“Спасибо…”
Это было последнее, что Ягда услышала от сосны. Она связь разорвала и вопросительно на Мирославу посмотрела.
— Споры гриба еще на 14, — без вопроса ответила навка.
— Чтоб этот гриб к человеческим отребьям занесло…
Ягде хотелось вопить, вот так же хорошо сегодня день начинался, и вот те на… Тяжело вздохнув, она направилась к соседнему дереву. Навка, потупив взгляд, ножкой шаркала.
— Посмотришь еще деревья на всякий случай? — попросила подругу Ягда.
Ведьма знала, что Мирослава хочет помочь, да при всем ее желании так, как хочет, не сможет. Вот и дала ей задание. В любом случае лучше перебздеть, чем недобздеть. А со страстью Навки к помощи — прошенной али непрошенной, проще ее о чем-то безобидном попросить, чем потом с последствиями «я помочь хотела…» разбираться.
— Конечно, — она радостно отправилась выполнять просьбу.
Ягда стала поочередно к каждой сосенке подходить и от спор зловредных избавлять. Пока она этим занималась, уже начало потихоньку темнеть. Когда Ягда заканчивала с последней, вернулась Мирослава.
— Я ближайшие деревья проверила, — скорее «ближайшие несколько верст» про себя поправила ее Ягда, — они все чисты да здоровы.
— Прекрасно, — облегченно выдохнула ведьма да от последней сосны отошла.
Ягда устало стала к лесу прислушиваться. Надо же — белки и кедровки все еще воюют. Вот им неймется…
— Ты куда теперь? — обеспокоилась навка.
— Там, — ведьма рукой махнула, — белки с кедровками на тропу войны выходят…
— Опять? — удивилась Мирослава.
— Ага.
— Ратибора позвать?
Ягда кивнула. Уж волколак быстро с живностью разберется. Его звери слушаются, будто он царь этого леса. Ягду, конечно, тоже… Но Ратибора зверье за своего принимает.
Ведьма на небольшую полянку вышла и чуть не ахнула от картины: кедровки тучами над белками кружили, белки с веток на спины птиц прыгали да зубами перья выдирали, а кедровки их в отместку клевали.
Ягда побольше воздуха в легкие набрала и… Раздался грозный рык. От неожиданности ведьма подпрыгнула и закашляла, белки с кедровками последовали ее примеру. Рык исходил не от Ягды, а от волколака, стоявшего между деревьев.
— Вы что тут учудили?! — прорычал Ратибор, да так свирепо, что даже ведьме стало не по себе.
Там, где всего несколько мгновений назад была бойня не на жизнь, а на смерть, наступила гробовая тишина. Все участники были пойманы с поличным и замерли на своих местах. Даже те кедровки, которые находились в полете, перестали пытаться скинуть белок со своих спин.
— Живо все в линию построились, — очень тихо приказал волколак сквозь стиснутые зубы, но его слова дошли до всех присутствующих. Ягда сама чуть в линию с кедровками да белками не встала. Умеет же ее друг быть убедительным. Так сразу и не скажешь, что добрейшей души волчара.
— Ты и… ты, — он указал пальцем на кедровку и белку, стоящих ближе всего к нему, — по очереди рассказывайте, что за сыр-бор у вас случился.
Кедровка быстро защебетала, а белка не выдержала, да зацокала вместе с ней.
— Не перебивать, — рыкнул Ратибор. Белка сникла и не рискнула еще раз вмешиваться.
История оказалась крайне обыденной. Кедровки свои запасы в кору сосен прятали, а возле их тайников дупла белок находились. Вот и почудилось птицам, что недобрые соседи могут на их орешки покуситься. А грызуны решили, что кедровки неспроста рядом кружат — видать, нападение готовят, дабы украсть их лакомства…
— Вам не надоело?! Вы же не кошки и собаки, чтобы постоянно цапаться друг с другом… — помотала головой Ягда.
“Вообще-то эти шерстяные тупицы первые начали!” — прощебетала кедровка, а остальная стая ее поддержала.
“Мы?! Да эти куриные морды сами к нам в дупла полезли!” — возмущенно свистнула белка.
И если б не предупреждающий рык Ратибора, развязалась бы еще одна битва пуще прежней — белки уже стучали передними зубами да хвосты распушили, кедровки клювами защёлкали…
— Значит так… — Ягда задумчиво затылок почесала, — с этого момента, ежели вдруг у вас вновь споры возникают, — зовете меня или Ратибора. До того, как в драку полезете! Ясно?
Гробовая тишина. Кедровки даже с белками стали переглядываться.
— Для непонятливых еще раз поясню, — раздраженно зашипела ведьма, — если кто из вас, обалдуев, еще раз мордобой устроит, то все сразу в мою немилость впадете! Ясно?!
Зверье нерешительно, но согласно загалдело. Уж впадать в немилость ведьмы никому не хотелось — Ягда обо всех жителях леса заботилась, да в трудную минуту помогала. Ежели прекратит, то их дни сочтены… Людишки в лес придут да всех возьмут и перебьют. Кого на мясо, кого на шкуры, а кого просто так — забавы ради.
— Ишь чего удумали… Бои затевать, да еще и в моем лесу! — проворчала ведьма. — Все, кто ранен, ко мне подойдите.
Кедровки с белками на нее с опаской посмотрели — никто никогда не знает, что у Ягды на уме: то ли он их проклясть захочет, то ли исцелить…
— Раны вам залечу, остолопы, — уже спокойнее произнесла она.
— Ягд, может, не стоит? — с тревогой во взгляде спросил волколак.
— Чего не стоит?
— Мирослава сказала, что ты едва на ногах стоишь. Я испугался, что ты свалишься…
— Куда свалюсь? — не поняла его Ягда.
— В канаву какую-нибудь, али овраг…
— Зачем мне туда сваливаться?
— Так ты на ногах едва стоишь… Мирослава сказала… Я сюда со всех ног бежал, думал, ты в беде… — Ратибор уже совсем запутался.
— Она как всегда… — Ягда виски потерла. — Всё со мной в порядке, просто многовато сил на избавление от соснового вертуна потратила… Вот навка наша и переволновалась.
— Выходит, силы магические у тебя еще остались?
— Ясен пень, я хоть всю эту гремучую рать разом исцелю, — ведьма окинула взглядом замеревших кедровок и белок, которые даже пискнуть боялись.
— Вот же… Попадись она мн… — Ратибор не успел договорить. На него с криком стало падать что-то зеленое. При этом упало весьма удачно — прямо на волколака.
— Ой, я с веточки сорвалась, — захлопала глазами Мирослава. — Рати, спасибо, что поймал…
— Слезь с меня, плесень зеленая… — завыл волколак.
— Вспомнишь солнце, вот и лучик, — Ягда заржала в голос.
Навка сидела на Ратиборе, который растянулся на поляне и тихо скулил. Мирослава, видимо, слазить не торопилась — она отряхнула платьице из переплетений тончайших травинок и посмотрела на зеленый кулек в руках, облегченно выдохнув.
— Ягд, я для тебя ягодок собрала, — Мирослава помахала кульком.
— Чудище болотное, ты с меня слезать вообще собираешься?
— Я — «чудище»? — на черных глазах навки образовались зеленые слезы.
— Ратибор… — угрожающе прошипела ведьма.
Мирослава была очень чувствительной натурой — из-за любого пустяка в слезы, а Ягда не хотела видеть слезы подруги, так что лишний раз старалась не расстраивать, да обидно не шутить. Чего нельзя сказать про Ратибора. Он, конечно, специально навку не доводил, но и за базаром словесным не следил.
— Мирослав, ну прости… Я ж любя…
— Правда? — шмыгнула она носом.
— Конечно… Только не плачь и… слезь с меня, пожалуйста.
В этот раз Мирослава слезла, а Ратибор, кряхтя, стал подниматься с земли.
— Че вылупились? — волколак раздраженно окинул толпу из белок и кедровок, которые во все глаза наблюдали за этой сценой и с нескрываемым восхищением смотрели на навку. В их глазах она была как великий герой, который смог победить непобедимого врага, так еще и с одного удара (падения), при этом еще и извиняться заставила…
— Все раненые остолопы ко мне подошли? — ведьма окинула их быстрым взглядом. Животные послушно закивали.
Ягда руки вскинула да силушку магическую выпустила, которая окутала покалеченных зверей и залечила их травмы. Для животных сил нужно намного меньше, нежели для человека, к тому же каким-то неведомым образом ни у кого из пострадавших не было серьезных ран — всего лишь неглубокие царапины да ушибы.
Ведьма с ними быстро закончила.
— Еще раз: если снова в спор неразрешимый вступаете — зовете меня или Ратибора. Мы вас рассудим. Уяснили?
Белки с кедровками послушно головами закивали.
— Свободны, — заключила Ягда. Раздались облегченные вздохи, и звериная рать разлетелась в разные стороны.
Ведьма к друзьям своим развернулась.
— Мирослава, ты опять за свое?
— За свое? — удивилась навка.
— Почему Ратибор думал, будто я в канаву свалюсь?
— В какую канаву? — недоумевала Мирослава.
— Да не в канаву… — попытался объяснить волколак.
— Еще куда-то?
— Может, в овраг? — предположила навка.
— Подождите… — Ратибор приложил руку к голове, которая ему уже казалась чугунной. — Мне Мирослава сказала, что ты едва стоишь на ногах. Вот я и подумал, что ты еще чуть-чуть и свалишься… Поэтому со всех ног сюда примчался, — еще раз повторил он.
— Так, Мирослава, с чего ты взяла, что я едва на ногах держусь?
— Ну, ты же столько сил потратила на сосновый вертун… Я за тебя переживала…
— Вот же… — Ягда не выдержала и глаза закатила.
— Я хотела как лучше… — у навки в глазах вновь слезы появились. — Помочь, чем смогу… Вот твои любимые ягодки собрала, — она виновато кулек, наполненный ягодами, протянула.
— Спасибо, — ведьма нерешительно его взяла. — Но, Мирослав, нельзя же так делать…
— Да, ты понимаешь, ежели с Ягдой настоящая беда приключится, а я даже не пойму, ведь ты каждый раз из пустяков такой сыр-бор раздуваешь, — Ратибор выразительно развел руками.
— Но я… — по ее щеке скатилась слеза. Мирослава поджала губки.
— Хотела как лучше, — закончила за нее ведьма. — Мы понимаем. Просто больше так не делай.
Навка совсем поникла.
— Не вешай нос, — Ратибор приобнял подругу за плечи. — Пойдем на болото на светлячков поглядим?
Мирослава расстроено угукнула.
— Ягд, ты с нами? — спросил волколак.
— Не, я в избушку, — Ягда тропинку призвала. — Спасибо за ягоды.
Глава 7. Снимай штанишки
Возвращалась ведьма в избушку уже затемно, по одной забрасывая в рот ягодки и жмурясь от удовольствия. Земляника была сладенькой, сочной, а ежевичка немного с кислинкой.
Зайдя в избушку, к своему удивлению, Ягда обнаружила, что здесь стало немного почище. Видимо, ее раб сам решил прибраться. А еще пахло чем-то вкусным. Настоящей едой. Она так на пороге и застыла, ее грезы о вручении тряпки и поварешки рушились на глазах — он их сам и взял…
— Бабушка Яга, ты вернулась? — раб вышел из коридора, завернутый в полотенце. — В печке картошка с грибами. Хотел с мясом сделать, но мясные запасы не нашел.
— Да ты что? — ведьма выразительно на него посмотрела, да так, что раб сразу понял, где же находятся мясные запасы.
— Бабушка Яга, у тебя одежды мужской не найдется?
— Найдется, милок Костяной, найдется. — Ведьма пошла через коридор в соседнюю комнату, раб пошел за ней. — Да только вещи тебе велики будут.
— Ничего, я не привередлив.
Ягда к рундуку, где хранился всякий хлам от людишек, подошла да крышку открыла. Когда-то у нее забава была: людишек, приходивших за зельями да ведьмиными услугами, в чем мать родила до дома отправлять. Так еще и вдогонку комаров на них натравить. Наблюдала она за ними через котел волшебный да со смеху под стол укатывалась. А вот вещи в рундук забрасывала да благополучно забывала выкинуть.
