделать, но понял, что пытаться встать на ноги сейчас даже не стоит, а после того как повернулся набок, лежал некоторое время с закрытыми глазами, потому что голова кружилась от усталости после непосильных упражнений по перекатыванию собственного тела со спины на бок.
Когда Стизор вновь открыл глаза, он прильнул к одному из многочисленных отверстий в стене и увидел, наконец, чем занята Ксиань. Она мыла овощи и резала их в тот момент. Рядом на небольшом очаге, сложенном из камней, стоял небольшой котелок, откуда уже шел пар. Большой кухонный нож в тонких руках девушки казался громадным мечом. Волосы ее были растрепаны и свисали на ее глаза, чего раньше не замечалось за ней, ведь она всегда убирала свои волосы, чего требовала и от своей дочери. Несмотря на кажущуюся ловкость ее движений, также можно было заметить, что она не столь проворна, как в предыдущие дни, и не работает так же быстро.
Когда Ксиань вернулась в хижину с котелком, который у нее висел на сучке короткой палки, как на крючке, чтобы не обжечь руки, Стизор снова задремал. Девушка на цыпочках, подбирая участки пола, которые не скрипели, проскользнула к столу, где налила бульон в стакан, и, дождавшись, когда он немного остынет, разбудила Стизора и помогла ему лечь на спину и немного приподняться. После чего подала ему стакан с бульоном. Первый глоток дался с трудом, Стизору показалось, что его стошнит от второго глотка, но девушка настаивала выпить весь бульон.
«Эта девушка тратит больше усилий ради спасения чужой жизни, жизни своего врага, а я не могу сделать второй глоток ради своего собственного спасения», – подумал Стизор и предпринял очередную попытку, и этот второй глоток показался более легким, а вкус бульона – бесподобным. Небольшими глотками, то ли из страха, что стошнит, то ли наслаждаясь вкусом, Стизор опустошил свой стакан и вернул его хозяйке.
В полудремотном состоянии северянин провел несколько часов, когда сон перемешивался с явью. В один момент ему показалось, что он уже спит и видит во сне свою родную дочь, но потом он догадался, что это проснулись дети Ксиань и полушепотом разговаривают за столом во время завтрака, а их мама периодически напоминает о необходимости соблюдать тишину. Только от «тс-с» Ксиань Тхи начинала хихикать, а затем к ней присоединялся Арке, после чего их мама, также с трудом подавляя свой смех, пыталась строить суровое выражение лица, чтобы успокоить детей. Стизор в один момент хотел сказать им, что они не мешают ему, но слишком долго пытался подобрать подходящее слово из своего скромного словарного запаса языка местных жителей.
С этими мыслями Стизор все же провалился в глубокий сон, а проснулся от голоса Гонфрида, который пришел справиться о здоровье товарища.
– Выглядишь ужасно, мой друг, – покачал он головой с легкой улыбкой на лице, когда заметил, что тот открыл глаза, – но эта ведьма творит чудеса. Учитывая, что она вырвала тебя из цепких рук смерти, не так уж плохо ты и выглядишь.
– Я тоже рад тебя видеть. Как там наша стена?
– Строится. Не переживай. Ты же сам всегда говорил, что главное – фундамент, а его ты заложил.
– Торопи там всех.
– Уж поверь мне! В скорейшем завершении стены я заинтересован не меньше тебя. Как только стена будет завершена, я хочу перевезти сюда свою жену.
– Ты не шутишь?
– Почему ты удивлен? Нам здесь работы предстоит еще много. Вряд ли мы так скоро сможем вернуться на острова. Собственно, что там делать? Здесь чудесная погода, столько прекрасных фруктов и ягод, которые наши жены ни разу не пробовали. Пусть лучше они к нам, чем мы к ним. К тому же я не успел еще насытиться своей молодой женой.
– Мне показалось, что тебе здесь нравится и без жены. Груди ты себе нашел.
– Так ведь не в грудях одних счастье. Стоит, конечно, признаться, что Слу начинает понимать, чего я жду от нее в постели, и сама входит во вкус, но ни одна из них не заменит мою Арнидис. Не хватает в них чего-то такого, что есть в наших женщинах. Не могу передать это словами.
– Быть может, все сводится к тому, что ты любишь свою жену?
– О нет! Здесь что-то другое! На островах мне нравилось много женщин. Здесь же смотреть на них не хочется. Вынужденная мера. Это как помочиться. Ни разу не хочется посещать в жару туалет, полный мух, но ты туда вынужденно ходишь, так и здесь. Деваться некуда, покуда жен наших рядом нет. Тебя-то все устраивает с твоей тут? Как она в постели? Если что-то не так, ты скажи, можем заменить. Этот старикашка наверняка что-то еще припрятал от нас. Если надавить на него, то можно получить больший выбор. Ты знал, что многие женщины корчат гримасы страшные, когда ходят по улице, чтобы нам не нравиться?
– Я видел это в порту, но здесь не заметил пока, – улыбнулся Стизор.
– Так что поправляйся! Достроим стену, жен перевезем. Наладится все! Прощайте, острова!
– Разве ты не скучаешь по островам?
– По бесконечной мгле туманов? По ветрам, что сбивают с ног? По холоду, пронизывающему до костей? Уточни, по чему именно я должен скучать?
– По соленому воздуху, что прочищает наши ноздри и заставляет распознавать малейший оттенок любого запаха. По холодным водам океана, что, разбиваясь о скалы, распыляют свою силу по всем островам, проникая в стебли ягод и хмеля, от чего получается столь изысканный вкус вин и пива…
– Насчет хмеля согласен, – перебил своего друга Гонфрид, – но я уже отладил его поставку с наших островов, поэтому этот вопрос решен.
– Тогда у тебя, действительно, нет причин возвращаться на острова.
– Тоска твоя пройдет, мой друг, – по-дружески положил свою тяжелую ладонь Гонфрид на плечо Стизора. – Ты сейчас не переживай ни о чем. Поправляйся.
Стизор промолчал, не подобрав нужных слов и не имея особого желания вести дальнейшую беседу, поскольку уже утомился настолько, что тело его требовало срочным образом уйти в забвение. Гонфрид, видимо, почувствовал состояние друга, поэтому поспешил удалиться, но задержался возле двери.
– Прости за покушение на твою ногу, – теребя от смущения свою густую бороду, заплетенную в косу, извинился Гонфрид. – Мы очень сильно испугались за твою жизнь.
МИЛИНТИЛ: ПРЕДЛОЖЕНИЕ КОРОЛЯ
Начнется битва за крылья,
Колдуны падут от бессилия.
О солнце, о свете…
Вспомнят о поэте.
Когда Вактин открыл глаза, он лежал в чистой теплой постели. Солнечный свет падал из окон, и Вактин в первое время ничего не видел, кроме яркого света, но тут он заметил, как над ним склонился Агвинар.
– Доброе утро, – поприветствовал он своего друга. – Хотя уже вечер, но ведь для вашего народца, когда проснулся, тогда и утро.
– Доброе, – ответил Вактин, пытаясь нащупать рукой рану на животе.
– Не снимай пока повязку, – предупредил маг.
– Там ничего серьезного? – не сумев спрятать страх в глазах, спросил Ваки, нащупывая повязку на своем животе.
– Что ты чувствуешь?
– Ничего. Словно я здоров и полон сил и энергии.
– Да будет так, но я должен предупредить тебя.
Тот с еще большим страхом посмотрел на Агвинара.
– Ты был ранен не обычной стрелой, – продолжил маг после небольшой паузы. – Стрела была отравлена, с ядом я справился, но к тому же это была стрела одного из вожаков орков. Кстати, стоит тебя поздравить, ты убил вождя, – улыбнулся маг и вновь сделался серьезным. – Но это и хорошо, и плохо одновременно, на стрелы этого вождя орков было наложено заклятие. Я применил все свои возможные магические способности, но не могу сказать, что получилось.
– И что со мной будет? – спросил Вактин, внимательно выслушав мага.
– Не могу сказать определенно. Возможно, мы справились, и ты даже не почувствуешь на себе никаких последствий, кроме шрама, конечно. А может, мы не сумели вылечить тебя полностью. Пожалуйста, как только заметишь в себе какие-либо изменения или почувствуешь хуже, сразу же сообщи мне об этом. А теперь отдыхай, у меня дела.
– А мы победили их?
– Да, мой друг, – улыбнулся маг. – Это сражение мы выиграли, но война еще не скоро окончится. Орки пожелают отомстить за своих сородичей и обрушат свой гнев на Милинтил. Нужно подготовиться. И еще, – добавил маг, уже стоя на пороге, – ты спал шестьдесят часов, если это тебе, конечно же, интересно.
Первым делом Агвинар направился к кузнецу Фегру, который считался лучшим в Милинтиле, и заказал у него большое количество наконечников для стрел. Кузнец предложил сразу же обратиться в оружейную, где можно приобрести готовые стрелы, но маг пояснил, что ему нужны только наконечники для стрел, и чем больше, тем лучше.
Затем Агвинар отправился к плотникам, которые в тот момент укрепляли южную часть стен города. После сражения с орками Агвинара в городе все узнавали и радостно приветствовали, многие низко кланялись ему, но маг не обращал на них внимания, весь погруженный в свои мысли и дела, он шел по городу, словно отстраненный от мирской суеты и житейской обыденности. Так и плотники громко поздоровались с ним почти хором.
– Добрый вечер, Ивес, – обратился Агвинар к старшему плотнику, не обращая на остальных внимания. – Нам нужно поговорить.
– Добрый, – хриплым голосом ответил плотник-гном. – Нужно поговорить, – добавил он как бы про себя.
– Вот здесь куча чертежей, – пояснил Агвинар, вытаскивая из-за пазухи несколько свертков кожи. – Это чертежи для изготовления катапульт.
– Чертежи катапульт, – так же спокойно согласился гном, перебирая чертежи своими крепкими и мозолистыми пальцами.
– У Милинтила слабая защита, нет ни одной катапульты на стенах. Я хочу установить несколько катапульт к воротам, а в последующем окружить весь город камнеметами. В общем, наша задача на всех стенах вокруг Милинтила соорудить и выставить катапульты.
– Это хорошо, на стенах катапульты, – еще более задумчиво произнес плотник, разглядывая чертежи.
– Выбери подходящий нам вид катапульты и приступай к работе. Все расходы я готов оплатить.
– Оплатить… – протянул гном. – Так что же мы не понимаем, что это для общей пользы? Оплатить? Да, нам понадобятся материалы, а за работу мы не возьмем денег.
– Значит, договорились?
– Значит, договорились…
– Наконец-то нашел, – задыхаясь и пытаясь перевести дыхание, радостно воскликнул только что прибежавший и весь запыхавшийся Сельфиан. – Из Торни-Урбена сам король приехал в Милинтил и зовет нас. Скорее, они ждут нас в доме Холура. Холгин и Сирингор уже там. Скорее, – торопил он.
