Страница 7 из 8
Таилий хохотнул, услышав такой ответ.
– Моя сестра правильно назвала тебя верным из верных, как я погляжу. И всё же, ты достоин поощрения не только духовного, но и вполне материального. Назначаю тебя, Вр’вин, проводником воли моей и сестры. Отныне ты будешь получать приказы только лишь от нас двоих, и станешь доносить их до слуха ваших командоров.
Вр’вин не поверил собственным ушам. Он никогда не смел мечтать даже о том, чтоб хоть немного приблизиться к командорам верных, выше которых в их иерархии были одни лишь жрецы. И вот только что он, совершенно неожиданно для самого себя, даже не приблизился – вознёсся над всеми ними, вознёсся на такую высоту, о существовании которой доселе даже и не ведал.
– А это кто? – нехорошо прищурился Таилий, в свою очередь заметив пленников.
– Страж, мой повелитель. И раб. Что прикажете с ними делать? Принести в жертву? – едва не задыхаясь от благоговения, выдохнул верный.
– Огненноглазого – в жертву? – Таилий чуть не поперхнулся. – Ни в коем случае, этот предатель не заслуживает такой чести. Что скажешь, сестра? Я прав?
– Разумеется, брат, – с достоинством кивнула Талиссия. – Вр’вин! Как только наше войско полностью покинет Портал и будет готово выдвигаться к цели, ты проследишь, чтобы стражу перерубили жилы на ногах и руках – или сделаешь это сам, лично, как пожелаешь. Ни в коем случае не допусти, чтоб он умер сразу. Мы оставим его здесь, пусть холод и дикие звери прикончат его.
– Повинуюсь, моя лучезарная госпожа. Я всё исполню сам. А что прикажете делать с рабом? Командоры обещали ему свободу за помощь.
– Рабу – свободу? Нет, Вр’вин, рабы рождены служить. Я отменяю приказ и даю тебе новый. Возьми раба с собой, пусть продолжает делать то, что должен по праву рождения – прислуживать, – распорядилась Талиссия.
Вр’вин заколебался.
– Повелительница, этот раб не покорен. Несмотря на некоторое его… участие в поисках Портала, я бы не стал доверять ему. Не лучше ли поступить с ним как со стражем?
Давать русоволосому обещанную свободу Вр’вин, разумеется, не собирался и раньше. Смерть – вот что он считал наилучшим даром для него.
Талиссия в задумчивости накрутила прядь своих роскошных чёрных волос на палец.
– Скажи, Вр’вин… У верных есть флот? – и, узрев раболепный кивок, продолжила. – Какие в нём корабли?
– Галеры, госпожа.
– Хорошо. Тогда вот что мы сделаем, – решила Тайлерина. – Раз этот раб не подходит для услужения, пусть работает там, где пригодятся его сила и молодость. Передашь его гребцом на ближайший корабль, мой Вр’вин. Там, полагаю, хорошо знают, что делать с непокорными.
– Моя прекраснейшая госпожа, – вновь склонился перед богиней Вр’вин. – Я исполню всё в точности, как вы приказали.
– Хорошо, – скупо улыбнулась тайлерина.
Низко поклонившись, Вр’вин попятился. Дойдя до пленников, махнул рукой, подзывая одного из верных.
– Раб пойдёт с нами. Глаз с него не спускай!
Русоволосый вскинулся.
– Ты обещал мне свободу!
– Я – да, – глумливо ухмыльнулся Вр’вин. – Но у богов есть свои планы на тебя. Кто я такой, чтоб оспаривать их приказы?
Страж, отвернувшись к стене, злорадно фыркнул, и верный едва сдержался, чтоб не ударить его.
– Смейся, пока можешь, – процедил он. – Тебя уготована особая участь.
Русоволосый выругался. Вр’вин повелительно взмахнул рукой, и двое сопровождавших его верных подхватили раба под локти, невзирая на яростное сопротивление, поволокли к выходу из башни.
За спиной верного из верных из глубин Портала поднимались последние серебряные воины. Страж гордо поднял голову, снизу вверх взглянул на Вр’вина – страха в глазах не было, лишь презрение.
– Не тяни.
***
Арэн, несмотря на связанные руки и стреноженные ноги, почти вырвался из захвата. Приложил одного из тащивших его верных локтем по мерзкой роже, второго огрел собственным лбом, метя в переносицу, и мелкими, неуклюжими шажками заковылял обратно к башне. Его душило чувство, что со стражем сейчас произойдёт нечто совершенно ужасное – уж больно довольным выглядел оставшийся в башне Вр’вин.
Разумеется, далеко ему уйти не удалось, опомнившиеся конвоиры нагнали искателя, повалили на мокрый снег, несколько раз с размаху воткнули носки сапог в незащищённый бок, заставив изогнуться от боли. Но Арэн не намеревался сдаваться так просто. Вцепился в ноги одного, повалил на землю, кое-как привстал и обрушился сверху.
Упавший верный глухо и яростно взвыл, пытаясь выбраться из-под оказавшегося неожиданно сильным и тяжёлым пленника. Но на подмогу ему тотчас бросился напарник – и всё было кончено. Арэн проиграл. Но даже лёжа лицом в снегу, придавленный верными, он ещё пытался сопротивляться, когда со стороны башни раздался крик, полный отчаяния и боли – и тотчас прервался. Арэн замер, не дыша. Снова крик, скорее даже – вой смертельно раненного животного. Опять тишина. И так – ещё дважды.
А затем из башни вышел Вр’вин, довольно жмурясь, приблизился к искателю. Врезал ему ногой по рёбрам, затем ещё раз – по лицу.
– Поднимайте эту падаль, – приказал он.
– Ты что с ним сделал, мерзавец?! Ты его убил! – заорал вдруг Арэн, захлёбываясь кровью из разбитых губ, и снова задёргался, да с такой силой, что верные с трудом удержали его на земле.
– Вовсе нет, – почти ласково ответил Вр’вин. – Он жив… пока что. Но это ненадолго.
Страшный удар обрушился на голову Арэна, выбивая сознание, и русоволосый, наконец, обмяк.
– Не могу дождаться, когда и этому достанется по заслугам, – сплюнул на снег Вр’вин. – Надо найти поселение, наверняка там есть телеги. Не на себе же его тащить.
– Но что скажут боги? – осторожно возразил ему верный. – Вдруг они будут против?
– Боги справедливы, – твёрдо ответил ему Вр’вин. – Они не заставят нас тратить силы, неся на закорках какого-то раба.
Верный из верных мало-помалу начинал обретать уверенность в собственной исключительности и избранности. Отвернувшись и предоставив подчинённым самим решать, как они будут тащить бесчувственного пленника до означенного селения, он зашагал прочь, не обращая никакого внимания на едва слышимые стоны обречённого на мучительную смерть стража.
Глава 2
Император не появился ни на следующий день, ни через день, ни через неделю.
– Ну и где его карги носят? – возмущался беловолосый, шагая из угла в угол.
Я молча следила за передвижениями мага, стараясь ничем не выдать грызущие меня саму сомнения.
Мой расчёт во многом строился на продемонстрированном императором интересе ко мне лично. Если мне не почудилась двусмысленность того прикосновения, то всё окажется довольно просто. Немного ответного интереса, и доверие – какое-никакое, – появится само.
От этой мысли, что я снова и снова перекатывала внутри черепной коробки, разглядывая со всех сторон, мне неизменно становилось нехорошо. Я ощущала себя так, будто готовлюсь совершить подлое и низкое предательство. Чтоб избавиться от гнетущего шёпота совести и не погрязнуть в самобичевании, я вновь возвращалась к сомнениям, и на душе становилось легче.
Что, если интерес императора мне только почудился? Или он был просто хитростью, долженствовавшей убедить, что нам с беловолосым и впрямь ничего не грозит? Что, если Вельх сумел оправдаться, убедил повелителя Заката в своей верности, доказал необходимость продолжить пытки? И прямо сейчас в дворцовых подвалах спешно вызванные палачи готовят свой устрашающий инструмент?
Чувство вины от таких размышлений отступало, но и появившаяся было лёгкость тоже исчезала без следа, а вместо неё возникали злость и обида.
«Пусть даже император и впрямь ищет Абсолют, чтоб защитить подданных – что с того? – убеждала я саму себя. – Он победит, а сила, полученная им, останется. Но любая сила способна оставаться в бездействии лишь до тех пор, пока она ничья – так учила меня когда-то Кайра. Взятая магом из текущего сквозь мир потока, облечённая в форму, сила должна быть истрачена вся, без остатка – иначе она так и будет требовать выхода и, не найдя его, приведёт к ужасающим последствиям для самого мага. А значит, императору, чтоб сохранить собственный рассудок, придётся продолжать пускать Абсолют в дело, но на что? На завоевание новых земель, например – ведь Империя всегда стремилась к расширению своих границ, огнём и мечом, если потребуется. Не получится ли так, что император, победив грокхов, обратит свой взор на номадов вместе с последними драконами? Не пойдёт ли войной на дорогие моему сердцу Степные Вольницы и Гартен-онарэ? Не сожжёт ли дотла Лесной Предел, открывая себе дорогу в земли Восхода?».
«А что собираешься делать с Абсолютом ты? – тотчас встревал язвительный внутренний голос. – Он ведь и внутри тебя будет так же зудеть и не давать покоя».
«Я что-нибудь придумаю, – горячилась я. – Сперва заставлю грокхов отступить с Закатных земель. После сяду на корабль и уплыву искать их укрывище, чтоб навсегда уничтожить эдакую заразу. А потом… потом поплыву за горизонт. Я слышала байки, что кроме Заката и Южного Осколка в Шагроне есть и другие земли. Вот их я и отправлюсь искать. И, если подумать, не зря же Абсолют вручил Поющих именно мне, наверное, есть в этом некий резон, мне пока неведомый. Так что выбора у меня и впрямь нет».
«А может, ты просто не хочешь его видеть?» – обидно хмыкал голос в ответ.
Я злилась на этот голос, спорила с ним, требовала оставить меня в покое, но он не умолкал.
Время ползло, точно сытый удав – медленно, лениво. Оно давило ватной тишиной из каждого угла, и в этой тишине тихое шарканье ног мага становилось похожим на рокот полноводной горной реки, несущей свои бурные воды с крутых скал вниз, к полям и долинам.
– Кан, да замри ж ты хоть на мгновение! – не выдержала я. – Что ты мечешься как мышь в лабиринте? Вот-вот дорожку в ковре протопчешь.
Беловолосый, от неожиданности и впрямь застывший в смешной позе – одна нога поднята, руки раскинуты в разные стороны, – с удивлением воззрился на меня.
– Хоть минуту не мельтеши, – уже спокойнее попросила я. – В глазах от твоих передвижений рябит и мысли разбегаются.
Маг, помедлив, опустил ногу.
– Хватит грызть себя сомнениями, Аэр, – проницательно заметил он.
– Да ничего я не… – язвительно начала я, но тут в коридоре раздались шаги, дверь распахнулась, и в покои, взмыленный, точно конь после скачки, влетел император. Облачён он был в простой солдатский доспех без гербов и знаков отличия, весь покрытый царапинами и вмятинами. Мех, пришитый понизу накинутого на плечи плаща, свалялся, с сапог при каждом шаге опадали куски грязи, пачкая лежащий на полу ковёр.
– Идите за мной. Оба, – скомандовал император, поправляя портупею с ножнами, резко развернулся и, не дожидаясь ни ответа, ни выполнения приказа, зашагал прочь. Недоумённо переглянувшись, мы с Каном последовали за ним.
Император явно торопился, казалось, что не будь он с детства приучен в любой ситуации держаться спокойно, как и подобает правителю Заката, так понёсся бы вприпрыжку. Впрочем, и без того поспевать за его широким шагом оказалось непросто.
Двери знакомого уже зала предусмотрительные стражники, дежурившие возле них, распахнули заранее, так что в гудящую растревоженным ульем толпу разряженных кто во что горазд придворных нобилей и суровых, крепких телом, воинов со знаками различия один другого выше император ворвался точно пущенный из баллисты снаряд.
Голоса затихли, присутствующие поспешно опустились на одно колено, приветствуя повелителя. Не глядя на них, император проследовал к столу, на котором вместо пергаментов, вывезенных из Башни Абсолюта, и военных донесений, на сей раз красовалась огромная, до мельчайших подробностей прорисованная карта Заката.
– Господа, – громко обратился император к присутствующим. – Оставьте, я позвал вас не для обмена светскими любезностями.
Нобили, большинство из которых, судя по рыхлому телосложению, не утруждали себя физическими нагрузками, тотчас поднялись, скрывая облегчение. Император сделал вид, что ничего не заметил.
– Я получил доклады от командиров стоящих на границе Альтара войск. Наша оборона прорвана, небольшие отряды верных то и дело умудряются проскальзывать на земли Империи. Один из таких отрядов почти добрался до Скоррде, хорошо, разведчики не подвели, – повелитель Заката многозначительно скосил глаза на свой мятый доспех. – Может, это был не единственный такой отряд в окрестностях столицы, точно мы не знаем. Оставшиеся на границе войска сильно потрёпаны, большей их части уже не существует. Я отдал им приказ держаться до последнего, чтоб дать нам время эвакуировать мирных жителей из полуночных провинций. Из Кхарра на днях прибыл гонец – маги организуют отступление жителей города и окрестных поселений. Я отправил им указание всех вести в столицу. Господа нобили, в связи с этим первое поручение у меня будет к вам. Я хочу, чтоб каждому бежанину нашлась крыша над головой. Также на ваши плечи ляжет обязанность позаботиться об их пропитании. И помните – на дворе зима, так что жильё должно быть тёплым.
– Но мой повелитель, – раздался неуверенный голос. – От Кхарра до Скоррде всего месяц пути. Как мы успеем построить столько жилья. За этот срок можно возвести лишь несколько бараков, но утеплить их мы…
– Это ваши проблемы, дукс Каррен, – жёстко оборвал посмевшего спорить император и тяжело упёрся кулаками в край стола. – Не успеете построить – размещайте в своих дворцах. Там у вас, почтенные нобили, и тепло, и сухо, и места хватит.
– Как прикажет мой повелитель, – с почтением отозвался нобиль, но в голосе его слышалось недовольство.
– Кроме того, – тяжело добавил император, отыскав, наконец, глазами говорившего, и уставился на него. – Я рассчитываю, что вы также найдёте место для расквартирования солдат – как новобранцев, так и тех, кто отступит к столице вслед за мирными жителями. И средства для обеспечения им положенного по военному времени питания.
– Вы хотите сдать границу, мой повелитель? – удивлённо вскинулся нобиль. – Но ведь…
– Верно, – кивнул император. – Её удержание забирает слишком много жизней. Поэтому, как только мы укроем в Скоррде всех бежан с севера, которых сможем, войска оставят удерживаемые позиции. Стены столицы высоки и крепки, здесь мы сможем собрать все оставшиеся силы в единый кулак и дать верным бой. Другого способа победить у нас нет.
Нобиль, худой как щепка, с невероятно длинным носом и бегающим взглядом, скрежетнул зубами и поклонился, на этот раз молча, дабы не навлекать на себя ещё больший гнев.
– А что же Рран, повелитель? – раздался другой голос, и император повернул голову в его сторону. – Там ведь тоже бои, как я слышал…
– Рран пока держится, – мрачно проронил император. – И держится хорошо. Берег вокруг города слишком дик, высадится на лодках и обойти защитников посуху у верных не получилось, они вынуждены идти в лоб, пытаясь захватить порт. Но пока они не преуспели. Кроме того, туда уже спешат отозвавшиеся на мою просьбу о помощи вольники…
– Иными словами, вы хотите оставить южан обороняться самостоятельно, а врага из полуночных провинций натравить на Скоррде? Но, повелитель, это же столица, главный город Империи, разве можно подвергать её жителей такому риску?..
– А вы, дукс Варрос, боитесь, что колдуны верных слегка подкоптят её стены своими молниями? – ничего хорошего не предвещающим тоном поинтересовался император. – Или переживаете о том, что военное положение лишит вас возможности вести привычный вам разгульный образ жизни? Что ж, придётся потерпеть ради всеобщего блага. А будете саботировать приказы или вести за моей спиной свои интриги – сгною в тюрьме. Заживо. Напоминаю ещё раз, почтенные нобили – идёт война, и избежать её не получится. Не спасут ни крепкие стены, ни личная охрана. Верные – враг страшный и безжалостный. Он не отступит, от него невозможно откупиться. Он хочет наши земли для себя, и мы ему живыми не нужны. Столица – самый лакомый кусок для него, это средоточие всей Империи, её сердце. Поэтому мимо неё верные не пройдут. Но если мы будем встречать их на подходе, то проиграем. Здесь же мы сможем выстоять. Бежать некуда, почтенные нобили. Или мы победим вместе, или умрём. Третьего не дано.
Тяжёлым взглядом повелитель Заката обвёл притихшую толпу.
– Вирий! – позвал он.
– Я здесь, господин мой, – вылез из-за аристократических спин крысёныш-управдом.
– Левое крыло дворца также приспособить под бежан. Правое обустрой под солдат и проследи, чтоб никто ни в чём не нуждался. Часть главного здания пусть будет переоборудована под лазарет для раненых.
– Выполню, повелитель, – на удивление покорно поклонился тот.
– А теперь – к основному вопросу, – распорядился император. – Командир Витарий, начинайте.
Вперёд вышел немолодой широкоплечий воин в пропылённом и местами протёртом до дыр стёганом поддоспешнике, бросил быстрый взгляд по сторонам – видно, не очень уютно чувствовал себя среди изнеженных и разряженных кто во что горазд нобилей. Неловко прокашлялся и начал свой доклад, водя по карте заскорузлым пальцем. Вслед за ним, вызываемые по очереди, держали слово остальные командиры.
Ситуация для Империи – да и для всего Заката, – складывалась преотвратнейшая. Волна грокхов, та самая, что без усилий прошла через весь Альтар, оказалась всего лишь первой из многих, и при этом – самой малочисленной – эдакий разведывательный отряд, на себе проверивший готовность Заката к войне. Прославляя богов грома и молний, они разменивали одного своего солдата за десяток имперских. Полуночные провинции империи уже можно было считать потерянными, на мой взгляд, император совершенно справедливо опустошал их, лишая захватчиков человеческой добычи. В случае победы тут, в Скоррде, отбить земли обратно будет проще, чем удержать сейчас. К тому же, вздумай грокхи пойти севернее, жителям Озёрного края, так и не отозвавшимся на призыв о помощи, тоже придётся вступить в бой – а это оттянет часть вражеских сил от Империи.
Имперские поселения вдоль приснопамятного Северного тракта, от границы и до самого Лесного Предела, пустели. Вслед за сорвавшимися с места мирными жителями готовились покинуть свои Башни и магики.
В столице уже возводились укрепления, необходимые войскам, чтоб держать оборону, но настроение в городе было упадочное. Никто не верил, что грокхов удастся хотя бы ненадолго задержать, не говоря уж о победе.
В полуденных провинциях ситуация была получше. Часть грокхов, пройдя Внутренним морем мимо Альтара, сумела обогнуть рифы и вплотную подступилась к Ррану, но шумный портовый город оказался неожиданно крепким орешком. Закатный берег Империи был мало приспособлен для судоходства, и именно это обстоятельство, всегда мешавшее Империи как следует развернуться на море, на сей раз оказалось преимуществом. Все попытки грокхов войти в порт Рран встречал тысячами выпущенных со стен снарядов, начинённых земляным маслом, и сотнями заклинаний и плетений помогающих в обороне магов. Грокхи пытались высадиться с кораблей в стороне и обойти защитников посуху – но бурные и непредсказуемые течения, бушующие у берега, заставили их отказаться от этого плана и вернуться к атакам в лоб.
На восходе пока было спокойно, и император поснимал с дежурства гарнизоны стоящих вдоль Лесного Предела башен, усилив ими потрёпанную армию.
– Теперь я готов выслушать ваши предложения, господа, – резюмировал император, опершись кулаками о стол. – Что ещё мы можем противопоставить грокхам?
Ответом ему была тишина.
– Что, никто не хочет высказаться?
– Позвольте мне, мой император, – раздался скрипящий, точно плохо смазанная тележная ось, голос, и вперёд выступил… магистр Башни Абсолюта собственной персоной.
Выглядел Вельх плохо: скулы заострились, глаза ввалились куда-то вглубь черепа, вечно красное лицо покрыто было отвратительными язвами. Руки его украшали тяжёлые даже на вид кандалы, из-под высоко поднятого воротника кафтана изредка взблёскивал жёлтым тонкий обруч, такой же в точности, что украшал и мою шею. За его спиной возвышались двое стражников, ни на миг не спускавших с бывшего магистра глаз.
– А этого сюда зачем притащили? – настороженно поинтересовался вполголоса беловолосый.
– За тем же, что и нас, – мрачно отозвалась я. – Станут выяснять, как добыть Абсолют. Думаю, это и есть основная цель всего сборища.
Беловолосый маг молча кивнул, соглашаясь, а я невольно сжала кулаки, готовясь к худшему.
– Говори, – позволил император.
