–Тише, – Пиная блондинку под столом, прошипела Дина, принимая расслабленную позу и натягивая на лицо формально приветственную улыбку.
– Добрый день. – Приблизившись к столику, поздоровалась Бонни, не поднимая глаза от напитков. – Итак, ваш зака...
Затаив дыхание, Блум с восхищением посмотрела на девушек, которые изучающе рассматривали ее с ног до головы. И если в глазах блондинки сияло непонятное брюнетке возбуждение и восторг, то в стальных зрачках ее подруги застыло недоверчивое высокомерие, от которого по пояснице Бон пробежали мурашки.
– Кхм, – Неловко отведя взгляд и испытывая явное для присутствующих смущение, откашлялась девушка.– Извините, я… – Блум суетливо опустила поднос на соседний столик.
– Невероятно! – Озвучив мысли своих компаньонов, воскликнула Анаэль.
– Что простите? – Сбитая с толку комментарием, спросила брюнетка.
– Кофе. – С детской непосредственностью хихикнула А́ни, кивнув головой в сторону подноса. – Я хотела сказать, что кофе пахнет невероятно! – Быстро ретировалась А́ни.
– А-а-а… – Усмехнулась Бон-Бон, скованно обернувшись к заказу. – Да, говорят у нас лучший кофе в округе.
– Похоже, что так, – Переняв из рук девушки капучино, лучезарно улыбнулась Анаэль.
Выставляя на стол десерты и напитки, Бонни старательно избегала встречи с красноволосой посетительницей, которая не прекращала пристально рассматривать ее, в отличие от мужчины, что сидя в пол оборота к Блум не выражал ни малейшего интереса к ее персоне.
– Ваш эспрессо, – Украдкой взглянув на шатена, сказала Бон, придвинув к нему кружку.
Не в силах объяснить своего интереса и волнующего желания встретиться с незнакомцем взглядом, брюнетка резко выпрямилась и, схватив поднос со стола, прижала его к себе.
– Приятного аппетита, – Подавляя внутри себя дискомфорт, порожденный обществом троицы, дрогнула уголками губ девушка. – Если что-то понадобиться, – Она показала рукой в сторону прилавка. – Обращайтесь.
– Спасибо, – Растянув терпко-вишневые губы в улыбке, поблагодарила баристу Дина, из-за чего Бон-Бон почувствовала себя гадким утенком в присутствии лебедей.
Крепче прежнего прижав к себе поднос, брюнетка отрывисто кивнула незнакомке и, нервно поправив волосы, стремглав направилась к прилавку, за которым она могла бы спрятаться от этих пепельных глаз, что, казалось, видели ее насквозь и заглядывали в самую душу.
– Это так... – Восторженно пропищала Анаэль, прижавшись к столу.
– Ты же не хочешь сказать, что она… – Перебив блондинку, в смятении спросила Дина, не в состоянии завершить мысль, которая звучала безумно и волнующе.
– Невозможно. – Хмурясь, ответил Зедекия, не прекращая сверлить глазами деревянную поверхность столешницы.
– Ну, знаешь, я когда-то думала, что невозможно существование кого-то вроде нас, – Фыркая в сторону скептицизма Олдриджа, сказала "Пламя". – Так что не удивлюсь если она…
– Смерть, есть смерть, – Отрезал шатен, убивая всякую надежду воскресить прошлое.
– Тогда, что это? Генетическая аномалия? – Скрестив руки на груди, спросила недовольно Дина.
– Я не знаю. – Резко и холодно, ответил Зедекия. – Но ее глаза, это не самое странное.
Мужчина многозначительно взглянул на подруг и те сразу же прислушались к сердцебиению Блум, из-за чего на их лицах отразилось изумление.
– Она одна из нас? – Потрясенная звуком, прекраснее которого она никогда прежде не слышала, выдохнула Анаэль.
– Этого не может быть. – Тут же сказала красноволосая подруга, – Если бы она была одной из нас, мы не услышали бы ровным счетом ничего.
– Но она точно не человек. – Зачарованная пением сердца Блум, сказала блондинка, покосившись в сторону кассы.
– Тогда кто?! – Требуя конкретики, спросила "Пламя". – Сверхчеловек? Мутант? Инопланетянка?
За столом воцарилась тишина, таившая в себе неведение.
– Ладно. Просто спросим ее. – Поднимаясь из-за стола, решительно заявила Дина.
– Что? – Округлив глаза, ни то в ужасе, ни то в восторге, подскочила на месте А́ни.
– Не знаю как вам, а мне нужны ответы! – Опершись руками на стол, сказала девушка.
– А что если она сама не знает кто она? – Призывая подругу к благоразумию, задал вопрос Олдридж, который был совершенно не готов к разговору с той, что смотрела на него родными глазами.
– Можно же спросить осторожно. Не в лоб. – Ответила за Дину блондинка. – Просто познакомиться, расспросить ее о жизни…
– Нет. – Сурово отрезал шатен, чьи ладони вспотели.
– Нет? – Поджав губы в недовольной ухмылке, взорвала "Плмая". – Нет — нельзя?! Или нет — что?!
–Сядь. – Настойчиво, фактически приказывая, сказал Олдридж. – Нет, мы не будем лезть к ней с расспросами.
– Но как тогда мы сможем узнать хоть что-то о ней? – Глядя на подругу, которая вынужденно опустилась на стул, спросила Анаэль.
– Для начала, – Подняв в воздух чашку и вдохнув аромат арабики, отрешенно проговорил Зед. – Я изучу свои заметки и рукописи.
– А потом? – Недовольно рыкнула в сторону шатена "Пламя".
– А потом будет видно. – Делая обжигающий небо глоток, ответил мужчина.
– Отлично! – Воскликнула с напускным одобрением красноволосая девушка. – Распаковываем чемоданы!
Разочарованная мыслью о том, что их краткосрочная поездка в Син-Рут сменила свой статус на командировку с открытой датой, Дина раздраженно вцепилась в кружку и, не отрывая глаз от Зедекии, сделала огромный глоток, жалея о том, что алкоголь не притупит ее чувств и эмоций.
Тема о баристе была закрыта. За столом больше не звучало теорий на ее счет, как и не выдвигалось предложений о знакомстве, которое порождало дрожь внутри мужских недр. Анаэль со свойственной ей легкостью отвлекала подругу от мрачных мыслей, вовлекая Дину и Зеда в беспечный диалог о будущих планах и возвращении в поместье, которое троица неизменно считала своим домом. Однако все попытки шатен вникнуть в разговор терпели крах перед несвойственным для него интересом к незнакомке, прячущейся за витриной с новой порцией выпечки. Проигрывая любопытству, он из раза в раз оборачивался украдкой в сторону кассы, чтобы взглянуть на сотрудницу "О’Коннели", которая погрузившись в рутину рабочего дня, совершенно не обращала на него внимания. Что без сомнения не могло не радовать мужчину, что хотел как следует рассмотреть незнакомку, обладавшую глазами цвета его прошлого. Девушку, чью внешность Зедекия не мог охарактеризовать иначе как "ничем не примечательная".
Темные волосы, цвета промокшей дубовой коры, были собраны в неряшливый пучок, который так и норовил сползти вниз по ее макушке и избавить женские локоны от оков резинки. Небольшой носик, не пухлые и не узкие губы, прямые, словно крылья чайки, брови и еле заметная россыпь веснушек на переносице и местами на щеках. Одета она была просто и довольно невзрачно: грязно-синяя толстовка, подчеркивала ее излишнюю худобу, а скини джинсы, словно вторая кожа, обтягивали ее стройные и поджарые ножки. Одним словом, это была самая заурядная незнакомка, которая отличалась от других женщин Син-Рута, да и всего мира, только цветом глаз и звуком сердцебиения. Таким, которого троица не слышал никогда прежде в своей жизни.
Стук женского сердца напоминал звон хрусталя, о который билась сама жизнь. Чистый и неповторимый, вмещавший в себя баланс добра и зла, служивший ориентиром для человечества от самых его истоков. "Пение", услышав которое единожды, Олдридж ни за что не смог бы забыть. А значит, это автоматически исключало их встречу прежде, порождая странный трепет внутри шатена, который в отличие от подруг, имел некоторые основания полагать, что он читал в древних письменах именно о ней. О той, которой под силу будет изменить ход истории…
Зедекия медленно растворялся в мыслях о рукописях, хранящихся в его кабинете, о предназначении незнакомки, чье появление было столь неожиданным в этом дне, о Бонни Блум, которая подняв взгляд от прилавка, испуганно посмотрела на него. На Зедекию Олдриджа, чей мир мгновенно рассыпался на миллионы песчинок. Ведь глазами этой неприметной баристы на него смотрела она. Та, которую он потерял в лесах Син-Рута много веков назад...
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
– Отлично, – Окинув взглядом прибранный зал, сказала мисс О'Коннели, потушив свет и посмотрев в сторону Бонни. – Готова?
– Ага, – Захлопывая дверь кухни и натягивая на ходу джинсовку, ответила брюнетка, присоединяясь к начальнице в дверях забегаловки.
– Что на счёт завтра? – Закрывая на ключ дверь, поинтересовалась женщина. – Берешь смену или мне позвать Гейла?
– Нет–нет! – Встревожено взглянув на мисс О'Коннели, выпалила Бон. – Я выйду.
Поджав свои тонкие губы и нахмурив брови, женщина недовольно посмотрела на подчиненную, после чего кивнула головой в обреченном молчании и за краем роллеты.
– Договорились. – Опуская защитные ставни вместе с Бонни, выдохнула, кряхтя, женщина. – Что ж, тогда до завтра? – Убирая ключи в карман куртки, устало улыбнулась она.
– До завтра. – Коротко кивнула головой девушка, проследив за тем, как начальница тут же развернулась и зашагала в противоположном от нее направлении.
Проводив мисс О’Коннели взглядом, Бонни набрала в лёгкие морозный воздух Син-Рута, что моментально пронизал ее тело сыростью и ознобом. Поежившись, и накинув на голову капюшон, брюнетка тоскливо огляделась вокруг, разрываемая изнутри чувством безнадёжности. Обреченности, которая вновь вела ее в объятия душевных и физических мук.
Нехотя приблизившись к велосипеду, Блум достала из кармана куртки проводные наушники и, подсоединив их к плееру, включила музыку. Отстегнула велосипед и под зарождающиеся биты в динамиках оседлала транспорт, который вынужденно повез ее в сторону места, которое когда–то девушка звала "своим домом".
⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷⊶⊷
– Заявляю официально, – С трудом волоча ноги, проговорила Дина. – Я объелась и невероятно устала.
Сдерживая отрыжку, огненная красавица покосилась на Анаэль, в глазах которой отразилась скорбь и разочарование.
– Бедная девочка... – Не в состоянии относиться с равнодушием к собственной работе, отвернувшись, сказала блондинка.
С сочувствием поджав губы, Дина потупила взгляд. Она знала, как сильно подруга старалась уговорить женщину не продавать свою малышку-дочь в бордель. Как взывала к ничтожной точечке материнского сердца, где все ещё зиждилось добро. Как умоляла ее подумать и принять правильное решение, где забота о собственном ребенке должна была превозобладать над жаждой "словить кайф". Однако продвигающееся по пищеводу Дины сердце, что отдавало желчной горечью, говорило громче любых слов об очередном поражении А́ни.
– Маловероятно, что тебя это утешит, но – Не встречаясь взглядом с подругой, начала красноволосая "кара". – Даже если бы ты отговорила ее и вселила в нее чувство вины сегодня, это не изменило бы итога нашей следующей встречи.
– Откуда ты знаешь? – Не желая смиряться с видением этого мира глазами подруги, возмутилась Анаэль. – С чего ты взяла, что все ожжет быть только так и не иначе?
– Потому что так было и так будет всегда. – С чувством собственной правоты, заявила Дина. – Такова реальность.
– Но не моя. – Гордо вздернув подбородок, фыркнула блондинка.
– Ну, конечно. – С насмешкой бросила "Пламя". – Ты же не в состоянии увидеть правду. Не можешь принять многовековую статистику, лишь потому, что твои "настройки" не позволяют этого.
– А может проблема не во мне?! – Презирая снисхождение к своей персоне, воинственно спросила девушка. – Может все дело в тебе и в том, что ты неспособна разглядеть в людях и толики света? В том, что для тебя они заведомо виновны?
–Возможно. – Пожав безразлично плечами, сказала "Пламя". – Но пока что, им не удалось переубедить меня в обратном.
Не желая и дальше участвовать в дискуссии, где как обычно каждый останется при своем мнении, Дина запустила руки в карманы куртки и нагнала идущего чуть поодаль Зедекию.
– Куда теперь? – Тяжело вздыхая, спросила она у Олдриджа.
– Домой. – Сухо ответил шатен, порождая внутри девушки тихий возглас ликования.
– Устал? – Поинтересовалась Дина, покосившись в сторону мужчины, чье выражение лица не могло ответить на этот вопрос.
– Нет. – Пресекая любую попытку к дальнейшему продолжению диалога, ответил Зед, превращаясь как обычно в непробиваемую бессловесную стену.
– Ясно. – Перенимая манеру приятеля, пробормотала Дина и тут же сбавила шаг, присоединяясь к Анаэль.
На улицы Син-Рута начала опускаться ночь, чей визит предвещали мерцающие в небе звезды. Глядя на них, Олдридж невольно подумал о баристе из кафетерия "О'Коннели", что то и дела возникала перед его мысленным взглядом. А точнее ее глаза, которые беспощадно терзали Зедекию весь день, воскрешая своим сиянием болезненные воспоминания в его груди.
Вобрав в легкие холодный осенний воздух, мужчина наскоро выпустил облачко еле заметного пара, который мгновенно растворился перед его лицом, забрав с собой образ незнакомки с глазами цвета прошлого.
– Жду не дождусь когда мы придем домой, – Промурчала мечтательно за спиной шатена А́ни. – Сегодня я даже не поленюсь и наберу себе горячую ванную.
– Обойдусь душем. – В противовес сказала Дина. – Лишь бы влезть в пижаму и наконец-таки лечь спать.
– Почему это всегда так волнительно? – Ощущая легкий трепет в груди, спросила Анаэль. – Возвращаться домой. – Смакуя, протянула она, встречая в глаза "Пламя" понимание.
Мужчина, не сбавляя шаг и не пытаясь вступить в беседу, молчаливо слушал подруг, которые видели в старом поместье нечто большее, чем просто крышу над головой. Для них, это вросшее своими корнями в землю здание, было прибежищем. Местом, что вопреки его расположению, не оказывало на девушек никакого негативного влияния.
– Что такое? – Выглядывая из-за мужчины, недовольно спросила Дина, которая свернув вслед за Зедекией, чуть было не врезалась в его застывшую посреди дороги фигуру.
Открыв рот, Олдридж уже планировал ответить подруге и объяснить ей свой ступор, когда акапельное дребезжание стеклянных граней лишило шатена дара речи.
– Зед, что опять? – Всматриваясь в мужское лицо, осуждающе спросила "Пламя", в то время как ее друг выставил перед ней руку и молчаливо закрыл глаза.
Отрезав себя от грязи мрачных улиц Син-Рута, Зедекия сосредоточенно прислушался к уже знакомой мелодичной трели, что пугала его своей силой, отнимающей рассудительность и воспламеняющей неведомый прежде интерес к незнакомому человеку.
– Встретимся дома. – Не открывая глаз и не веря в собственное безрассудство, сказал Олдридж, идя наперекор навязанному плану, держаться подальше от брюнетки, пока он не найдет хоть какой-то информации о ней.
– Дома? – В непонимании посмотрев на друга, спросила выросшая рядом блондинка. – А ты разве не с нами?
Пытаясь понять, что именно происходит, Дина прислушалась к окружающим их звукам и быстро сообразив что к чему, со сдерживаемой насмешкой, покачала головой.
– Пошли.
– Что? Но.… Почему? Мы… Мы же… – Сбитая с толку поведением друзей и спотыкаясь о собственные мысли, затараторила Анаэль.
– Пошли! – Закатывая глаза и подталкивая подругу вперед, приказала Дина. – Я тебе все объясню, а пока, – Девушка подалась в сторону блондинки и тихо прошептала. – Просто прислушайся.
Засияв как рождественская елка, А́ни в неверии покосилась на мужчину, желая наградить его своей самой восторженной улыбкой. Той, что поощряла отсутствие логики и прагматизма в поступках Зедекии. Однако Олдридж, как и прежде стоять с закрытыми глазами и растворяться в пении сердца, чья хозяйка стремительно приближалась к нему и звучала с каждой секундой все громче и громче.
"Три, два, один..." – Мысленно отсчитал мужчина, повернувшись в сторону заскрипевшего тормозами велосипеда, из-под которого Зед еле успел отскочить в сторону.
– Господи! – Спрыгивая со своего "коня" и стягивая в испуге наушники, воскликнула девушка. – Извините меня, ради Бога, я вас не заметила...
– Ничего страшного. – Обрывая извинения Бонни, заверяюще успокоил девушку Олдридж.
– Я вас не ушибла?
Щуря глаза в сторону своей жертвы, девушка силилась разглядеть лицо человека, что по стечению обстоятельств чуть было не пострадал от столкновения с ней. Но все что Блум удалось увидеть — очертания высокой и крепко скроенной фигуры, которой, судя по всему, был мужчина.
– Не беспокойтесь. – Настоятельно повторил Олдридж. – Я, правда, успел увернуться.
В словах незнакомца послышался намек на улыбку, но, ни свет из ближайших окон домов, ни тусклое сияние Луны, не позволили Бонни рассмотреть этого мимического проявления на темном силуэте незнакомца.
– Вы сами не пострадали? – Поинтересовался Зедекия, который в отличие от брюнетки не нуждался в свете, чтобы увидеть ее лицо.
Сейчас оно горело от холода и от того выглядело более живым и симпатичным. Распущенные волосы, черными змейками выползали из–под капюшона, контрастируя с цветом женской кожи. А глаза, как и прежде искрились блеском мириадов звезд, порождая внутри Олдриджа душевную дрожь и жажду узнать все об этой девушке.
