Короче, Курилова всегда кто-нибудь «вел». Из-за сложившейся обстановки все матчи перенесли на весну.
В конце октября, после отбоя, девочки спустились в общую гостиную, ожидая из наряда ребят. Они хотели поговорить о завтрашнем дне. В зале царил беспорядок. Вошли мальчики. Андрей, поглядев вокруг, удивился:
– Мы же все убрали, что у нас происходит?
– А я вчера камень в постели нашел, думал, вы кто подкинули, – заявил Роман.
– Ага, – взяв его за руку, засмеялся Андрей, – с такими кулаками подкинешь, как же! Я еще не забыл! – все рассмеялись.
– Да брось ты дурить, – в сердцах фыркнул Роман, – что все-таки у нас в корпусе происходит? По утрам то столы перевернуты, то книги разбросаны.
– А у меня тетради заляпаны! – добавила Хана.
– А в углу, гляньте, мусор, совок, веник! – тоже показал Саша. – Да у нас в школе отродясь веников не было! Слушайте, давайте засаду устроим?
– Только не сегодня, – зевнула Катя. – Вы в курсе, что мы с Ханой завтра в наряде, а вы только пришли? Пошли спать. – И первая ушла в спальню. Наутро в гостиной стоял такой раскардаш, что ребята решили устроить засаду во что бы то ни стало, и сделать нарушителю темную, кто бы и что бы это ни было.
Девочки тоже были «за». Их не зря называли Неразлучными. Ночью, после отбоя, мальчики дождались подружек. Когда все собрались, то тихонько попрятались в укромных уголках, и затихли. Прошло около часа, стояла полная тишина.
И вот со стороны лестницы мальчиков послышался шорох. Кто-то тихонько сходил по ступенькам. И вот в дверях стояло НЕЧТО или НЕКТО. Ростом до колена, немного длинноватые руки, на голове кучма спутанных серых волос, лицо человеческое, только большие глаза и уши.
Постояв, покрутив подвижным носом, существо что-то проворчало и решило перебежать к девичьим спальням. Но оттуда тоже послышался шум, и в гостиную вышла … Ира Матвеева… Она еще не сообразила ничего, а существо бросилось к ней, прижалось к ее ногам плача и смеясь.
– Крош! – охнула девочка. – Ты откуда здесь взялся? Я же тебе не разрешала сюда появляться. – Строго говорила , – да и вообще, как ты дорогу нашел.
– Ира, Ирочка, не прогоняй меня, – плакал и просился Крош, – а маме я письмо оставил, они знают, где я.
– Ну хорошо, не плачь,– гладя его по голове, говорила девочка, – пойдем, сядем на диване, ты мне все расскажешь.
– Нет, идем отсюда, здесь чужие.
– Да никого нет, все спят.
– Нет, они попрятались, хотят меня побить.
– Пусть только попробуют! А ну, кто здесь, вылезайте! – грозно скомандовала Ира. Друзья повыбирались из укромных уголков и подошли к парочке, заинтригованные новоселом.
– Ой, Ром, как хорошо, что это вы! Вы никому не скажете, а?
– Итак, мы видим виновника беспорядка в нашем корпусе, верно? – с напускной строгостью произнес Роман, – и как долго это будет продолжаться?
– Ой, Ромчик, я тебя очень люблю и обещаю, Крош не будет больше шалить. – лукавая девчонка умильно смотрела на Игнатова. – Только никому не говорите, ладно? Кроме вас никто не знает, и не узнает, что у нас живет домовичок.
Напрасно она так думала. Патрулируя ночью школу, Толкин услыхал шум в гостиной, и сейчас стоял и думал под дверью: войти или нет?
– Крош, познакомься, это мои самые лучшие друзья – Роман, Хана, Катя, Саша, Андрей, – каждый пожал маленькую ладошку.
– Ну хорошо, – заговорила Хана, – мы никому не скажем. Вот только где Крош будет жить? И сможет ли он все время прятаться?
– И, главное, как долго вы будете его прятать? – раздался грозный голос декана.
Все испугано обернулись, а Крош прижался к ногам Иры.
– Матвеева, представьте, будьте добры, своего друга.
Ира уже опомнилась и была полна решимости защитить своего Кроша. С напускной робостью ответила:
– Профессор, это Крош, мой домовичок. Крош, это профессор Толкин, наш декан. Он у нас строгий, но справедливый, ты его не бойся.
Андрей прыснул в кулак, все заулыбались, поняв игру девочки. От ее робости не осталось и следа. Крош все также стоял, прижавшись к хозяйке, гладившей его по голове.
– Ну, господа, вы хотите мне что-то сказать, я вижу.
– Профессор, не выгоняйте Кроша. – Заговорила Катя. – Он без хозяйки от тоски умрет. Вон какой путь проделал, чтобы рядом быть. И потом, какой у нас в корпусе новосел появился! Да нам вся школа завидовать будет!
– Хорошо. Пусть Крош сам скажет, чего он хочет, – предложил декан.
Крош понял, что его никто не выгоняет, но от защитницы не отходил.
– Я хочу жить там, где живет Ира. Она меня спасла и учится в волшебной школе. Я тоже существо волшебное, и хочу быть рядом с Ирой. Я отсюда никуда не уйду.
– Заявление серьезное. Ну, а где вы, мистер Крош, будете жить, то есть, спать?
– Профессор Толкин Торсион Игнатьевич! Я, если позволите, облюбовал вон тот шкаф, и в нем ящик. Там они, – он показал на ребят, – часто сидят, я все их разговоры слышал и никому не сказал! – с гордостью закончил.
Ира взлохматила и без того лохматые космы Кроша.
– Ты, Крошик, всегда был умницей!
– Итак, вы ходатайствуете о том, чтобы домовичок, воспитанник Иры Матвеевой, поселился в нашем корпусе – я правильно понял?
– Да, профессор! – радостно загалдели ребята, чуть не перебудив всех.
– Тихо, вы! Еще не хватало устроить ночной бедлам в присутствии декана. – Лукаво улыбаясь, приструнил он ребят. – Теперь быстро все по кроватям! Крош, если тебя кто обидит, смело иди ко мне. Спокойной ночи! – и вышел. Какая там спокойная ночь!
Трудно описать, что творилось утром в корпусе Чародеев, а потом и в Трапезной, когда Чародеи гордо повели Кроша на завтрак!
Утром, встав пораньше, друзья посадили домовичка в кресло, и стали, загородив его ото всех. Входящих в гостиную встречал Андрей с плакатом в руках: «Встречайте новосела!» Когда все собрались, ребята расступились, и показали Кроша. Ира его умыла и расчесала, и домовичок независимо смотрел на глазеющих ребят.
– Эй, а кто это? – спросил Минаев.
– Это, Толик, наш домовичок, он будет жить с нами.
– Ух ты, класс! А что он ест?
– Сразу видно практичного человека, – фыркнул Саша, – Не имя спросил, а чем кормить его.
Чародеи весело галдели.
– Тихо! Слушайте все! – Крикнул Роман. – Домовика зовут Крош, он ест то же, что и мы, приехал к своей спасительнице, Ирине Матвеевой. Живет он вот в этом шкафу, помните и не балуйте. Кто обидит нашего мальчика, будет иметь дело с нами. А теперь идем в Трапезную.
Мальчишки сплели руки, поставили на них Кроша, и торжественно понесли завтракать. В Трапезную сначала вошли Андрей и Минаев все с тем же плакатом. Дождавшись пока все обратят на них внимание, расступились, и внесли Кроша. Немая сцена была достойна кисти художника. С достоинством пронесли Кроша, усадили его за стол, и Роман провозгласил:
– Господа, можете спокойно завтракать!
Все факультеты жестоко завидовали Чародеям. Домовые не любят сидеть без дела, и Крош нашел себе работу. Теперь шалунам приходилось туго – только что-нибудь затеют, а Крош тут как тут. Он не доносил на баловников, разбирался с ними сам, особенно, если они с других факультетов. Но никогда не вредил друзьям Иры, всегда их выгораживал.
– Крош, что делают Неразлучные?
– Крош не видел их, госпожа директор (или Господин Толкин, Алиев…).
– Но ты же знаешь все про всех.
– Да, господин декан, Но Неразлучные сидят в библиотеке, (на стадионе, в зале…). Вот примерные разговоры домовика с «властями», а с ребятами и того проще: « А зачем это вам?» И без внятного ответа ничего не сообщал о друзьях. По вечерам часто можно было наблюдать такую картину: Крош, как котенок, лежит, свернувшись клубочком, у кого-нибудь на коленях. Чаще всего у Ирины или у кого-то из Неразлучных.
Коршев, осваивая фокусы, нередко доставал Немуру и Полянского. Те злились, но никак не могли придумать месть. Похоже, уроки по технике защиты «Прощение» они вообще не восприняли.
Они знали, что еще за одну попытку взять кого-либо под контроль вылетят из школы. Драться с Коршевым тоже опасно. Он не ходил на борьбу, как Роман, но уличный Ликбез прошел, и дрался отменно. Высмеять – тоже самое – язык, что бритва, долго чухаться будешь. Однако, кто ищет, тот всегда найдет приключение себе на голову. Нашли и они.
Коршев сжег карты и больше не играл ни в какие азартные игры. Когда его пытались втянуть в игру, он, поигрывая палочкой, лениво, как его декан, спрашивал:
– Тебе что, надоело здесь учиться? Так ворота открыты. А мне и здесь хорошо.
И вот дружки пристали к Коршеву.
– А слабо тебе в жошку-то на деньги поиграть, слабо!
Какой мальчишка выдержит обвинение в трусости или слабости? А Коршев выдержал! Он невозмутимо оглядел задир и ответил:
– Да, слабо, и даже без денег. Я хочу здесь учиться, и не вам меня испытывать. Поиграйте сами, а я посмотрю, что с вами будет через час. И вообще, пошли вон! – Лениво добавил и вразвалочку, по-босяцки, пошел в школу, а друзья молча смотрели друг на друга.
Эту сцену наблюдали Алиев и Толкин, стоя за кустами.
– Ну-ка, господа, подойдите сюда, – позвал из Толкин.
Совершенно потерянные, они повиновались.
– Значит, вы хотели подставить товарища, так?
– Нет, что вы, мы просто хотели поиграть.
– Вы прекрасно знаете, что Коршев не играет в азартные игры, и хотели его подставить. Это весьма грубое нарушение. Сейчас вы пойдете к своему декану, расскажете, в чем дело, она вам назначит наказание, а я вечером проверю. – Сухо сказал замдиректора. Ребята поплелись к школе. Дав им отойти подальше, Алиев расхохотался:
– Ай да Коршев! Не зря я в него поверил. Ну, а вы, уважаемый замдиректора, неподражаемы! «Я вечером проверю!»
– Ибрагимыч, ты и в гробу будешь смеяться, видимо. Нет на тебя угомона,– Усмехнулся Толкин, и они тоже направились в школу. Вечером Косова поинтересовалась:
– Торсион Игнатьич, что вы хотели проверить?
– Я, Анна Денисовна, хотел бы знать, что вам те шалопаи сказали.
– Да немного. Вы их наказали за то, что они провоцировали Коршева. Так?
– Почти. Я сказал, что накажете их вы, а Коршева они провоцировали, точно. Крепкий, однако, орешек им попался.
– Анна Денисовна, этот Коршев будет яркая личность на вашем небосклоне.
– Ну, спасибо, господин Алиев, а то я не знала, – фыркнула Косова.
Стоял конец ноября, дни короткие и хмурые. Катя, Хана и Андрей работали в теплице с пряной зеленью. Как всегда, с ними рядом находился и агроном.
– Сейчас короткий световой день, им просто не хватает ультрафиолета и красного. Катастрофически не хватает, они даже не все усваивают, – говорила Катя. – И поэтому теряют аромат.
– Катя, а кварц подходит?
– Вообще-то, не очень, но другого ничего нет. Можно еще галлогеновую лампу, красную, добавить. Там именно красный спектр.
Они работали в теплице, где рос укроп и фенхель. Хана колдовала, вызывая ускоренный рост растений. На одной грядке укроп стоял выше, и лучше окрашен, чем везде.
– Смотри, получилось, даже без дополнительного освещения! Понюхай, как пахнет!
Ира искала Коршева, пора было идти на репетицию.
Приближался Новый Год. Дружки решили подшутить над слишком смелой девочкой. К несчастью, они не учли, что Ира умеет обзаводиться друзьями, и они ее в обиду не дадут.
На пороге гостиной Факиров возникла Ирина. Осмотрев зал и не найдя Виктора, хотела уйти.
– Эй, малышка, ты откуда? – заорал Полянский, хватая ее за руку.
Презрительно посмотрев на агрессора, она ответила:
– Кто ты такой? Я считала, что Факиры умеют себя вести, а ты невежда.
– Ты смотри, какая цаца! Ты к кому пришла, а?
– Если ты меня сейчас не оставишь, – спокойно сказала девочка, – то сильно пожалеешь.
– Кто? Я? Ха-ха! И что ты мне сделаешь? – и мальчишка испугано замолк. Его кто-то взял за шиворот и за другую руку, и поволок к двери. Выбросив Полянского за дверь, Виктор подошел к Ире.
– Матвеева, ты кого ищешь?
– Тебя. Нас Алиев ждет.
– Тогда пошли.
– Зачем ты его так? Я бы и сама справилась с ним.
– Силенок у тебя пока маловато. – И вдруг дернул ее за руку, – Стой! – На полу лежала змейка.
