Убивать их я не хочу, поэтому пока придерживаю свою руку. Хотя самому главному у них должно повезти, чтобы в обоих ранах не началось заражение крови, он тогда сможет выжить после сегодняшней стычки.
«Только, зачем ему вообще выживать? Чтобы пустить погоню нам вслед? Или выстрелить в спину? Не наш вариант, не то, что требуется нам сегодня, однозначно», – напоминаю я себе.
Оставшийся с копьем ополченец пока побаиваются кидаться на меня, понимая, что я слишком силен для них и еще не хочет подставлять бок нашему лучнику. Даже вождь поселения больше не кричит, просто пытается зажать горло и разрубленную ладонь, у него все плохо получается, кровь сочится ручейками из ран.
Уже пора оказывать ему помощь, хотя бы просто туго перебинтовать раны.
Норль уже выстрелил по второму лучнику, однако теперь ему не так повезло, как с первым стрелком. Второй парень получает стрелу прямо в сердце и уже точно больше не жилец. Наверно, неудачно дернулся в момент выстрела, когда мой напарник спустил тетиву.
Я вижу его тело, лежащее на земле за ногами ратников и понимаю, что второй лучник – первый убитый за сегодня местный ополченец.
В отличии от его напарника, стонущего над раненым плечом, пробитым насквозь и бросившим свой лук.
Пока мы держались без лишних смертоубийства, что там случилось у Норля – рука дрогнула или надоело ему ломать комедию? Может еще стрелок не вовремя дернулся в сторону?
Все такое уже не важно и не должно нас отвлекать от схватки.
С другой стороны, нас пытаются всерьез убить, очень прямо стараются и чего жалеть кого-то?
«Да, не успели мы пристать к берегу, как уже ведем через десять минут небольшое сражение за свою жизнь. И в тот раз сразу же пришлось воевать!» – вспоминаю я встречу с тем ортом.
Которое изначально началось из-за нашего слишком дорогого трофейного добра и странно неуважительного отношения первого крепыша к нам. Явно видно, местные намеренно искали повода зацепить нас и просто убить потом без долгих разговоров.
«Ну, в лучшем случае ограбить и побить до полусмерти», – вот так я сейчас вижу продолжение банкета.
За кого-то не того они нас приняли, похоже, иначе откуда подобные сравнения с трусами и ворами?
Однако вожак местного ополчения еще не сдался, а армия его внимательно, как оказалось, следит за его жестами и командами. Пусть и истекая кровью, он крикнул какую-то команду и тут же потащил оставшейся здоровой рукой нож из ножен на поясе.
Все трое воинов вцепились в свои ножны тоже, потом бросили в меня почти одновременно гроздь ножей. Еще двое из них кинули по второму разу, самые запасливые оказались.
Поняв, чем мне подобное грозит, я присел пониже и закрыл лицо руками, по которым прилетело четыре раза и еще два раза ударило по панцирю. Очень пожалел в этот момент, что еще не одел перчатки, которыми мог бы закрыть лицо гораздо лучше. Но мне повезло, с расстояния в три метра никто слишком сильно не промахнулся, не задел меня по уху, например. Ополченцы, как один, точно метнули кинжалы и ножи мне в лицо и тело. Броня защищенного белья и пластикового доспеха на руках все удары легко отразила, один нож только вошел между плотно сомкнутыми локтями и едва не уткнулся мне в лицо.
«Больно то как, зараза! Нет, эти мужики точно хотят смерть свою увидеть! Именно здесь и сейчас!» – разозлился я уже всерьез.
После дружного броска ополченцы снова отчаянно кинулись ко мне всей толпой, даже те двое, которые остались без наконечников копий. Напрыгивают на меня, тыкают в мою сторону обрубками своими и страшно орут для храбрости, мешая добраться до меня вожаку и четвертому воину.
Очень сплоченная охрана поселения, лучшие его бойцы, которых успели поднять мальчишки за пять минут.
Лучшие, только все же изрядно глупые. Ведь увидев нас с Норлем, его с луком, меня с мечом, должны сначала были задуматься, что не зря я держу в руке такое редкое в здешних местах оружие.
Наверно, владею им достаточно хорошо, как мой товарищ управляется с качественным луком.
Обезоружить сильно перегнувших палку ополченцев суровыми ударами по самим копьям и их остаткам. Еще по глупым головам – с моей высокой скоростью владения тяжелым мечом оказалось бы не так трудно.
Только последний оставшийся вооруженный копьем и еще не раненым воин получил стрелу прямо в висок от Норля, уткнулся в доски причала и затих.
Вожак с парой оставшихся бойцов сразу остановились в растерянности, понимая, что дальнейшими прыжками в мою сторону только подставляются под стрелы напарника.
Зато оглушенные нами ранее парни наконец-то уже пришли в себя. Теперь решили помочь своим сельчанам и с криками отчаяния бегут к Норлю. Один уже поднял пару далеко отскочивших от моей защиты ножей, второй выломал жердь, ограждающую ступени и с таким оружием в руках они мечтают сойтись с ним врукопашную.
Только мой приятель не стал слушать чужие пожелания и хотения, просто и цинично расстрелял с малого расстояния лишенных кольчуг парней из лука. Два раза натянул тетиву и оставил валяться одного рядом с другим на берегу реки.
Начавший вроде успокаиваться из-за большой потери крови вожак заорал еще страшнее и бросился к Норлю. Двое оставшихся мужиков снова прыгнули ко мне, прикрывая его спину и вот теперь я не стал сдерживаться.
«Раз уж кровь пущена густо, четверо свежих мертвецов появилось в поселении за последнюю минуту, то какой смысл оставлять в живых оставшихся?» – хорошо понятно мне.
Ничего уже не изменить, смерть начала свою страшную пляску, а помеченные ее знаком все равно должны умереть. Что-то такое мне рассказывал Норль позавчера про верования и привычки из своего мира.
Чтобы они запомнили нас и смогли рассказать подробно наши приметы всем союзным племенам, поселениям и в единственном здесь городе тоже?
«Нет никакого смысла в подобном милосердии», – поэтому я ускорился, отмахнулся два раза на скорости и оба защитника упали на землю, зажимая рассеченные шеи.
Только перешагнул через них, собираясь помочь приятелю и успел увидеть, как вожак заваливается на спину, а из его глаза торчит стрела.
Значит, мой приятель уже присмотрел его огромную кольчугу, ему она тоже окажется впору даже поверх пластикового панциря.
Все, берег усеян телами, мертвыми и живущими последние мгновения, в живых остался пока один лучник. С сильно побледневшим лицом он баюкает свое плечо, пробитое насквозь стрелой Норля и даже не собирается вставать с земли.
Спустившиеся было мальчишки спешно удирают наверх и с истошными криками о помощи несутся в поселение.
Секунду мы смотрим друг на друга, я вижу, что у приятеля ран нет, как у меня тоже.
Глава 3
Поэтому сразу же начинаем собирать трофеи, хорошо понимая – времени у нас остается очень мало.
Для настолько приятной и заслуженной творческой процедуры перехода совсем чужого добра в наше личное владение.
Срезать пояса, позакидывать ножи, уцелевшие копья и луки в лодку – занимаемся творческим делом несколько минут. Пока я не поднимаюсь вверх к самим воротам и не наблюдаю идущую скорым шагом толпу мужиков в сотне метров от нас, вооруженных так же копьями и дубинами. Они показались из-за одного из домов поселения, по ходу приближения к воротам опоздавшие мужчины выбегают из своих жилищ и присоединяются к толпе.
Впереди плотной стайкой бегут мальчишки, важные от ощущения единения с отцами и братьями.
«Чувствую, специально подняться и посмотреть на такое интересное зрелище мне предложил один из навыков Системы» – есть у меня правильное ощущение.
Сам я даже не ожидал увидеть так быстро настолько массовый сбор не на шутку разъяренных мужиков. Поэтому сильно удивлен увиденным так скоро зрелищем, подумал ведь только, что минут пятнадцать у нас найдется для мародерки, а тут и всего пяти не прошло.
Я слетаю с косогора и сообщаю Норлю, что к нам идет толпа человек в пятьдесят сурово настроенных мужчин, поэтому пора уже уносить ноги максимально быстро. Оружие и ножи с луками собраны, пояса срезаны, кольчуги лежат уже в лодке. Только мертвый вожак ополчения с торчащей стрелой в башке никак не расстанется со своей гордостью.
– Да сейчас, – цедит приятель сквозь зубы.
– Вытряхну только этого борова, – он пытается снять кольчугу с вожака ополчения.
Пришлось ему помочь с другой стороны и вскоре, закинув трофей в лодку, мы в темпе сразу в четыре весла отчаливаем от негостеприимного берега.
Не забыв, впрочем, накинуть веревки с оставшихся на причале лодок на наш борт и закрепив их потом надежным узлом.
Красиво ведь уплываем – так чего мелочиться в мародерке?
И погоня сразу же не начнется, и нам не лишними окажутся сами такие легкие плоскодонки. От богатой добычи наша лодка слишком глубоко в воде сидит, пора распределить заслуженные трофеи по всем лодкам.
Мы сидим на веслах, быстро удаляемся по течению от самого поселения и высыпавшей на берег большой толпы мужиков, что-то кричащих нам вслед и активно размахивающих оружием. Пара стрел с недолетом падают в воду за кормой, а красавчик Норль, бросив весла, с очень большим воодушевлением показывает собравшемуся народу межгалактический жест, стуча ребром ладони по вытянутой вперед руке.
– Уплыть то мы уплыли, только это же не последние две лодки в поселении? Они пустятся за нами в погоню обязательно! – размышляю я вслух и приятель согласен со мной.
Но предпочитает пока радоваться приобретениям, а не грустить о будущих неприятностях:
– Скоро стемнеет, часа через два, тогда нас уже не найдут, – легкомысленно сообщает он мне.
– Ну, не знаю, это их родные места, они тут все знают и каждая собака здесь за них, – сомневаюсь я.
– Не считая всего остального, только две эти червленые кольчуги стоят дороже всего поселения, – самоуверенно заявляет Норль, уже натянув на себя бронь вождя местного ополчения.
Теперь он любуется отражением в текущей мимо воде и видно, что очень нравится самому себе.
Тут я вспоминаю, что видел какие-то сообщения, мелькнувшие перед глазами и захожу в меню:
– Вы наносите урон воину третьего уровня!
– Вы наносите урон воину второго уровня!
– Вы наносите урон воину пятого уровня!
– Вы убиваете воина второго уровня! 2% к рейтингу!
– Вы убиваете воина второго уровня! 2% к рейтингу! Итого, всего 4%!
И это все, что я вижу еще несколько минут, пока мы усиленно гребем и пролетаем половину расстояния до устья речки за четверть часа. После чего меню в моей голове гаснет и становится безжизненным.
– У тебя так же? Все пропало? – кричу я приятелю.
– Да, так же. Зато уже пятнадцать процентов Система мне накинула! Правда, сколько придется их собирать до нового уровня – один черт его знает! – отзывается он довольным голосом.
– Подожди, откуда у тебя столько? У меня всего четыре процента! – возмущаюсь я.
– Меньше сопли жевать нужно было, уж этого матерого кабана ты бы мог и на свой счет записать, за него целых шесть процентов капнуло, – посмеивается надо мной Норль, усиленно загребая веслами.
– Все равно не пойму, сколько ты народа отправил на тот свет? Как-то многовато выходит, – недоумеваю я.
– Пока ты наверх бегал, я еще лучника добил, у него второй уровень оказался, – вносит ясность приятель. – Где семь, там и восемь покойников, зато никто нас в лицо не видел.
– С нашими приметами и знанием языка – нас все равно вычислят быстро, – не сомневаюсь я.
– Как вычислят, так и зачистятся сами! – уверен Норль.
– Так, у главаря оказался пятый уровень, а процентов за него дали целых шесть. Это значит, после четвертого уровня местная Система накидывает вдвое, – догадываюсь я.
Собираясь обязательно обсудить с приятелем, что значит внезапное появление Системы, принцип распределения процентов и ее исчезновение.
«Сама местная Система такая или наши чипы так реагируют на ее обнаружение или мы вообще одни такие во всем здешнем мире с настоящим Меню в башках?» – не понимаю пока я.
Если одни, то выходит очень интересное положение вещей, нам обязательно придется пробраться до самой святыни.
Только Норль чувствительно толкает меня в спину, и я вижу, как вдали на фоне туманного к вечеру берега начинают понемногу выделяться на воде темные корпуса трех лодок.
Расслабленность после удачной схватки тут же пропадает, мы сначала гребем, как не в себе. Только оторваться от более легких посудин никак не можем, расстояние постепенно сокращается между нашей кормой и носами лодок преследователей.
Скоро станет темно вокруг, мы можем даже продержаться до такого времени, но тогда враги будут висеть у нас вплотную на хвосте.
Как я и думал, даже вдвоем на веслах такие крепкие мужики, как мы с Норлем не смогли уйти от погони. Не столько затрофеенные лодки за кормой мешают, хотя и они тоже вносят свою лепту в сам процесс гребли.
Просто сама наша посудина слишком тяжелая и рассчитана человек на восемь, поэтому на гораздо более легких плоскодонках нас местные легко догоняют и на двух веслах.
Тем более там на каждом весле по своему гребцу сидит, не разрываются они с натуги так, как мы.
В бинокль из ботика я отчетливо рассмотрел все три боевых судна с преследователями заранее. Потом передал инструмент напарнику, который уже знаком с подобными вещами, оказались в его отечестве такие устройства тоже в ходу.
– Плохо дело. Их там по четыре человека на лодке, на носу каждой лежит, похоже, очень большой щит. Думают им прикрываться и расстреливать нас все время из безопасности. Пора к берегу приставать, на воде они нас догонят, окружат и расстреляют из луков с трех сторон, – высказал он свое мнение. – Будут прятаться за щитом, а потом внезапно стрелять.
Я тоже всмотрелся внимательнее. Да, солидный по размерам щит видно, когда нос лодки преследователей проваливается вниз после каждого гребка.
– Ничего себе, они полностью готовы к войне на воде, наверно, давно уже пиратят по-маленькому, такие щиты быстро не сколотишь, – сделал я из увиденного логичный вывод.
– Нет, для осады поселения они вообще-то приготовлены, кого им тут грабить на реке? – уверен Норль.
– Придется приставать к берегу, притом срочно, – беспокоится приятель и я вопросительно смотрю на его взволнованное лицо, повернутое назад.
– На берегу я смогу и сам пострелять из-за деревьев, там со щитом не побегаешь так просто, тем более он всех не закроет. Скоро стемнеет, будем отходить, пока не выбью стрелков, хотя, скорее всего, таких воинов на каждой лодке по двое сейчас сидят. Против шестерых будет трудно выстоять, придется тебе в засаду садиться, чтобы хоть парочку прибить. Я знаю, ты сможешь, – обнадежил меня приятель.
Хорошая идея, только для подобного героизма нам нужно было в поле действия местной нейросети оставаться. Там бы я из НЕЗАМЕТНОСТИ всем бы преследователям уши легко обрезал.
– Ага, побегать можно в принципе и из засады подсократить численность лучников тоже, конечно. Только лодку нашу уведут от берега с концами и прости-прощай, Одесса-мама и еще накопленное великими ратными трудами солидное богатейство – грустно цитирую я классику, непонятную Норлю.
И решительно говорю ему:
– Старина, бросай усираться, греби так, для вида только. Пришельцы мы космические с высокими технологиями или нет в конце концов?
– То есть? – затупил немного приятель, продолжая работать веслами, как положено убегающим от погони.
Серьезно уже вошел в роль спасающегося постоянным бегством страдальца!
– Чего, то есть? – передразниваю я его. – А техническое превосходство и новейшие технологии умерщвления себе подобных? Здесь еще невиданные, они окажутся очень большим сюрпризом для наших преследователей. Ты что, забыл, что ли?
– А, ты про бластеры вспомнил? Точно, чего нам переживать? Главное, чтобы свидетелей больше не осталось!
Со свидетелями сегодня все как-то нехорошо получается, притом, что все время не хорошо… Не выживают они совсем почему-то…
Впрочем, и в устье Каны все так же произошло, и при встрече со стражей тоже, никто нас опознать не сможет.
