Оружие лежит завернутое тоже в ткань, но оно собрано все вместе, любой тычок копьем в куль с мечами или теми же кольчугами явственно покажет, что там лежит что-то металлическое, значит – весьма ценное.
Однако к подобному жесткому обыску мы морально вообще не готовы. Кажется, местная стража нас провоцирует безо всякого зазрения совести, как каких-то совсем бесправных ничтожеств. Или обычных гастарбайтеров.
При настолько негативной встрече мы можем, наверняка, просто обязаны уплыть обратно по направлению к Кане.
Крепыш стоит у носа лодки, мы пока расположились по центру, поэтому я подхожу к нему, говоря очень медленно знакомые слова:
– Мы…ночевать…номер…трактир…деньги есть.
Только крепыш уже скинул ткань и мешки с лежащих впереди изделий, уже заметил приметный корпус арбалета, еще все три торчащие лука.
Глаза его удивленно и радостно расширяются, он направляет копье на меня, что-то кричит напарнику, одновременно начиная пугать меня острием копья, требуя таким образом, чтобы я не подходил к нему ближе и оставался на месте.
«Кричит, – думаю я, – что-то о том, что у этих приехавших-понаехавших есть, что отнять и правильно поделить».
Я останавливаюсь, примирительно разведя руки, однако крепыш не унимается и продолжает настойчиво показывать мне, что я должен отойти обратно к корме лодки, чтобы он продолжил свой досмотр.
Мои навыки ПОЗНАНИЯ и ВОСПРИЯТИЯ сообщают мне, что наша встреча с местными охранниками складывается совсем нехорошо. Ведь крепыш на полном серьезе пытается загнать меня обратно, где я стоял. Обратно к Норлю, теперь отошедшему к корме и больше не собирается никого слушать. Он размахивает наконечником копья перед моим лицом, начинает не по-детски бесить меня своей непонятной наглостью.
Я хорошо понимаю, у местных могут оказаться свои правила, что можно заносить в поселение, а что – нельзя, но мы-то пока только стоим около причала. Все наше добро лежит в нашей собственной лодке, еще вообще никуда не проходим и ничего не проносим. А тут уже нас прямо прессуют, бесцеремонно шарясь в наших вещах.
В руках у нас нет никакого оружия, что делает охранников явно смелее. Еще мне не понравился взгляд крепыша, которым он обшарил лодку после обнаружения арбалета и луков, его явной торжество в голосе, когда он поделился новостью об увиденном с дружком.
– Серый, пора его поставить на место, что-то он о себе слишком много понимает, сопляк сраный! – слышу я сзади простой совет от опытного приятеля.
И как раз в данный момент разозленный моим непослушанием крепыш выкидывает руки с копьем чуть подальше, чем делал до этого. Пробивает наконечником копья мою коричневую блузу и касается пластикового панциря.
Хочет серьезно доказать мне, что он тут власть, а мы – непонятно кто для них.
Еще с его губ срывается что-то похожее на оскорбление, я разбираю отдельные слова про чужеземца, вора и труса. Такие уже оскорбления, которые позволяют себе только в том случае, если очень уверены в своей безнаказанности.
С панцирем, сваренным по космическим технологиям, острие копья, конечно, не справляется. Однако данное касание получается уже прямая угроза моим жизни и здоровью, поэтому я перестаю сдерживаться.
Перехватываю копье за наконечником, дергаю его на себя и в сторону, легко подтаскивая упершегося крепыша поближе. Он обоими руками вцепился в короткое древко и пытается вырвать его изо всех своих сил из моего захвата двадцать второго уровня.
Я хлопаю ему левой ладонью по лбу, по косматой челке, стриженной под горшок и парень улетает на несколько метров от меня. Ноги у него подгибаются, он с размаху валится на пристань, гулко ударившись головой о доски причала.
Парень в червленой кольчуге оторопело и возмущенно кричит, но сразу же подбегает и размахивается копьем на меня.
Только мой напарник тоже не дремлет, бросает тяжелый нож ему в голову, специально попадая ручкой по затылку. Ноги у того тоже подгибаются, копье упирается в землю перед мостками.
И я тут же выхватываю оружие из его ослабевших рук, так же добавляя хлопок ладонью по многострадальной головушке местного богатыря.
Глава 2
На раздавшиеся звуки глухих ударов сверху тут же выглядывает притаившийся за забором еще один мальчишка.
Но, увидев лежащие совсем неподвижно тела своих еще недавно бравых защитников, сразу же исчезает.
Только хорошо слышно, как быстро шлепают его бегущие голые ноги по лежащим на земле доскам или еще чему-то деревянному.
– Честно говоря, побежал он явно за дополнительной помощью, – замечает Норль, нагнувшись над лежащим парнем и расстегивая с того пояс.
– Думаешь, уже стоит? – спрашиваю его я о том, не слишком рано ли он собирает трофеи.
– Не смеши меня, Серый! Такое неуважение к местным воякам нам никто не простит. Двум таким непонятным чужеземцам. Вот увидишь, первый малец вызвал не больше десятка воев, а за вторым прибегут уже все мужики местного поселения. Давай, помогай мне, не будем же мы ждать здесь просто так! Трофеи сами себя не соберут!
– Похоже на ловушку, – подтверждаю и я, занимаясь тем же самым со своим противником, закидывая его богатый пояс и копье в нашу лодку.
– И мы в нее попали! – подтверждает Норль.
– Ну, не все так плохо, старина, на самом деле, – замечаю я. – У меня есть один весьма ценный, пусть даже не полностью прокачанный навык – ОЦЕНКА. И вот он говорит мне, что еще не все для нас потеряно. Даже убегать можно медленно, не очень торопясь.
– И что ты разобрал про этих писаных красавцев? – интересуется напарник, начиная с недюжинной силой вытряхивать своего парня из крутой по виду кольчуги.
Я поступаю по его примеру, вскоре кольчуга летит в лодку, как не пытается сопротивляться моим сильным рукам приходящий в сознание облегчаемый от дорогой вещи крепыш.
– Уровни то у них есть, что о многом нам говорит про местный мир. У моего – аж целый третий, у твоего вот – всего только второй, – серьезно говорю я приятелю.
Норль фыркает и перестает стаскивать кольчугу с поднятого к своей груди парня. Беззаботно бросает его с силой на мостки, так что тот снова сильно прикладывается головой о доски.
Загибаясь от хохота, он мне кричит:
– Второй? Третий? Мы что, маленьких детей тут грабим? Мне уже стыдно, старина Серый! – но кольчугу он все равно упорно продолжает стаскивать.
Несмотря на все уверения про стыд и позор, вскоре одерживает убедительную победу над непослушным, вяло сопротивляющимся телом, после чего бросает ее в ту же лодку.
– Может прыгнем в лодку и поплывем отсюда? Пока ополчение не набежало. Тут, судя по размеру поселения, с полторы сотни крепких мужиков и парней найдется, – настроен приятель достаточно миролюбиво, чему я даже удивляюсь:
– Не заболел случайно? Может те странные грибы, которых ты набрал целую груду и слопал жареными в одиночку – лишили тебя настоящего боевого духа?
– Ну, что-то в твоих словах есть, Серый, посрать очень хочется, уже два часа как. Терплю из последних сил, – кривит лицо Норль.
– Раз уж нам тут точно не обломится с ночлегом и еще пожрать как следует, не говоря уже про пышную прислугу. То предлагаю и остальных героев раздеть так же, а уже потом удирать. Чтобы иметь больше оснований не чувствовать себя несправедливо обиженными… как-то потерпевшими получаемся тогда…
– А ведь нас сильно расстроили уже, – добавляю я. – И очень обидели!
Норль пока присаживается под берегом, приспустив свои портки, благо космическая защита позволяет облегчаться без снятия доспехов. Даже делает такой умный вид, что обдумывает мои слова, но ответить не успевает даже за пару минут.
Наверху я слышу, как стучат ноги бегущих к нам ополченцев по тонким стволам деревьев, заменяющих здесь тротуары, ими выложены ступени наверх. Примерно определяю количество поднятой в копье охраны в шесть-восемь человек, о чем говорю приятелю:
– Надевай портки, храбрый воин! Бери лук и стрелы, ученик великого Мастера! Ополчение местное уже собралось, сейчас спустится к нам, чтобы поделиться своей мудростью и исконной справедливостью с гостями незваными!
Из-за частокола, и правда, густо валят вниз оружными местные жители, по широким ступеням они могут бежать по двое сразу.
А ведь чертов задиристый крепыш так и не пришел в себя до сих пор, все так же вызывающе продолжает валяться, широко раскинув руки и ноги.
«Прямо подставляет нас своей расслабленной позой, как будто мы какие-то беспредельщики и отморозки, а не скромные гости, которые просто пожить заехали», – с явным неудовольствием думаю я.
Второй пострадавший понемногу отползает с мостков в сторону и уже может невнятно разговаривать. Тоже призывает своим мычанием, переходящим в рычание, жестоко отомстить наглым чужеземцам за такое невероятное бесчестье для славных воинов.
Слов я не понимаю, конечно, но общий смысл мычания мне вполне понятен.
– Ну, посмотрим, на что ты способен теперь! – Норль достает из-под мешков пару мечей из тех, что получше, бросает один мне, самый длинный и тяжелый.
Такой, примерно метровой длины, мне явно маловат, но выбора все равно другого нет.
Второй вешает себе на пояс и поднимает лук, накладывая на него стрелу.
– Ты лучше на луке постой, у местных тоже лучники имеются, – уже командую я приятелю, а сам считаю собирающихся напротив меня мужиков.
Их шесть человек, и половина из них тоже в кольчугах, четверо с такими же короткими копьями, еще пара держит уже натянутыми обычные охотничьи луки, целясь в нас с Норлем.
– Чужак! – слышу я прямо натуральное злобное рявкание.
Так, все местные уже в курсе, что мы очень плохо говорим на их языке.
Коренастый взрослый мужик, поперек себя шире, приближается ко мне, придерживая пока раздвинутыми в стороны руками свою банду.
Ну, или охрану и защиту поселения, посмотрим, кем они себя теперь покажут.
«Наверняка, вообще одно и тоже!»
Приближается и грозно так ревет, показывая, что он здесь главный хищник под этим склоном, да и в поселении тоже самый сильный самец.
В одной руке у него копье, такая же червленая кольчуга, похоже, сильно огромного размера надета на крупное тело. Вообще выглядит он внешне довольно серьезно в качестве соперника. Мощь и волевое лицо с парой больших шрамов издалека кричат, что сей муж силы огромной и немало в жизни повидал. Еще много кого без проблем серьезных для себя лично оставил на своем пути несчастными вдовами и сиротами убогими.
Мы окружены около своей лодки, пострадавшие от нас защитники уже подняты и задвинуты назад, за дружный строй. А от немедленного нападения на нас местных ополченцев удерживает только хороший лук в руках Норля и наложенная на него стрела, да еще его решительное лицо.
Впрочем, не только это удерживает, еще я чувствую определенную неуверенность у главного среди всего деревенского ополчения. Он матерый такой мужик и много чего испытал уже в своей жизни, но пока не может идентифицировать нас в своей личной системе координат опасных людей. И во многом именно поэтому опасается отдать команду о решительном нападении своим людям.
«Хочет немного пообщаться, дать себе время как-то определиться, что делать и с кем он столкнулся сейчас. На своих помощников не сильно рассчитывает на самом деле», – четко понимаю я.
А, что ему делать лучше всего – напасть, конечно, как можно внезапнее, что я тоже хорошо понимаю.
Похоже, его сильно смущает наше спокойствие и то, что мы без каких-то заметных проблем побили его лучших людей.
Лучших – потому, что крепыш выглядел солиднее всех остальных защитников поселения, кроме их вожака. А червленая кольчуга второго дозорного явно самая дорогая опять же здесь, кроме кольчуги вожака, среди тех, кого я вижу перед собой.
Далее следует яростная речь, перемежаемая почти рычанием, в которой я понимаю только отдельные слова, но общий смысл вполне понятен. За нападение на воинов селения мне и Норлю придется обязательно ответить по местным суровым законам. Еще заплатить виру за причиненное бесчестье, побитых воинов и нарушение всего, чего только можно на этой пристани.
Край щита главарь еще не грызет, по причине отсутствия такого предмета в руках, но состояние демонстрирует достаточно похожее. Очень себя распаляет и поддерживает своих воинов в сильно возбужденном состоянии для храбрости, не иначе как.
Главный настойчиво несколько раз показывает мне рукой за спину. Мол, обернись, посмотри и согласись, что в лодке лежат наше оружие и доспехи, признай потом свою вину и готовься заплатить.
Типа, положи меч, и мы спокойно поговорим. Отдашь немного или много денег и поплывешь отсюда на своей лодке восвояси, почти целый и немного невредимый.
«Или не отплывешь на лодке, что гораздо вероятнее, которая останется для возмещения бесчестья и убытков. Только твое обобранное и раздетое донага тело понесет в долгий путь река аж до самого синего моря», – тоже хорошо понятно мне.
Ну, так себе идея, конечно, оборачиваться и сдаваться на милость разъяренных защитников поселения, только иначе дело пахнет серьезным кровопролитием. И я сам склоняюсь именно к подобному неизбежному варианту, да еще Норль ждет моей команды, как у нас уговорено.
Сейчас я держу меч перед собой и отворачиваться не собираюсь, понимая, что сразу же последует нападение. Даже без команды вожака в меня полетят стрелы изготовившихся лучников.
Очнувшегося крепыша подбежавшие мальчишки поднимают за обе руки, но он все равно еще шатается и не может обрести устойчивость после моей затрещины.
«Слабоват он оказался на свою буйную голову, ничего не скажешь. Мало его по жизни еще били», – понимаю я.
Или просто я немного не рассчитал свою силу в свете появившейся Системы.
В ответ я молча показываю проколотую блузу, оттянув ее так, чтобы прорез оказался виден хорошо. Покажу свою личную обиду, из-за чего именно пострадали его земляки.
Так, чисто на всякий случай, чтобы показать свое миролюбие и добрый обычно нрав.
Только вожак не собирается как-то разговаривать и обращать внимание на демонстрацию того, именно из-за чего его люди получили трепку даже без применения оружия. Вооруженные мужики окружают меня с трех сторон и держат копья наготове. Сам главный богатырь, дождавшись, когда все его бойцы займут свои места и подготовятся к нападению, показывает на лодку и говорит, что она больше не наша, а уходит в пользу пострадавших от наших рук и всего поселения.
Его слова и их смысл я почему-то хорошо понимаю, кажется, в зоне действия местной нейросети навыки понимания уже настроились, поэтому теперь работают гораздо лучше прежнего.
– Или вы умрете прямо здесь! – слышу я и такую угрозу поддерживают бравые воины поселения, громко и слитно голося какой-то боевой клич.
Такой довольно зловеще звучащий, что-то типа – умри ты сегодня, а я завтра.
Хорошо ему так утверждать, если их шестеро против нас двоих. Мы прижаты к узким помосткам и реке за спиной, да еще два лучника точно выпустят больше стрел, чем наш один.
То есть так должны думать наши соперники, однако никак не мы с Норлем.
– Такой, значит, у вас выбор, – бормочу я про себя, смотрю краем глаза на напрягшегося Норля и кричу ему на нашем общем язык:
– Интересно, какой у главного здесь уровень? Готов?
– Вот ткни его мечом и узнаешь! Начали! – и Норль резко пускает первую стрелу в лучника, который целится в меня.
Я сразу же в прыжке достаю по руке квадратного мужика, разрубив его ладонь между большим и указательным пальцами, лежащую сверху на копье. И вижу, что ни основной мужик, ни остальные воины не успели среагировать на мое слишком стремительное для них движение. Поэтому теперь какую-то опасность представляет для меня только оставшийся лучник.
От него я закрываюсь стоящим перед мной строем и немного приседаю, чтобы спрятать голову от стрелы.
– Один лучник готов! – слышу я крик напарника.
Уже хорошо, меньше опасностей и смертельных сюрпризов меня внезапно поджидают.
– У главного – пятый уровень! – ору я и в этот момент опомнившийся строй делает шаг ко мне, тыкая в меня копьями.
Я отскакиваю влево по причалу в сторону, ловко срубая один наконечник с ближнего ко мне копья.
Потом шагаю вперед и ломаю ударом второе копье, хозяин которого достаточно запоздало кидает его одной рукой в меня, не успев прикрыть своего соседа.
Квадратный главарь, не смотря на рассеченную ладонь, с диким ревом бросается ко мне, замахиваясь копьем в здоровой руке. Я делаю мгновенный выпад и самый кончик меча входит ему в шею, после чего я еще успеваю отбить летящее мне в грудь копье в сторону.
«Да, моя скорость такая же, как и в той прежней жизни, которая оборвалась на Земле. поэтому эти полувоины со вторыми и третьими уровнями для меня, как трава под косой», – приходит сразу понимание.
