– Профессор, но нам необходимо бывать в лесу. – заявила Хана. – Там наши объекты.
– Объекты! – усмехнулась директор. – Термины-то какие! Короче, мисс Бинс, пока обстановка не прояснится, ни под каким соусом вы за ворота не выйдете, ясно?
– Ясно, а скоро зима, – вздохнула Хана.
– Да, а с Дроновым что думаете делать?
– Морду набью! – угрюмо пообещал Саша, а Андрей поддакнул.
– Ни в коем случае! Просто спросите, где он был, и зачем зверей убил, и все. Повторяю: в лес с преподавателями ходят все, кроме мисс Бинс. Вы свободны. – Встала, открыла дверь. Ребята вышли.
– Все, дамы, шабаш! Без нас никуда! Кто-нибудь из нас троих всегда рядом с Ханой. Лады?
– Лады!
– Ром, а в туалет тоже с вами? – невинно спросила Катя.
– Да, тоже. Ждем не более пяти минут, и идем смотреть, что с вами. – Серьезно ответил Роман.
После ночного посещения леса Дронов две недели не появлялся в школе. Говорили, что его сильно побил отец за что-то. У друзей появилась новая забота – охрана Ханы. Они даже не предполагали, насколько это долго, но в переделках бывали заметно реже, и Толкин вздохнул свободнее.
Возобновились Лесные уроки, однако Хана по-прежнему, в лес не ходила. Она занялась теплицами. В школе пока не было магических растений, однако девочка проводила опыты над обычными растениями.
Она училась ускорять и замедлять рост растений, придавать им нужные свойства, не применяя химудобрения. Катя помогала подруге. Она умела по внешнему виду определять, что растению необходимо. Когда девочки появлялись в теплицах, агроном сопровождал их с блокнотом и ручкой, записывая все, что они говорили.
В поселке никто не знал о покушении на Хану. Впрочем, это в школе так думали…
По улице поселка шел старик. Очень колоритный старик. Статный, с посохом, равным по длине его росту, длинные белые волосы развеваются за спиной, такая же белая и длинная борода, кустистые брови над неожиданно ясными и пронзительными глазами.
Он шел спокойно, не торопясь. Почему-то прохожие, увидав его, быстренько рассеивались по дворам, а если некуда – очень вежливо здоровались. Он также вежливо и степенно отвечал всем.
На первый взгляд такое поведение сельчан было непонятно. По улице шел местный Кудесник Волхв. Говорили, что ему более ста лет. Он спокойно шел, отвечая всем, направляясь к центру поселка. Из боковой улочки вывернулся мужичок. Увидел Волхва, окаменел. А тот спокойно сказал:
– Петр, подойди поближе, чего-то скажу.
Чертыхаясь про себя, он пересек улицу, подошел к старику.
– Ты вот что, милок, больше не трогай волшебников. И своим передай. Денег с собой в могилу не унесешь. Понял? Если еще кто школу тронет, со мной будет говорить. Ступай! – И свернул в переулок.
Петр протер глаза – Волхва нигде не было. Повертев головой, пошел к дружкам, раздумывая, как быть. Ему снова предложили похитить Хану, пообещали большие деньги. Но и слова Волхва тоже нельзя забывать! В могилу, и правда, ничего не унесешь. Входя во двор, все еще раздумывал, как быть.
– Петруха, ты че такой задумчивый?
– Да, вот, Волхва встретил.
– Ну и что ему здесь нужно?
– Мы ему нужны. Сказал, что б больше волшебников не трогали, а то кранты. Мне еще жить охота, без этих денег обойдусь, а вы как хотите.
– По мне, – обозвался один, – так лучше мир с Волхвом, чем деньги за девку.
Матвеева легко училась, ей очень нравились уроки Косовой. Трансы и медитации она усваивала играючись. На первом курсе с ней мог соперничать только Долидзе и немного уступал Вересов. Но Ире не меньше нравились и фокусы Алиева! Обучая девочку какому-нибудь фокусу, Алиев только ухмылялся. Коршев, Долидзе, теперь Матвеева – это были Личности. Довольно скоро Коршев и Ира познакомились. Мальчику тоже понравилась независимая позиция Ирины.
Ребята решили понаблюдать за всеми преподавателями, и вскоре в поле их зрения в число подозреваемых попал Курилов. Посвященные в тайну преподаватели заметили интерес ребят, но Курилову ничего не говорили, выжидая, чем дело кончится.
– Чой-то наши Неразлучные притихли?
– Они, Ибрагимыч, охраняют мисс Бинс и ищут, кто на нее напал, – пояснил Бойко.
– Ну, наши Шерлоки Холмсы своего добьются! – хмыкнул тот. Приближалось время матчей. Шли тренировки, репетиции, учеба, плюс поиск врага – у ребят едва хватало времени. К своей работе они подключили Майбороду. Он, встречаясь с друзьями, рассказывал новости, которые настораживали.
– Ром, – говорил он, – дядя-то Уварова не простой химик. Он постоянно ходит к нашему колдуну, Волхву. Что ему там нужно, неизвестно, но если Курилов там, то Волхв всегда во дворе, даже в непогоду. Что они делают, никто не знает. Я даже специально к бабушке бегал, думал, чего-нибудь узнаю. Моя бабушка Зина тоже колдунья. Она вас уважает, говорит, вы стоящее дело делаете.
Короче, Курилова всегда кто-нибудь «вел». Из-за сложившейся обстановки все матчи перенесли на весну.
В конце октября, после отбоя, девочки спустились в общую гостиную, ожидая из наряда ребят. Они хотели поговорить о завтрашнем дне. В зале царил беспорядок. Вошли мальчики. Андрей, поглядев вокруг, удивился:
– Мы же все убрали, что у нас происходит?
– А я вчера камень в постели нашел, думал, вы кто подкинули, – заявил Роман.
– Ага, – взяв его за руку, засмеялся Андрей, – с такими кулаками подкинешь, как же! Я еще не забыл! – все рассмеялись.
– Да брось ты дурить, – в сердцах фыркнул Роман, – что все-таки у нас в корпусе происходит? По утрам то столы перевернуты, то книги разбросаны.
– А у меня тетради заляпаны! – добавила Хана.
– А в углу, гляньте, мусор, совок, веник! – тоже показал Саша. – Да у нас в школе отродясь веников не было! Слушайте, давайте засаду устроим?
– Только не сегодня, – зевнула Катя. – Вы в курсе, что мы с Ханой завтра в наряде, а вы только пришли? Пошли спать. – И первая ушла в спальню. Наутро в гостиной стоял такой раскардаш, что ребята решили устроить засаду во что бы то ни стало, и сделать нарушителю темную, кто бы и что бы это ни было.
Девочки тоже были «за». Их не зря называли Неразлучными. Ночью, после отбоя, мальчики дождались подружек. Когда все собрались, то тихонько попрятались в укромных уголках, и затихли. Прошло около часа, стояла полная тишина.
И вот со стороны лестницы мальчиков послышался шорох. Кто-то тихонько сходил по ступенькам. И вот в дверях стояло НЕЧТО или НЕКТО. Ростом до колена, немного длинноватые руки, на голове кучма спутанных серых волос, лицо человеческое, только большие глаза и уши.
Постояв, покрутив подвижным носом, существо что-то проворчало и решило перебежать к девичьим спальням. Но оттуда тоже послышался шум, и в гостиную вышла … Ира Матвеева… Она еще не сообразила ничего, а существо бросилось к ней, прижалось к ее ногам плача и смеясь.
– Крош! – охнула девочка. – Ты откуда здесь взялся? Я же тебе не разрешала сюда появляться. – Строго говорила , – да и вообще, как ты дорогу нашел.
– Ира, Ирочка, не прогоняй меня, – плакал и просился Крош, – а маме я письмо оставил, они знают, где я.
– Ну хорошо, не плачь,– гладя его по голове, говорила девочка, – пойдем, сядем на диване, ты мне все расскажешь.
– Нет, идем отсюда, здесь чужие.
– Да никого нет, все спят.
– Нет, они попрятались, хотят меня побить.
– Пусть только попробуют! А ну, кто здесь, вылезайте! – грозно скомандовала Ира. Друзья повыбирались из укромных уголков и подошли к парочке, заинтригованные новоселом.
– Ой, Ром, как хорошо, что это вы! Вы никому не скажете, а?
– Итак, мы видим виновника беспорядка в нашем корпусе, верно? – с напускной строгостью произнес Роман, – и как долго это будет продолжаться?
– Ой, Ромчик, я тебя очень люблю и обещаю, Крош не будет больше шалить. – лукавая девчонка умильно смотрела на Игнатова. – Только никому не говорите, ладно? Кроме вас никто не знает, и не узнает, что у нас живет домовичок.
Напрасно она так думала. Патрулируя ночью школу, Толкин услыхал шум в гостиной, и сейчас стоял и думал под дверью: войти или нет?
– Крош, познакомься, это мои самые лучшие друзья – Роман, Хана, Катя, Саша, Андрей, – каждый пожал маленькую ладошку.
– Ну хорошо, – заговорила Хана, – мы никому не скажем. Вот только где Крош будет жить? И сможет ли он все время прятаться?
– И, главное, как долго вы будете его прятать? – раздался грозный голос декана.
Все испугано обернулись, а Крош прижался к ногам Иры.
– Матвеева, представьте, будьте добры, своего друга.
Ира уже опомнилась и была полна решимости защитить своего Кроша. С напускной робостью ответила:
– Профессор, это Крош, мой домовичок. Крош, это профессор Толкин, наш декан. Он у нас строгий, но справедливый, ты его не бойся.
Андрей прыснул в кулак, все заулыбались, поняв игру девочки. От ее робости не осталось и следа. Крош все также стоял, прижавшись к хозяйке, гладившей его по голове.
– Ну, господа, вы хотите мне что-то сказать, я вижу.
– Профессор, не выгоняйте Кроша. – Заговорила Катя. – Он без хозяйки от тоски умрет. Вон какой путь проделал, чтобы рядом быть. И потом, какой у нас в корпусе новосел появился! Да нам вся школа завидовать будет!
– Хорошо. Пусть Крош сам скажет, чего он хочет, – предложил декан.
Крош понял, что его никто не выгоняет, но от защитницы не отходил.
– Я хочу жить там, где живет Ира. Она меня спасла и учится в волшебной школе. Я тоже существо волшебное, и хочу быть рядом с Ирой. Я отсюда никуда не уйду.
– Заявление серьезное. Ну, а где вы, мистер Крош, будете жить, то есть, спать?
– Профессор Толкин Торсион Игнатьевич! Я, если позволите, облюбовал вон тот шкаф, и в нем ящик. Там они, – он показал на ребят, – часто сидят, я все их разговоры слышал и никому не сказал! – с гордостью закончил.
Ира взлохматила и без того лохматые космы Кроша.
– Ты, Крошик, всегда был умницей!
– Итак, вы ходатайствуете о том, чтобы домовичок, воспитанник Иры Матвеевой, поселился в нашем корпусе – я правильно понял?
– Да, профессор! – радостно загалдели ребята, чуть не перебудив всех.
– Тихо, вы! Еще не хватало устроить ночной бедлам в присутствии декана. – Лукаво улыбаясь, приструнил он ребят. – Теперь быстро все по кроватям! Крош, если тебя кто обидит, смело иди ко мне. Спокойной ночи! – и вышел. Какая там спокойная ночь!
Трудно описать, что творилось утром в корпусе Чародеев, а потом и в Трапезной, когда Чародеи гордо повели Кроша на завтрак!
Утром, встав пораньше, друзья посадили домовичка в кресло, и стали, загородив его ото всех. Входящих в гостиную встречал Андрей с плакатом в руках: «Встречайте новосела!» Когда все собрались, ребята расступились, и показали Кроша. Ира его умыла и расчесала, и домовичок независимо смотрел на глазеющих ребят.
– Эй, а кто это? – спросил Минаев.
– Это, Толик, наш домовичок, он будет жить с нами.
– Ух ты, класс! А что он ест?
– Сразу видно практичного человека, – фыркнул Саша, – Не имя спросил, а чем кормить его.
Чародеи весело галдели.
– Тихо! Слушайте все! – Крикнул Роман. – Домовика зовут Крош, он ест то же, что и мы, приехал к своей спасительнице, Ирине Матвеевой. Живет он вот в этом шкафу, помните и не балуйте. Кто обидит нашего мальчика, будет иметь дело с нами. А теперь идем в Трапезную.
Мальчишки сплели руки, поставили на них Кроша, и торжественно понесли завтракать. В Трапезную сначала вошли Андрей и Минаев все с тем же плакатом. Дождавшись пока все обратят на них внимание, расступились, и внесли Кроша. Немая сцена была достойна кисти художника. С достоинством пронесли Кроша, усадили его за стол, и Роман провозгласил:
– Господа, можете спокойно завтракать!
Все факультеты жестоко завидовали Чародеям. Домовые не любят сидеть без дела, и Крош нашел себе работу. Теперь шалунам приходилось туго – только что-нибудь затеют, а Крош тут как тут. Он не доносил на баловников, разбирался с ними сам, особенно, если они с других факультетов. Но никогда не вредил друзьям Иры, всегда их выгораживал.
– Крош, что делают Неразлучные?
– Крош не видел их, госпожа директор (или Господин Толкин, Алиев…).
– Но ты же знаешь все про всех.
– Да, господин декан, Но Неразлучные сидят в библиотеке, (на стадионе, в зале…). Вот примерные разговоры домовика с «властями», а с ребятами и того проще: « А зачем это вам?» И без внятного ответа ничего не сообщал о друзьях. По вечерам часто можно было наблюдать такую картину: Крош, как котенок, лежит, свернувшись клубочком, у кого-нибудь на коленях. Чаще всего у Ирины или у кого-то из Неразлучных.
Коршев, осваивая фокусы, нередко доставал Немуру и Полянского. Те злились, но никак не могли придумать месть. Похоже, уроки по технике защиты «Прощение» они вообще не восприняли.
Они знали, что еще за одну попытку взять кого-либо под контроль вылетят из школы. Драться с Коршевым тоже опасно. Он не ходил на борьбу, как Роман, но уличный Ликбез прошел, и дрался отменно. Высмеять – тоже самое – язык, что бритва, долго чухаться будешь. Однако, кто ищет, тот всегда найдет приключение себе на голову. Нашли и они.
Коршев сжег карты и больше не играл ни в какие азартные игры. Когда его пытались втянуть в игру, он, поигрывая палочкой, лениво, как его декан, спрашивал:
– Тебе что, надоело здесь учиться? Так ворота открыты. А мне и здесь хорошо.
И вот дружки пристали к Коршеву.
– А слабо тебе в жошку-то на деньги поиграть, слабо!
Какой мальчишка выдержит обвинение в трусости или слабости? А Коршев выдержал! Он невозмутимо оглядел задир и ответил:
– Да, слабо, и даже без денег. Я хочу здесь учиться, и не вам меня испытывать. Поиграйте сами, а я посмотрю, что с вами будет через час. И вообще, пошли вон! – Лениво добавил и вразвалочку, по-босяцки, пошел в школу, а друзья молча смотрели друг на друга.
Эту сцену наблюдали Алиев и Толкин, стоя за кустами.
– Ну-ка, господа, подойдите сюда, – позвал из Толкин.
