- Потому!
- Даже и не думала! Смотрю «киномыло». Отдыхаю.
- Ой, рассказывай больше, – не поверила сестра. – С нормальной психикой такие фильмы смотреть нельзя! Лучше чайник ставь, я уже подъезжаю.
- Ко мне?
- Нет, к королеве Английской в Виндзорский дворец!
Буквально через пару минут в квартиру вошла Алла с несколькими пакетами.
- Мы столько не съедим! – опешила Люба.
- И съедим и выпьем! – не согласилась Алла и занесла пакеты в зал. – Не распускай нюни, сеструха!
- Я не распускаю.
- Распускаешь. Только распущенные женщины могут смотреть нудные сериалы. «Рябиновое счастье»! Какая пошлость! «Помидорная страсть», «Ивовая грусть». Тьфу! – Алла щёлкнула пультом, отключила телевизор и наконец-то заметила изменения в квартире. –Ты сделала шикарный ремонт. Вот это правильно, вот это в нужном ключе! Показывай!
Люба и Алла дружили с самого детства. Повезло им — сёстры и подруги. Если горевали — то вместе, взахлёб, до соплей и без лишних сиротских причитаний. Если радовались — то искренне. А самое главное, никогда никакой зависти. Уже за сорок, но так много в них осталось от тех смешливых, шаловливых, восторженных девчонок. Они встречались, откровенничали и, как в детстве, абсолютно доверяли друг другу.
- Зачем сама предложила Родьке развод? – возмущалась Алла. – Пусть бы побегал за тобой, как собачка! А Нинка, гангрена такая, локти бы свои кусала. Ты сдалась без всяческого боя! Недопустимо легко!
- Предлагаешь их из пулемёта расстрелять за содеянное? – Люба, как ни странно, совершенно не злилась.
- Да хоть из карабина с солью! Они должны прочувствовать, как больно тебе сделали! Люба, нельзя быть терпимой и благородной в данной ситуации. Нельзя Родьку жалеть!
- Я его люблю, — ответила Люба. — И отпускаю. По чуть-чуть. Плачу иногда, тоскую, думаю, вспоминаю и люблю. Хорошего меж нас было столько, что не всякому за жизнь перепадает. Начинаю иногда злиться-беситься, да потом всплывает в памяти, как жили, как детей растили, как во всём радость видели — и отпускает. Помню, Натуся заболела воспалением лёгких. Температура под тридцать девять неделю держалась. Я совсем из сил выбилась, даже заснуть боялась, слушала, дышит или не дышит. А Родик всю заботу на себя взял, бульоны варил, со Светочкой везде ходил. Потом привёз какого-то детского профессора. Тот назначил мощнейшие антибиотики, но их не было нигде. Уж и не знаю, каким чудом нам их из-за границы первым самолётом переправили. Благодаря тем таблеткам Натуся и выкарабкалась.
Воспоминания окутали Любу невидимой дымкой нежности прошедшего счастья. Алла, смотря на грустно улыбающуюся сестру, вмиг растеряла раздражение и возмущение. Отвратительный привкус горечи предательства исчез. Остался успокаивающий душу запах светлой грусти с ноткой терпкой корицы. Шаг за шагом. Дальше и дальше от «точки невозврата». Уже не так надрывно больно. Уже не так близок край безысходности.
- А ты права, Любка, – неожиданно мягко согласилась Алла. – В любви и по любви всяко легче. Если подумать, по-простому, по-бабски, у вас было двадцать пять лет счастья. Дружно жили, хорошо. Вдруг Боженька так специально затеял, чтобы и тебе, и ему счастья нового добавить.
- Если старое приелось, то надо другое пробовать?
- Точно! Родька уже счастлив. Глядишь тебе судьба тоже подарок принесет.
- Думаешь? — Люба улыбнулась. — Я очень часто вспоминаю знакомство с Родиком. Был день рождения у Ирки. Еды особо никакой, вино дешёвое, похожее на брагу, зато весело-весело. Я опьянела сразу и танцевала до мозолей. Родика не приметила. Он сидел в сторонке, поглядывал на меня из-под очков, а я с одногруппниками лихие пляски выводила. Даже не помню, почему именно Родик меня домой провожал. Очухалась, когда уже по улице шли. Рядом вдумчивый симпатичный очкарик и я — вся разгорячённая, обалдевшая.
- Вот так и охмуряют пьяных девочек, – засмеялась Алла.
- Точно. Он поразил рассудительностью, интеллигентностью и порядочностью. Вокруг крутились одни балбесы. Танцы-шманцы-обжиманцы. Кино, вермут, поцелуйчики. Учёба по боку, между делом. И тут Родик. Ни на кого не похожий. С первых дней с ним было надёжно и спокойно.
- Надёжен как швейцарский банк. Но, – Алла многозначительно замолчала. – Даже швейцарские банки иногда разоряются!
- Философствуешь?
- Подвожу итоги. Знаешь, что? Мужик он хороший. Был порядочный, порядочным и остался. Квартиру тебе оставил, про девчонок не забывает и, более чем уверена, если понадобится помощь, то Родька сразу примчится. А влюбится до «потери пульса» может каждый. Более того, каждый имеет право!
- Точно.
- Тогда давай выпьем за твою новую любовь. «До потери пульса».
Предновогодняя суета и новости о Нине.
Над подарком на Новый год для Мишика Света думала недолго. Да и о чём думать, когда он совершенно чётко обозначил — игровая приставка.
В гипермаркете бытовой техники Света даже несколько опешила. Два этажа различных телевизоров, плит, посудомоечных машин, пылесосов, холодильников плюс множество сопутствующих товаров могли озадачить кого угодно. Света расстегнула дублёнку, кинула шапку в пакет и стала соображать, в каком направлении следует двинуться. Впрочем, окончательно растеряться Свете не дали. Очень скоро подошла молодая девушка с бейджиком «Тоня» и, призывно улыбаясь, спросила:
- Чем могу помочь? Холодильники? Фены? Скороварки? Компьютеры? Телевизоры? Кофеварки?
- К счастью, – Света остановила бодрый перечень товаров, – ничего из этого мне не надо.
- Почему же к счастью? – несколько обиделась продавщица.
- Всё перечисленное у меня уже есть. Мне бы, уважаемая, игровую приставку в подарок мужу на Новый год.
- Понимаю, – протянула девушка и радостно махнула в сторону лестницы на второй этаж. – Там у нас царство компьютерных технологий.
- Прямо-таки царство?
- Увидите. Пойдёмте со мной, – и девушка быстро побежала по лестнице.
Второй этаж встретил Свету яркими, словно новогодняя иллюминация, мелькающими экранами телевизоров. Девушка Тоня ловко маневрировала среди полок с техникой и через некоторое время привела её к двум огромным стеллажам.
- Я думаю, вашему супругу мы обязательно подберем подарок.
На Свету напал форменный «столбняк» и она ошарашено уставилась на стеллажи.
- Девушка, да вы не беспокойтесь! – вывел Свету из ступора голос продавщицы. – Может у вашего мужа есть какие-то конкретные пожелания к подарку. Мне надо только приблизительно сориентироваться в цене и в необходимых функциях-опциях.
- Ну да, – Света почесала голову, а затем полезла в сумку за телефоном. – Знаете, сейчас позвоню мужу и дам вам поговорить. Можно?
- Конечно! – еще радостнее заулыбалась девушка.
- Ну да, – пробормотала Света и набрала мужа.
Разговор длился недолго. Тоня что-то уточняла и понятливо кивала головой. Потом протянула Свете телефон и решительно направилась к одному из стеллажей.
- Так, так, так. О! – Тоня ткнула пальцем в одну из коробок. – Это оно!
- Правда? – облегченно спросила Света.
- Честное пионерское! – звонко ответила Тоня и подала Свете коробку. – Прекрасный подарок. Пойдёмте на кассу?
Солнце слепило. Недавно выпавший снег, ещё не успевший задымиться, захламиться, почернеть от городской грязи, переливался и искрился. На душе было радостно от удачных покупок и от предвкушения новых сюрпризов. Света несла подарки, мурлыкала под нос незатейливую песенку, мечтая поскорее прийти домой.
Вдруг Свету, сладко размечтавшуюся, кто-то резко дёрнул за руку и попытался вырвать сумку. Обвешанная коробками, Света обернулась и хотела уже голосить: «Помогите, грабят!», но увидела перед собой дядю Федяку. Худой, длинный, усатый и всегда слегка понурый, мужчина по паспорту именовался Фёдор Степанович Кизяков. Муж маминой двоюродной сестры Аллы.
Крепкая, статная, активная тётя Алла, в отличие от своего благоверного, редко унывала. Она владела двумя парикмахерскими, прачечной и небольшой кофейней.
- Привет, – уныло поздоровался дядя Федяка. – Смотрю, вроде ты идёшь. Подумал, надо помочь коробочки донести. Подарки купила?
- Ага, их. Привет, – Света с облегчением перевела дух. – Елки-зеленые, вы чего так пугаете? Думала, грабят!
- Очень надо, — всё так же уныло парировал дядя Федяка. – Мы с супружницей приехали кафе проверить. Зайдешь тётку повидать?
- Не знаю, – хотела отказаться от свидания Света, но поздно. Тетя Алла уже стояла на крылечке кофейни и призывно махала руками.
- Светусик, Светусик. Иди скорее. Как раз торты свежие привезли. Закачаешься, какие вкусные и Михалыч нам по жульенчику сварганит.
Света вздохнула, отдала коробки дяде Федяке и поплелась навстречу тёте Алле. В общем-то, она отлично понимала, отчего у дяди всегда такой унылый вид — он просто покорился судьбе и жене.
- Привет, племяшка! – тётя Алла быстро провела Свету в ароматный и пока ещё пустой зал кофейни. Усадив племянницу за столик около окна, громко крикнула в глубину кухни. — Михалыч, нам три жульена, блинчики с ветчиной, торт, который со сливками и кофе.
- Мне бы супчику куриного, – робко вставил дядя Федяка.
- Михалыч, и супу, — тётя Алла недовольно поморщилась и обратилась к мужу. — Ты, Фёдор, иди официанток проверь и узнай, починили ли кофеварку, а мы пока с племяшкой посплетничаем. Давай, не дуйся.
Тётя Алла терпеливо подождала пока дядя Федяка уйдет и сразу оживилась.
- Светусик, я в шоке от того, что у вас случилось! — быстро заговорила тётушка. — Просто кошмар! Я так и Любане сказала! Двадцать пять лет жизни — коту под хвост! А ведь на юбилее они словно голубки сидели, всё за руки держались, друг на дружку смотрели. Кто бы мог подумать! Надо контролировать и постоянно бдеть! — Тётя Алла гневно сжала кулак. — Вот маманя ваша расслабилась на одно мгновение — и тут же эта гарпия в Родика впилась! Нинка — тётка ушлая. Я, когда узнала, что она в институт пошла работать, Любаню предупредила: «Гляди в оба!» Но разве кто послушал? Ах, да ладно, чего уж теперь!
Официантка почтительно расставила на столе еду и робко спросила:
- Алла Андреевна, кофе и десерт, я полагаю, принести позже?
- Естественно, – сухо ответила тетя Алла, раздражаясь. – А где мой благоверный?
- Он на кухне кушает, — официантка не смела поднять глаза.
- Не кушает, а ест! – поправила девушку тётя Алла. – Иди. Зал пора открывать. Поторапливайтесь.
Официантка быстренько удалилась. Тётя Алла, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила, не забывая с аппетитом поглощать еду.
- А ты Нину Семёновну раньше знала? – удивилась Света, подвинув поближе тарелку с аппетитными блинчиками.
- Ещё бы! – тетя Алла ловко орудовала ножом и вилкой. – Знаю, как облупленную.
- Ничего себе! – протянула Света. – Расскажи.
- Легко! — Тётя Алла явно обрадовалась заинтересованности Светы. — В общем, слушай. Нинка пришла в нашу школу лет в двенадцать и произвела настоящий фурор. Понимаешь, она чуть ли не с рождения жила сначала в Москве, а потом в Лондоне. Папа у Нинки был известным физиком. Чего исследовал — не знаю, но его очень ценили и предложили руководить секретной лабораторией. Работали на «военку».
Так вот, увидев Нинку в первый раз, мы чуть в обморок не упали! «Боже, какие туфли! Как волосы красиво причёсаны! Как говорит!» Вроде ничем особенным не выделялась, но чувствовалась другая порода. Хотя, надо сказать честно, вела себя очень скромно. Анна Прокопьевна, Нинкина мама, обязательно ходила на родительские собрания и никогда своим привилегированным положением не кичилась. Но по школе ходили слухи, что у неё уже в то время была норковая шуба и настоящее утеплённое кожаное пальто
- Ты с Ниной дружила?
- Она ни с кем не дружила, но поддерживала ровные приятельские отношения. Домой никогда никого из одноклассников не звала и не водила. Наша классная учителка была знакома с Нинкими родителями. Поэтому на Нинкины Дни рождения классу устраивали чаепитие, угощали тортом «Наполеон». Анна Прокопьевна приносила еще шоколадные конфеты и яблоки. Такого умопомрачительного торта я никогда больше не ела! Но Нинка, то ли от жадности, то ли еще по какой причине, рецепт не дала.
- Загадочная девочка!
- Не то слово. Одиночка по своей сути. И вроде со всеми, и вроде ни с кем. Но родители были замечательные. Помню, у нашего одноклассника Степки Воронина случилось горе — дом сгорел, а в нём мама и младшая сестра. Жуть полная! Отец у Степки выжил, но пил по-чёрному, и пацан совсем один остался. Тогда Нинкин папа, уж не знаю, как ему удалось, вначале Степку к какому-то мозгоправу отправил на лечение, а после в кадетскую школу в Москве определил. Степка, кстати, до генерала дослужился. По сей день с Нинкой перезванивается и благодарности шлёт.
- А Нина?
К тёте Алле подошла администратор и сказала про открытие кафе.
- Если пора — открывай, – тетя Алла недовольно отмахнулась и продолжила. – Нинка доучилась с нами до конца школы, получила серебряную медаль, а потом папаня её в МГУ устроил. Через год Анна Прокопьевна при случайной встрече рассказала, что Нинка вышла замуж за сына какого-то известного иностранного журналиста и умотала в Италию. Представляешь? Все обзавидовались! Где мы, а где она! Активная девочка оказалась.
- Но почему она сюда вернулась? – Света с удовольствием доедала нежнейший жульен.
- Не просто так, – тётя Алла оглянулась и сказала официантке принести десерт с кофе. – Повстречались мы лет через восемь и увидели совершенно другую Нинку. Холёная, лощённая, одетая, как из самого модного журнала. Представляешь, у нас серость и убогость, а тут королевна!
- А муж её, итальянский подданный?
- Муж — объелся груш! Развелись они.
- Детей было?
- Нет. Гинекологиня моя, Мария Петровна, считалась на то время в нашем городе самой крутой. В арсенале всегда новейшие препараты, делала в больнице самые сложные и передовые операции, и прочее. Она то и рассказала, что было у Нинки аж три выкидыша. У них с мужем генетическая несовместимость обнаружилась. Сейчас бы вылечили, а раньше это словно смертный приговор. Для итальянцев дети – самое главное. Вот на почве бездетности Нинка с мужем и разбежались.
- Да, погано. Никому не пожелаешь. А дальше? – Света попробовала кусочек торта и блаженно закатила глаза
- Дальше все местные крутые мужики стали по Нинке с ума сходить. У нас даже жены начальников редко могли статью, манерами и обликом похвастаться. Реально из-за нее грызня началась. Короче, чуть до заговора жен против Нинки не дошло. Но в дело вмешался случай. Приехал с проверочкой в наш обком молодой и перспективный товарищ из столицы. Нинку увидал и сходу влюбился. Буквально через неделю упорхнули молодые в столицу. И опять лет десять про Нинку ничего не слышали. Потом умер её папа, а Анна Прокопьевна осталась одна и стала сильно болеть. Нинка обратно приехала.
- А почему она Анну Прокопьевну в столицу не перевезла?
- Отдельная история. Нинкина подружка под пьяную руку поведала.
Сначала Нинка душа в душу жила со своим Коляном. Года два они друг дружкой восхищались, пока не грянула перестройка. И тут оказалось, что Колян, кроме партийной работы, никуда не годился. В ту пору надо было крутиться, деньги зарабатывать, а он растерялся. Стал понемногу пить, по бабам шастать — короче, не выдержал испытания временем.
Нинка посмотрела на это дело и... создала собственную фирму по дизайну домов для «новых русских». Она тётка продвинутая — в Европах жила. У нас тогда про дизайн только в модных журналах писали, специалистов днём с огнём не сыщешь. Нинка попала в самую струю: заказы посыпались как из рога изобилия, деньги рекой потекли.
- Тогда тем более непонятно, зачем она сюда приехала снова! – Света отодвинула допитую чашку кофе.
- В дело вмешался ещё один случай. Детей со вторым мужем у Нинки тоже не случилось — не знаю уж почему. — Тётя Алла была страшно довольна, что удалось заинтересовать племянницу, — Нинка, как женщина социально активная, регулярно ездила в детские дома с подарками. Там она и познакомилась с мальчиком — Ваней или Васей, не помню уже. Пацан ей прямо в душу запал! Со слов Ленки выходило, что Нинка даже об усыновлении серьёзно задумалась.
Но ты сама понимаешь — на такое решиться нелегко. Пока думала, пока на свидания в детдом ездила, пока документы собирала — Васю-Ваню уже усыновили. Замешкалась. А новых родителей мальчика то ли в Америку, то ли в Италию увезли.
Для Нинки это стало последней каплей. Чего ей делать в столице? С мужем развелась, верных друзей не нашлось, а желанного ребёнка увезли за границу. Осталась Нинка совсем одна. Продала свой успешный бизнес — кстати, за бешеные деньги — и вернулась сюда.
- Вот, вот! – нахмурилась Света. – Явилась, не запылилась! И нашу семью разрушила.
- Ну, интересную историю рассказала? – полюбопытствовала тетя Алла. – С одной стороны ее, Нинку, даже жалко. Большую часть жизни неприкаянная и никому ненужная проходила.
- А с другой стороны, как ни крути, сука она! – вздохнула Света.
- Так оно, – философски заметила тётя Алла и глянула в сторону официантки. Та быстро подошла и убрала со стола. – Ладно, племяшка, пора поработать. Попрошу Фёдора увезти тебя домой. На Новый Год подарки прикупила? Ой, я еще никому ничего не приобрела.
