Да еще переговорщик показал на гору вяленой рыбы на причале, которая нас ожидает, что, мол, ее вполне достаточно, чтобы заменить пару не хватающих монеток.
За третью лодку насыпали одного серебра, теперь не достает уже четырех монет, но я не стал спорить до конца. Хлопнул мужика по ладони и показал ему, приложив палец к губам, что покупку пока светить не стоит.
Мужик закивал головой, что он все понял, я еще увидел, как первую и затем вторую лодку вытаскивают на берег. Тут же переворачивают и сразу четверо мужиков волокут тяжелый груз в стоящий поблизости длинный сарай.
«Будут немного маскировать свои покупки, чтобы соседи с другого берега не опознали пропавшую неведомо куда собственность, – догадался я. – Дадут отстояться подозрительному товару!»
Мужик еще показал на остальные лодки и изобразил жестами, что они купили бы и их, только больше денег в селении нет совсем.
– Ну, на нет и суда нет! – ответил я. – Хорошего дня!
Сложил в мешок рыбу и перепрыгнул на нашу лодку, к которой мы с боков привязали две оставшиеся посудины, где все же нашлись следы крови на дне и внутренних досках.
Старший поселения оттолкнулся от нашей кормы на уже своей лодке и направился к берегу. После чего толпа жителей, стоящая тут же, обрадованно зашумела и начала поздравлять друг друга с удачной сделкой.
Народ подбежал к берегу, где сразу же утащили третью лодку вслед за теми двумя.
Мы же с Норлем налегли на весла, отпустив назад обе лодки на веревках и погребли от берега. Еще стараясь не провоцировать рыбаков на попытку попробовать отнять обратно последние в селении деньги.
– Люди здесь нормальные и вменяемые, не то, что на том берегу, поэтому убивать их ни к чему, – вынес свое авторитетное суждение старина Норль.
Впрочем, судя по радости народа и отсутствию угрожающих жестов и выкриков, сделка для местных прошла очень удачно, к удовлетворению всех высоких договаривающихся сторон. Мы получили хорошую сумму денег и, самое главное, избавились от приметных лодок, реально мешающих нам плыть против течения. С двумя посудинами за кормой мы еще как-то справляемся с течением, не таким сильным около берега, а вот с пять – уже не очень.
Два следующих часа мы гребем, не жалея себя и добрались до следующего поселения на берегу.
Где, идя по уже проторенному пути по понятным лекалам, продали жителям, таким же рыбакам, еще одну лодку, но уже за пять золотых.
Не стали по итогу отсиживаться около берега целый день, решив, что с таким телескопом на вооружении разглядим любые проблемы гораздо раньше, чем они смогут увидеть нас.
На душе стало еще легче и жизнь показалась уже приятнее, когда мы к обеду добрались до большой пристани.
Куда, как оказалось, причаливают лодки с той стороны реки, тянущиеся, кстати, сплошным потоком. Одна за другой подходят к причалам, народ из них вылезает, скажем так, явно обеспеченный и зажиточный. Даже женщины и девушки путешествуют с детьми, конечно, не по одиночке. Попадаются даже дворяне с дворянками среди них, судя по очень важному поведению и яркой одежде, но таких совсем немного.
Лодки здесь ходят не плоскодонки, а такие устойчивые и тяжелые, на нашу посудину очень похожие.
Там же нашлась и таверна, которую сразу же унюхал и направился в нее мой напарник. Здесь еще нашлись лошади, которые занимаются обратной транспортировкой лодок в пункт переправы на этом же берегу, но выше по течению.
Видно, что на изгибе реки с нашей стороны скорость воды явно повыше. Поэтому хороший доход с перевозки пассажиров позволяет не надрываться самим гребцам, чтобы вернуться к пристани, откуда они отплывают.
Как узнал я путем долгих расспросов соседних лодочников, ждущих в очереди свою пару лошадей на ломаном местном языке. Народ с интересом поглядывает на вежливого новичка с парой лодок и отвечает вполне нормально, не понтуясь и всячески показывая, что живется им не плохо.
– Смотри, Норль, на карте в ботике, которую мы там могли рассматривать в любом масштабе, на обоих берегах реки имеются подобные места, где работают переправы. Я не понял сначала, почему таких пристаней на этой стороне две, а на левом берегу только одна, – просвещаю я вернувшегося от таверны приятеля. – Получается, сделано так из-за сильного течения в этом месте. Выгрести обратно против течения на груженой лодке – очень трудно.
– Все хорошо, только, к чему ты мне такое говоришь? Наши планы меняются или как? – чешет лохматую голову Норль.
– Не знаю еще, – отвечаю ему я. – Поговорю с народом, еще в чем-то разберусь.
– Я заказал жаркое на целого поросенка, его пока будут готовить, а через час принесут сюда за стол, чтобы мы всегда могли присмотреть за своими лодками, – и он показал на несколько столов, стоящих на пристани.
– А пиво будет прямо сейчас, как только нальют кружки, – удовлетворенно заявил приятель.
– И почем здесь поросенок? То есть, какая его цена?
– Нормально, всего восемь местного серебра, восемь танов. Если с вчерашней транспортировкой лошадьми сравнить, то сразу видно, что очень дорогая таверна.
– Хорошо, хоть горяченького вволю поедим, – согласился я и мы присели на нашей основной лодке.
Чтобы спокойно, отдыхая при этом душой, почистить кошели и пояса всех наших жертв от наличных и всего остального полезного, что может там найтись. Попивая при этом первые кружки пива.
Как раз к моменту, когда Норля, значит, и меня тоже, позвали за стол, мы собрали солидный урожай серебра и золота из кошелей. Медь тоже попадается время от времени, зато во всех кошелях в наличии имеется кресало с кремнем, разная мелочевка и еще в некоторых золото оказалось спрятано в самих поясах, а не лежит в кошелях.
Это-то не удивительно, кошель всегда могут срезать или просто потерять, поэтому крупные монеты надежно просунуты в середину широких ремней. С тех воев, которые попались в прицел бластера и умерли мгновенно, еще с каждого пояса сняли по качественному ножу в чехле. Тоже недешевый, но обязательный к ношению аксессуар для местного мужчины и повзрослевшего парня.
С тех же, с кем воевали на пристани поселения, ножи нашлись в лодке не все, половина осталась валяться где-то там на траве и песке берега.
– Однозначно, убивать поселковых охранников гораздо выгоднее, чем воевать с разбойниками, – констатирую я, когда пересчитал все монеты и количество ножей, добавившихся в доставшиеся нам раньше трофеи.
– С кнехтами того орта тоже хорошо получилось, – вспоминает про дорогущий арбалет приятель и еще про пять неплохих мечей.
– С разбойников мы едва набрали около пяти золотых талеров вместе с серебром, с двадцати пяти примерно рож. А с поселковых, с двадцати ополченцев у нас набралось уже под двадцать далеров и еще около пяти золотых серебром. С разбойников мы сняли пять самых дешевых кольчуг, а с этих уже шесть штук и две из них очень дорогие, те, которые червленые оказались, – делаю я понятный вывод по итогам наших противостояний.
Норль согласно кивает и смотрит, чтобы никто не подобрался близко и не запалил наши богатства. Для скрытности мы отплыли немного в сторону от подплывающих лодок и маршрута, по которому их по очереди утаскивают лошади.
Процесс движется непрерывно, и в зависимости от количества приплывающих лодок, у лошадей на берегу или завал с работой или небольшой простой.
– Смотри, мы тут уже больше часа, пусть примерно, – говорю я, не зная точно, как мерить местное время. – За это время приплыло шесть лодок и еще лошади утащили семь лодок. Тебе не кажется, что здесь лежит очень популярный маршрут, народ реально такими толпами плывет на ту сторону. Чтобы лично познакомиться с местной святыней, которая раздает нам и многим местным своею нейросеть. Про свою мы можем сами убедиться, а вот про местных я вижу, когда их касаюсь, а потом приходят сообщения в меню.
– После стрельбы на речке еще ничего не пришло, – замечает Норль.
– Оно и понятно, мы сейчас вне зоны действия местной сети. Хотя, что она такое – я совсем не понимаю, – признаюсь я приятелю.
– Да не переживай, какая разница, что не понимаешь. Главное – что она здесь есть и рядом с ней мы становимся значительно сильнее, – подумав, важно отвечает напарник.
Тоже верное мнение.
Тут нас зовут за стол, служка приносит огромный поднос с целым поросенком и еще несколько кружек с пивом. Симпатичная на лицо и крупная телом служанка накрывает на стол, расставляет блюда с местными овощами и хлебом.
Судя по тому, как она призывно улыбается приятелю, он произвел определенное впечатление дорогим заказом и своей статью на нее. Или дорогой кольчугой, надетой прямо на просто бесценный здесь панцирь солдата космической пехоты.
«А, может, – с легкой завистью думаю я, – она просто ждет хорошие чаевые?»
Норль важно разглядывает румяный бок поросенка, отрезает хорошую порцию и жадно засовывает в рот, запивая тут же пивом. Долго жует, допивает первую кружку и с довольным видом спрашивает, сколько денег с нас причитается.
– Одиннадцать танов, – слышу я ответ служанки и перевожу его приятелю, такие большие цифры он еще не выучил.
Тот неторопливо достает золотой и прихлопывает его ладонью на столе, мол, сдачи не надо.
Служанка благодарит, еще раз бросает обнадеживающий взгляд на приятеля, поднимает монету и семенит к таверне. Норль внимательно провожает взглядом ее широкую задницу, зато я сразу же приступаю к поросенку и пробую местное пиво.
«Ну, пить можно, мутное такое, но пахнет хлебом и градусов, наверно, в нем меньше трех. Буду привыкать, какое есть, такое пить все равно придется, если только потом не ускорю здесь прогресс, не переведу производство к верховому или низовому брожению», – понимаю про себя.
После шикарного обеда с пивом глаза сами собой слипаются, мы переводим нашу пару лодок вниз по течению, в ближайшее укромное место с густой тенью, где дружно заваливаемся спать.
Глава 5
Сквозь сон я слышу, как подгребают лодки с другого берега, как шумно и радостно высаживается с них народ и просыпаюсь первым. Появилась у меня в голове одна мысль, с того самого момента, как я рассмотрел несколько торговых мест под навесом около таверны с номерами наверху.
«Тут, наверно, место для небольшого рынка приготовлено», – решаю я.
Полежав немного, я все же поднялся и начал собирать мешки со шмотками, два с разбойников и один с поселковых, еще мешок с поясами и пятый сверток с ножами.
«Так хорошо, что есть где-то на широкой реке тихое место, чтобы остановиться бегущим чужеземцам на денек-второй», – понимаю я.
Чтобы немного успокоиться, перестать постоянно отбиваться, активно убивать нехороших и слишком прилипчивых людей, отдохнуть душой и телом, пообщаться со здешним народом и познакомиться с местными ценами.
Заполнить, так сказать, некоторые свои имеющиеся пробелы в окружающей жизни.
«Пока не появились представители местной власти и не стали задавать трудные вопросы подозрительным товарищам, – такое я тоже хорошо понимаю. – На которые окажется совсем трудно ответить».
Два таких крепких мужика, увешанные оружием и прямо сидящие на нем, могут оказаться или только опытными наемниками, или странствующими рыцарями.
За рыцарей нам, понятное дело, никак не сойти, если же представимся наемниками – должны будем сразу ответить, к кому здесь нанялись и что тут вообще сейчас выжидаем. Незнание языка в любом случае никак не принимается в качестве оправдания.
Я уже заметил, что приплывающие в основном не обедают и не ужинают в таверне, а подъезжают или экипажи, похоже, именно свои собственные, или просто наемный возчик увозит прибывшую на пристань семью куда-то, но через час возвращается обратно.
«Значит, увозит недалеко, километра на два-три, в какой-то городишко или большое село, где народ ночует, если приехали поздно или едет уже дальше», – понимаю я.
Хочу посмотреть на село и вообще, немного определиться с высокого места, что имеется рядом с пристанью в самой таверне. На моей карте отмечены три населенных пункта рядом, я хочу посмотреть в космобинокль, как они выглядят.
Поэтому я поднимаюсь к таверне, предупредив приятеля, где я буду и что вернусь к нему через пару отрезков времени. Норль открывает один глаз, ни о чем меня не спрашивает и снова засыпает.
Я знаю – к нему никто не подберется незамеченным, прошлая жизнь в охотниках и потом в штурмовиках научила приятеля спать в полглаза, поэтому оставляю его со спокойной душой.
Подтягиваюсь за веревку к берегу, выбрасываю мешки и сам выпрыгиваю из лодки, отпустив ее осторожно обратно на глубину в человеческий рост.
С мешками подхожу к прилавкам и начинаю раскладывать барахло.
То, что потрепанное и чистое с разбойников – в одну сторону, то, что с поселенцев, не стиранное, но явно более дорогое – в другую, пояса с ножнами кладу отдельно, как сами кинжалы и длинные ножи.
Знаю по-местному только несколько слов, как сказать цену:
– Одна одежда – один тан, другая одежда – три тана. Пояс и ножны – шесть танов, ножи – как поговорим!
Начинаю громко бормотать такие фразы при каждом проходящем мимо таверны, женщины сразу интересуются одеждой, обувь я не стал брать пока. Мужики поголовно присматриваются к поясам и ножам, на которые я поставил, как точно догадываюсь – очень низкую цену, всего половину далера.
Увидев небольшую толпу из местных работников и обслугу из трактира и номеров, начинают останавливаться даже приплывающие, не самые бедные такие путешественники. Они в итоге и купили у меня три лучших пояса и два ножа, еще немного одежды, которая подороже, а остальную дешевую почти всю смели местные работники.
Так я ввел в здешнем мире новое понятие для него – демпинговые цены и распродажа все по одному!
Чего не демпинговать, когда досталось бесплатно и почистилось так же в пневмодуше без всяких прачек и дорогого здесь мыла.
Потом вышел заинтересовавшийся моей торговлей хозяин таверны и постоял немного, слушая мои рекламные ролики. Внимательно осмотрел товар и, выждав момент, сказал, что за торговлю здесь придется заплатить налог, даже не ему, а в основном в казну местного Орта.
– Сколько? – спросил я, понимая, что большая часть платы все равно осядет в кармане хозяина таверны.
Не зря же у него честное лицо очень хитрого человека.
– Четвертую часть, – спокойно сказал он. – Как везде, здесь хозяин земель получает четвертую часть с любой продажи.
Я кивнул, заранее соглашаясь и тогда он, как уже заинтересованное лицо, посвятил меня в то, сколько здесь стоит пояс с ножнами, хороший нож или мое барахло:
– Пояс – восемнадцать танов, нож, если вот такой – шестьдесят танов, – показал он на неплохой клинок.
– Вот такой – тридцать шесть танов, – показал он на самый обычный нож. – Одежда – эта минимум восемь танов, а эта – по три тана тоже разлетится, – показал он рукой на товар.
– Я тебе сказал хорошие цены, можешь продавать дешевле, только уже не так дешево, как сейчас, чужеземец, – с трудом я понял смысл его слов.
Я выдал ему из шести наторгованных далеров полтора с мелочью и он, довольно хлопнув меня по плечу, ушел в таверну.
После чего я собрал свое оставшееся добро в три мешка, на улице уже темнеет, ведь путешественники перестают приплывать, а местные накупились и разошлись.
И поднялся на второй этаж таверны по лестнице для чистой публики, как я понял. Тут они могут подняться на второй этаж к своим номерам, не пробираясь по узеньким лестницам и проходам в самой таверне, еще не толкаясь с разным быдлом. Я тоже не стал никого беспокоить и прошел следом за одной приличной семьей.
Со второго этажа и так стоящей на возвышенности таверны я разглядел в какой-то паре километров настоящий средневековый замок, очень солидный, из серого камня и с черепичной крышей на башнях и донжоне. Замок находится на возвышенности, расположен очень удачно, поэтому фактически контролирует обе переправы.
Как я начинаю понимать, хозяин замка – очень богатый человек, раз настолько денежное дело, как перевозка через реку идущих в больших количествах путников-паломников к местной Святыне, находится под его полным контролем.
Если смотреть от берега, то дальше расположен солидный городок, с небольшой стеной вокруг и такими же черепичными крышами. Понятно, он стоит на пути приезжающих и уезжающих, тоже достаточно богатый и возможно ухоженный, но совсем не факт.
Вниз по течению имеется большое село, где-то оно контачит с той рыбацкой деревней, где мы продали одну лодку.
Начинаются сумерки, я вижу, как работник из таверны зажигает огонь на вершине столба, к которому ведет узкая лестница, такие же огни загораются на том берегу реки, обозначая пункт прибытия и отправления лодок, еще где-то за замком немного попозже загорается еще один такой же маяк.
Хотя, зачем он нужен сейчас, когда судоходная деятельность почти прекращается, ведь уже последние лодки плывут к нашему берегу. Наверно, к противоположному берегу тоже последние подплывают.
«Ну, что же, кое-какая информация по местности у меня отложилась в голове. Я узнал еще несколько новых слов, а в кармане появилось почти пять далеров – вечер прошел совсем не зря, – говорю себе я – Еще от всякого копеечного трофейного добра избавился. Выбросить – жалко, а вот продать задешево и быстро – вполне нормально для нашей с Норлем ситуации».
Да, я проверил надежный способ быстро избавиться от обычного барахла – что тоже ценно в наших стесненных временем и почти полным незнанием языка условиях. Деньги нужны, конечно, на первое время уже есть достаточно, однако лишними они никогда не бывают. Родных и друзей у нас тут нет, помощи ждать неоткуда пришельцам из очень далекого космоса в таком реальном средневековье.
В темноте я вернулся к нашим лодкам, где меня уже весьма нетерпеливо ждет Норль, чтобы сразу отправиться в таверну и договориться со служанкой переночевать у нее с очень большим удовольствием.
Забирает у меня золотой далер с несколькими танами и уходит, весело посвистывая. Защиту и панцирь с кольчугой оставляет в лодке, с собой берет только длинный нож.
Я бы тоже не отказался от веселого времяпровождения с какой-то пышной девкой, но один из нас должен охранять лодки и настоящее богатство, которое в них находится.
Рано утром довольный Норль подтягивает лодки к берегу и залезает на борт, сразу же желая заснуть после трудов постельных и битвы плоти героической.
Я поднимаю голову, вижу, что начинает светать, вдали видна первая лодка, уже плывущая к пристани. За ночь меня никто не побеспокоил, я хорошо выспался, завалившись еще около восьми вечера и удобно разместившись на мешках с одеждой, положив поближе фонарь и бластер на случай тревоги.
