Девять кругов. Сборник

– Ну и что! Дым всё равно пахнет, потерпи ты полчаса.

Димка скривился, но подчинился. Таня посмотрела в окно Танюшиной квартиры, но никого там не увидела.

– Чего ты такой злой, Дим. Танюшке в жизни не повезло, это не повод её обзывать. У неё и друзей кроме меня нет.

– Ну и не повод с ней дружить, – фыркнул Димка. – Я злой, потому что ты мне курить не даёшь. А Танька ж сумасшедшая, реально. Не, у меня бы тоже кукуха отлетела, если б на моих глазах мамка папку зарезала, а потом сама…

Таня сжала губы и крепче сжала поручень коляски.

– Ты её не боишься, не?

– Странно, что ты её боишься, это я тебя в детстве лупила, а не она.

– Ничего ты меня не лупила. А она лучше бы лупила… А то как посмотрит, аж мурашки по коже драли.

– Я её с детского сада знаю, Дим. И ты, кстати, тоже. Танюша добрая, хоть и…

– Хоть и чеканушка, – подхватил Димка с готовностью. – И бабка у неё тоже чокнутая, помнишь, как мы её боялись в детстве?

– Помню. Она ведь на самом деле её прабабушка, ты знал?

***

– Ты где взяла? – восхищённо спрашивали девчонки Танюшу, хищно глядя на блестящие часики на цепочке.

– Бабушка подарила, – застенчиво отвечала Танюша и отчаянно краснела.

– А ты дашь мне поносить? До завтра?

– И мне!

– И мне!

Танюша испуганно и растерянно смотрела на девочек. Ей не хотелось отдавать часики. Но ведь иначе жадиной обзовут.

– Отстаньте от неё! – звонко вступилась Таня за подругу. – Подарки не отдарки! Если бабушка подарила, никому нельзя давать! Да, Танюша?

Но та смотрела куда-то мимо расширившимися от ужаса глазами. К ним широким шагом, почти бежала Танюшина бабушка. Девчонки так и брызнули в стороны. Танюша вжала голову в плечи, часики выпали из её дрожащих рук. Бабушка подлетела к Танюше и с размаху влепила ей пощёчину.

– У, воровка, – прошипела она. – Мать с отцом в могилу свела, теперь за меня взялась? Подымай, подымай, я сказала.

Она взяла Танюшу за ухо, вывернув побольнее и потянула вниз. Танюшины глаза наполнились слезами, но она не пикнув, подняла часы. Бабушка, всё так же выкручивая ухо, повела её домой.

Таня молча смотрела им вслед, пока кто-то за спиной не сказал:

– Уууу чёканушкина бабка.

Это был Димка, который, видимо, наблюдал за событиями с веток ближайшей ранетки, а сейчас спустился на грешную землю.

– А знаешь, почему она так взбесилась? Потому что она ведьма, а часы эти – это как смерть Кащея, только часах. – доверительно поведал он Тане.

Задумчиво почесал комариный укус и добавил:

– В секундной стрелке. Чеканушка её убить хотела, а бабка узнала.

– Дурак, – сообщила Таня, но вздрогнула от пробежавшего по позвоночнику холодка.

– Сама ты дура. А бабка чеканушкина – ведьма, будешь с ней водиться, она тебя заманит, зажарит и сожрёт.

Таня замахнулась на Димку и он с хохотом ускакал прочь.

Но в гости к Танюше Таня и правда предпочитала не приходить. Хорошо, что родители Тани всегда были рады гостям.

***

– Привет!

– Привет, – Таня отозвалась тихо и прижала палец к губам, – уснул.

– Ты как себя чувствуешь? – пытливо заглядывая в лицо подруги спросила Танюша. Она выждала, когда Димка уйдёт – может в магазин, а может пиво пить с дружками, неважно, главное подальше от них с Таней:– Живот не болит?

– Болит конечно, – улыбнулась Таня, – у меня же кесарево было. Ну и матка сокращается до сих пор – тянет ужасно. Но это ничего.

Танюша поёжилась, о таких кошмарах говорит, как будто это приятно. «Живот болит у неё, болит».

– Таня, а ты же говорила, у тебя близнецы…

Тень промелькнула в Таниных глазах, улыбка пропала, терпеливо, как говорят с детьми, она ответила:

– Я тебе уже объясняла: доктор сказал, так бывает и даже часто… Второй плод погибает почти сразу, даже если должно было быть два.

– А кесарево – это тебе живот разрезали, да?

Таня кивнула.

– Тань, мы с бабушкой за тебя переживаем, – Танюша даже положила руку ей на плечо. – Бабушка говорит… говорит от этого умереть можно!

– От чего? От кесарева?

– Да от нерождённого-то, от второго близнеца!

Таня тихонько рассмеялась.

– Танюш, ты чего? Это глупости. Видишь же, всё со мной хорошо. Костику скоро месяц… Пойдём к нам в гости? Димка премию получил. Торт купим, хочешь?

– Но живот-то у тебя болит! – выпалила Танюша. Глаза её забегали. – А вдруг ты… вдруг умрёшь?

– Танюш, я не умру. Не болтай ерунду.

Танюша отступила на шаг.

– Ага, ерунду, значит? Может ещё скажешь, что я чеканушка?

– Танюш…

– Димка твой всегда так меня звал, а ты с ним…

– Танюш, я… Ты тише говори, Костик спит.

Из глаз Танюши брызнули слёзы, она отступила ещё на шаг. Таня было сделала движение к ней, но тут всё-таки проснулся и захныкал, закряхтел Костик. И она сразу наклонилась к нему. А когда выпрямилась, Танюши уже не было во дворе.

***

– А ты о чём мечтаешь, Танюш?

Был уже вечер, свет опускающегося солнца стал мягким, оранжевым, как июньский загар, все игры за день были переиграны, они просто сидели рядышком на скамейке под рябиной. Танюша нянчила свою куклу Катю.

– Я… я мечтаю в зоопарк пойти.

– Ну в зоопарк мы с тобой каждую неделю ходим, мечта это что-то большее.

– А это что значит – мечта?

– Ну это значит очень сильно чего-то хотеть, сильно-пресильно.

– А ты о чём мечтаешь?

– Я мечтаю летать! Представляешь, расставить руки и полететь, загляну в окно к маме, вот она удивится!

Танюша задумалась.

– Может, ты мечтаешь, чтобы твои родители были живы?

Танюша вздрогнула:

– Они… они кричали всё время и дрались. Только я не очень помню.

Бабуля говорит, хорошо, что они умерли. Я их боялась.

Таня обняла подругу.

– Не бойся, я с тобой. Я тебя никогда-никогда не брошу.

Танюша сначала замерла, а потом судорожно вздохнула, выпустила куклу из рук и обняла Таню в ответ.

***

– Живот, говорит, болит, – ровным голосом сообщила бабуле Танюша, пока чистила под её внимательным надзором картошку.

– То-то и оно, что болит… А скоро лопнет и кишки наружу, и поминай как звали твою Таньку.

Танюша вздохнула.

– Ээээ, кулёма, что так толсто повела? Миллионерша что ли половину картошки свиньям отдавать?

Никаких свиней у них, конечно, не было никогда. Танюша всё детство набиралась смелости спросить, что за свиньи и где же они, но так и не смогла.

– Танька твоя всегда дурной-то была, бог всё видит, – продолжала бабуля. – Ну схоронят, туда и дорога.

Губы Танюши задёргались.

– Уууу, чего нюни-то распустила? Ну помрёт и помрёт. Небось, я помру, так и слезинки от тебя не дождусь.

Слёзы катились по Танюшиным щекам. Она перестала их утирать, хотя и не видела больше ни картошку ни нож в своих руках.

– Да куда ты! Не видишь, кровь у тебя?

Танюша не заметила, как порезалась.

– Безрукая! Не зря тебя замуж не берёт никто! Да брось ты эту картошку, палец-то замотай, горе. И сопли утри.

Танюша послушно положила нож и открыла шкафчик с аптечкой.

– Бабуль, – заговорила она, заклеивая длинный красный порез пластырем с зелёнкой. – Я не хочу, чтобы Таня умерла. Как мне её спасти?

Старуха долго молчала, глядя в окно.

– Спасти! Тут главное быстро оборачиваться, дело-то такое… – она пожевала губами. – Ей жить-то может неделя осталась, не больше уже… А ты пока найди, кто серп выточит, да ещё нитку шёлковую освятить надо. Ну это уж я сама… в церковь пойду вот.

Танюша усердно кивала, утирая мокрые щёки. В груди теплело: бабушка поможет, они спасут Таню.

***

Тяжёлая сумка с продуктами вдруг стала невесомой.

– Чё прёшь-то сама, дай помогу.

Таня сдула чёлку со лба. Димка одной рукой взялся за сумку – как будто в ней было не десять килограмм, а десять грамм. И когда успел так вымахать, вроде только что был ниже Тани ростом, а теперь смотрит сверху вниз. Глазами своими синими.

Она молча отпустила ручку сумки, они пошли рядом.

– Не жалеешь, что из школы ушёл? – спросила Таня, когда молчать надоело.

– Чё я дурак, жалеть? – фыркнул Димка. – В путяге красота, уроки почти все нормальные, не тупость как в школе. Кузница даже есть, я вот теперь ножи ковать умею.

– Это что, прямо урок такой? – поразилась Таня.

– Да не, ты чо, это просто. Там типа кружка такого. А в школе чё там? Как?