Через минут десять подходит Руслан, усаживается рядом со мной.
– Ну, не расстраивайся! – он дружески толкает меня в плечо – всё бывает в жизни.
Наши глаза встречаются, и мы начинаем громко смеяться.
– Уехали они? – спрашиваю я.
– Ага. Мы им весь кайф обломали, девки так вообще в шоке. Документы, конечно, я проверил у них.
– Им что, пойти было больше некуда – в городе отелей пруд пруди.
– Рит, время четвёртый час ночи – какой отель, всё уже занято. Они бухали в какой-то компании, приспичило, водитель трезвый, все остальные в подпитии. Ну, объехали пару отелей – невтерпёж было, узнали, что там занято, решили, что не стоит больше испытывать судьбу и поехали на озеро. А тут мы…
– Получается, дивчина вопила не от того, что её пытают или убивают?
– Угу. От жуткой страсти зашлась в крике – Руслан смеётся.
– Да уж – говорю я – в такую ситуацию я ещё не попадала.
– Ладно – он встаёт – закругляемся, вызываем автобус и домой, спать.
– Рус, ты думаешь, он остановился?
– Кто?
– Ну, убийца? Почему нет очередной жертвы?
– Не знаю, может, планы поменялись у него. И теперь это будет не понедельник, а, допустим, вторник. Или остановился.
– Но тогда мы, получается, заблуждались насчёт пороков?
Он пожимает плечами:
– Ритуль, в этом деле больше вопросов, чем ответов, потому я тебе ничего не могу сказать сейчас.
Разочарованные в высшей степени, мы разъезжаемся по домам – клонит в сон, а завтра, как штык, нужно быть в комитете, на своём рабочем месте
Я буквально валюсь в постель от усталости и сразу засыпаю.
Меня уже даже не пугает привычный вид тоннеля и звуки падающих капель внутри, которые почему-то сегодня особенно режут слух. Сыро, мокро, прохладно, и просто гробовая тишина.
Я уже не удивляюсь и не пугаюсь, когда вижу перед собой его глаза. Они странные какие-то – зрачки расширены, а вокруг мелкая сеточка морщин на веках, они у него не злые совсем… Но та же дьявольская улыбка Джокера заставляет меня задуматься – правильно ли я делаю, что во сне вот так доверяю ему, и не он ли сводит меня с ума.
– Мар-га-ри-та! – его голос звучит со странной нежностью – вот видишь, я же говорил, что тебе не по зубам.
Он запрокидывает голову и громко смеётся:
– Вы облажались сегодня, верно?!
– Да пошёл ты! – отвечаю ему с раздражением – ты специально сбиваешь меня с толку, внушая, что я его не найду. Хочешь свести с ума?
– Хочу помочь – просто отвечает он.
– Так помоги. Без этих твоих… выкаблучиваний.
– Я могу только намекнуть. А дальше – сама.
– Намекнуть и я могу – усмехаюсь я – вернее, я уже намекнула – пошёл вон. Чего приходишь ко мне с бесполезными намёками?
– Я уже тебе столько информации для раздумий дал. А ты всё не можешь сообразить, по какому пути идти.
– Твоя информация – это капля в море – говорю ему.
Он вздыхает:
– Ладно, помогу тебе ещё раз.
Он что-то достаёт из-за пазухи и кидает на каменный пол тоннеля, потом медленно говорит:
– Утагава Куниёси.
И уходит, не оглядываясь.
Я всматриваюсь в то, что лежит на полу, включаю фонарик и в его слабом свете вижу, что это небольшая картина.
Картина в японском стиле, на ней изображена девушка в кимоно и с высокой причёской, голова её склонена вниз. Где-то вдалеке, на заднем фоне, видно озеро и улетающий клин птиц.
Я абсолютно не понимаю, что хотел сказать всем этим мой маньяк, долго всматриваюсь в картину, даже переворачиваю её – всё, больше ничего. Что это значит и как мне разгадать очередную загадку, которую подкидывает мне этот убийца и насильник.
Я просыпаюсь, когда будильник предательски звенит прямо в ухо – абсолютно «варёная» сегодня, после такой-то ночки. Вспоминаю «Газель» с надписью: «Ритуальные услуги» и тут меня разбирает какой-то поистине истерический смех.
Да уж, ну и влипли мы вчера! Как теперь объяснить всё это шефу?!
Я быстро завтракаю и выхожу из дома. Напротив подъезда моё внимание привлекает яркий, сразу бросающийся в глаза плакат на доске объявлений. Я подхожу ближе и ближе, вроде бы понимая, что я вижу перед собой, и в тоже время мне совсем не верится, что я вижу это.
На плакате изображено озеро – это опять распечатка с сайта, изображение графическое, но при этом вполне натурально выглядит. И это совсем не то озеро, около которого мы крутились вчера всем табором, чтобы поймать преступника. Это другое озеро, тоже недалеко отсюда. Да, у нас озёрный край, но я как-то совсем упустила из вида то, что маньяк может оставлять своих следующих жертв не только там, где оставил всех предыдущих.
Стрелка указывает на точку на озере, и я хватаю телефон.
– Рус? Он опять оставил знак.
Я называю ему координаты, куда нужно ехать, а сама, сорвав плакатик, бегу к охране дома.
– Здравствуйте! – сую под нос «корочки» – скажите, когда это прилепили и кто? Это висело на доске объявлений, напротив подъезда.
– Откуда ж мы знаем, барышня?! – миролюбиво говорит пожилой, с усами, охранник – у нас нет указаний следить, кто, что и куда клеит.
– Но у вас есть камеры – говорю я.
– Они захватывают только вход в подъезды – вторит тот, что помоложе.
– Чёрт! – говорю я и на всех парусах бегу к своей машине. Надо ехать на озеро.
– А что случилось-то? – летит мне вслед крик, но я его просто игнорирую.
Давлю на газ как можно сильнее – мне нужно поскорее приехать на место. Новое убийство, и совсем не там, где мы ждали.
Руслан уже там, тело извлекли из воды – он, умничка, предупредил всех и отправил опергруппу на место. Сейчас он разрежет мешок и? Что на этот раз?
– О, Боже! – Руслан отходит от тела и говорит мне:
– Рита, не надо, не смотри.
– Рус, да ты что? Я следователь, как «не смотри»?
– Тебе это не понравится.
Я подхожу к телу, оно лежит на боку с согнутыми ногами. Понятно, девушка стояла на коленях, а, чтобы тело оставалось в таком же положении, маньяк вбил в ноги толстенный гвоздь, соединяя их. Очень надеюсь, что это произошло не при жизни.
Головка жертвы опущена, глаза закрыты, руки также сложены перед собой, как и у предыдущей жертвы, а на голове…Ничего не пойму.
– Руслан – говорю я Жданову – это что такое?
– Это, Маргарита, клобук.
– Его носят монахи и батюшки.
– Монахини тоже его носят, Марго, просто у них не шапка эта, а вот такой платок белый, основа, который надевается под этот чёрный.
– Что это значит, Руслан?
– Не знаю, что он хочет сказать на этот раз. Надоели его загадки, пора как-то решать всё это. Он словно на шага два-три идёт быстрее нас.
– Рус?!
– Что, Марго?
– Он знает, где я живу.
– Вот это да! И как же он узнал?
– А как, по-твоему, я узнала про карту?! Она висела на доске объявлений напротив моего подъезда!
– Замечательно! Теперь он знает, где ты живёшь! Придётся тебя охранять!
– Да нет же, я не нуждаюсь, просто мне кажется, что этот человек где-то очень близко, а мы его не видим, или не понимаем, что это он.
– Так почему мы будем видеть и понимать, если у нас нет ни одного доказательства?!
Мы осматриваем тело. Всё тоже самое – лодыжка в кандалах, мешок, только вот ноги сколочены между собой, а руки склеены, как у предыдущей жертвы, головка также склонена на грудь, глаза закрыты. Больше никаких следов.
– И что это означает на этот раз?! – спрашиваю у Жданова.
– Вероятно, мы это узнаем, когда поговорим с её подругами. Кстати, заметь, её тоже не искали. Скорее всего, проживает в общежитие.
– Ты знаешь… Только не смейся. Мне сегодня опять приснился Озёрский маньяк…
– И?
– Он назвал странное имя и бросил на пол картину.
Я рассказала Руслану, что было на картине и какое имя назвал маньяк.
– Утагава Куниёси? – Руслан лезет в телефон и через минуту выдаёт мне – « один из крупнейших японских художников и мастеров цветной гравюры конца периода Эдо, представитель жанра укиё-э.»
Он суёт мне под нос свой телефон:
– Ты эту картину видела?
На картине уже знакомая девушка в кимоно. Я киваю.
– И… что это за картина?
– Картина называется «Скромница». Никого не напоминает?
Мы смотрим на нашу жертву.
– Не думаю, что скромницы бывают голыми – говорю я осторожно – но монашеская накидка, сложенные руки, и поза на коленях вполне может и означать скромность. Только при чём тут скромность? Он же пороки истребляет, а скромность – это замечательное качество.
– Надо думать. Может, этой картиной твой призрак хотел показать, что следующая убитая будет крайне нескромна?
– Какие-то загадки одни – ворчу я.
Мы едем в комитет, по дороге почти не разговаривая и думая каждый о своём.
В комитете нас встречает Евгений Романович и сразу зовёт к себе.
– Сейчас нам попадёт – говорю я Жданову, а он в поддержку крепко сжимает мне руку.
Мы входим в кабинет шефа, тот смотрит на нас, некоторое время молчит, а потом говорит холодно-металлическим тоном, по которому я понимаю, что ничего хорошего нас не ждёт.
– Ну, и что это было ночью? А? Вы – парочка, гусь да гагарочка, вы маньяка будете ловить, или будете бегать по озёрам за призрачным убийцей?
– Но Евгений Романович… – начинаю я.
– Ну уж нет! – не выдерживает он – вы с ума сошли?! Что вот это такое?
Он бросает перед нами газету.
