– Ну давай, Марат, до завтра. Пароль на выезде «Кострома», не забудь!
Вот оно что – оказывается, машина-то моего ухажёра. И пароль как вовремя. Я нажала на сигнал в ответ, как бы прощаясь, развернулась и по обочине подкатила к Егорычу и Зойке. Открыв обе двери с их стороны, сказала:
– Быстро залезайте.
Зойка даже опешила.
– Ну, подруга, ты даёшь. Не ожидала от тебя, тихони, такого.
– Да я и сама не ожидала, случайно получилось.
Егорыч уселся справа рядом со мной, а Зойка, сдвинув вещи на заднем сиденье, кое-как втиснулась позади него. Егорыч был в камуфляжной форме охранника и с автоматом, Зойка в своей одежде.
– Егорыч, я пока порулю. Пароль «Кострома», слышали? Похоже, это нужно сказать охране у шлагбаума.
Подъезжая к блокпосту, мы увидели за ним контуры нашей «Нивы». Зойка сказала:
– Когда будешь проезжать мимо, притормози.
– Нет, – сказал Егорыч.
– Тогда я так выпрыгну, – твёрдо сказала Зойка.
Егорыч оглянулся и сердито посмотрел на неё.
– Опять тебя поймают, и что нам делать?
– Если не останавливаться, а просто слегка притормозить, в темноте ничего не увидят, – ответила Зойка. – Главное, шлагбаум проехать.
Перед шлагбаумом справа подошёл мужчина.
– Кострома, – сказал Егорыч, не поворачиваясь.
Мужчина повернулся и махнул рукой. Шлагбаум начал подниматься. Проезжая мимо «Нивы», я снизила скорость, и Зойка ловко выскочила. От обзора с блокпоста её закрывала «Нива». Я небыстро поехала, глядя в зеркало заднего вида, а Егорыч аж шею вывернул, вглядываясь в происходящее сзади. Зойка открыла дверь, запрыгнула на сиденье, и так и тронулась с распахнутой дверью.
– Молодец, девка… правильно. Чтобы не услышали, – прокомментировал Егорыч.
«Нива» постепенно набирала скорость.
– Пока километров на пять не отъедем, не останавливайся, – сказал Егорыч.
До Полян было километров тридцать, трасса к ночи немного обледенела, а резина у «Жигулей» была летняя, и я всё время боялась, что меня унесёт в кювет, особенно на поворотах. Опыт вождения у меня был небольшой, я нервничала, и Егорыч это заметил.
– Потерпи, девочка, – сказал он ласково. – Сильно не гони, вроде, за нами никто не гонится. Когда в лесок въедешь, остановись, поменяемся.
«Лесок» начался километров через шесть. Я аккуратно съехала на обочину и остановилась. «Нива» проехала чуть вперёд и припарковалась тоже.
Егорыч вышел и крикнул:
– Зоя, ну что там? Всё на месте?
– На первый взгляд, да, – ответила Зойка, высунувшись в окно. – Даже что-то лишнее появилось.
– Ну всё. Теперь, если ничего не случится, едем без остановок до Полян.
С этими словами Егорыч сел на водительское сиденье, а я перебралась на его место и задумалась.
Всего два месяца прошли с того дня, когда я сидела в сквере и читала, а рядом присел какой-то рыжий и начал заглядывать в книгу. «Девушка, а чего это у вас буквы непонятные такие? – спросил он. – Это арабский? Аль какой?». После того случая в парке я избегала незнакомых мужчин, но от паясничающего парня исходило какое-то обаяние, и мне захотелось с ним поговорить. «Это старославянский», – ответила я, не глядя на него. «Ого! – деланно удивился рыжий. – А вы – старославянка?» Я посмотрела на него, как мне показалось, строго и встала, чтобы уйти, но почему-то надеялась, что он меня остановит. Так и произошло. «Ой, простите, – стукнул он себя по лбу. – Ну какая вы старославянка… вы же юнославянка!» И засмеялся. Невольно и я засмеялась тоже. «Я полячка по отцу, а по маме – русская». «Меня по-старославянскому зовут Генка, – рыжий встал и протянул мне руку для знакомства. – А вас как?» «А меня – Томка, – в тон ему ответила я. – А по староеврейски – Фамарь», – и снова засмеялась.
Почему-то я сразу подумала, что это не случайное знакомство. И с той лавочки мы сразу пошли к нему в какую-то сырую общагу, откуда спустя два месяца уехали зимовать в глухомань. И эта глухомань должна была теперь стать мне родным домом и даже чем-то бо?льшим…
В Поляны мы приехали к полуночи. Холодный воздух, ворвавшийся в салон со стороны Егорыча, когда он открыл водительскую дверь, заставил поёжиться и вернул в настоящее. Температура была в районе минус пяти. Дул ледяной ветер. Наступило двадцатое августа.
Несмотря на морозец, и Стас, и Генка выскочили на улицу по пояс голыми. Они сразу бросились нас обнимать, рассказывали, как волновались и требовали срочного отчёта о путешествии. Но мы были измотаны морально и физически, попросили покормить нас и уложить баиньки, пообещав все подробности завтра.
Егорыч только попросил Генку спрятать обе машины в каком-нибудь дворе, чтобы гавриловские, если организуют погоню, не наткнулись на них, а значит, и на нас.
Геннадий Сергеевич Вахрутин
Девчонки, слава Богу, приехали целыми и невредимыми, Егорычу вот только разбили рожу. Ну рожа-то заживёт. Ночью они нам в двух словах рассказали о своих приключениях (больше я их в такие авантюры не отпущу!). Утром появилось больше подробностей. Судя по их рассказу, в окрестностях орудует банда мародёров, предположительно, представителей религиозной секты, которые почём зря убивают жителей – то ли ради грабежа, то ли ради забавы.
Поэтому нам следовало вооружиться и укрепиться. Весь наш арсенал был представлен автоматом с одним магазином, Егорычевой двустволкой и пистолетом, который таинственным образом появился у Зойки. В случае нападения серьёзной шайки, нам этим не отбиться.
К видениям покойников я отнёсся недоверчиво, рассудив, что они встретили какую-нибудь бабку из местных, а пьяный мужик в деревенском доме – вообще явление обыденное. Зойка была в возбуждённом состоянии, и додумать могла всё, что угодно. Она всё доказывала мне что-то, спорить я не стал.
Егорыча рассуждения гавриловцев укрепили в подозрениях, и потом он почти до Нового года, когда невероятное стало очевидным, бухтел, что никуда Земля не улетает. Однажды он даже предложил нам переехать в Гавриловку, где «мужиков много», но Зойка так на него посмотрела, что эту тему он больше не поднимал.
Провизии наши командированные привезли всего ничего. Нам с тем, что есть в наличии и года не прожить, а запастись было необходимо минимум лет на пять, пока мы отладим хоть плохонькое, но стабильное производство еды.
Поэтому я решил отложить все дела и смотаться в ближайшую воинскую часть, которая находилась километрах в пятнадцати в сторону шоссе и к райцентру. Мы это обсудили за завтраком.
– Бандиты на воинскую часть нападать остерегутся, пока вокруг полно поживы в деревнях, – поддержал меня Егорыч. – Если военные там, то, возможно, договоримся, чтобы помогли вещами, продуктами. Если уехали, то можно пошарить у них на складах, для-ради… Там всё за год не вывезти – наверняка найдём что-нибудь полезное.
– Военные-то как бы не арестовали за проникновение на их территорию, – вставил Стас. – У этого сословия в чрезвычайных условиях привычка сначала стрелять, потом разговаривать. Как бы не нарваться…
– Ну а что делать? – спросил я. – Нам нужно до фигища разных вещей, которые наверняка есть у военных. Можно, конечно, мести по сусекам магазинов и брошенных домов. Но то ли найдёшь что-то, то ли нет, а нарваться на самооборону, как видишь, можно с такими же шансами, как и на военных.
– К тому же вокруг полно мародёров, – добавил Егорыч. – Не ровен час столкнёшься с ними где-нибудь в селе, там и до стрельбы дойдёт…
– На военных напороться безопаснее, – подытожил я. – Там хоть дисциплина, может, последнее желание спросят, прежде чем расстрелять.
– Ну и шутки у тебя, – сказала Зойка.
Большой толпой решили не ехать, чтобы в машинах было побольше места для груза, если повезёт. Поедем втроём: Зойка, я и Егорыч. Стаса оставляли снимать полы в доме под ферму, а Томку у него на подхвате плюс помогать старикам по хозяйству. Кроме того, они должны были рассортировать все трофеи. Сразу после завтрака мы выгрузили их, сложили перед домом и тронулись в путь. Я за рулём «Жигулей», а Егорыч с Зойкой – в «Ниве».
На трассе было опасно, и мы поехали разбитыми просёлочными дорогами, а кое-где и вовсе по бездорожью. Поэтому вместо тридцати-сорока минут, дорога заняла больше часа, зато мы доехали без приключений.
Подкатив к КПП, Егорыч посигналил, чтобы привлечь внимание дежурных, если они есть. Но никто навстречу не вышел. Тогда мы открыли калитку рядом с воротами и вошли внутрь. В дежурном помещении было пусто, механизм, открывающий ворота, не работал, и мы открыли их вручную.
Нас интересовали склады. Но прежде, чем идти туда, следовало убедиться, что часть, действительно, пуста. Мы прошли через плац по направлению к штабу. В штабе было пусто, повсюду валялись бумаги, сейфы стояли пустыми с открытыми дверцами и ключами в них. В ящиках столов тоже ничего не было. Похоже, командование часть покинуло организованно. А раз так, значит, и личный состав, вероятно, тоже уехал.
Следовательно, часть в настоящее время была бесхозной, и имущество её принадлежало тому, кто его заберёт, рассудил я. Мы вернулись за машинами и поехали к складам, находящимся в хозяйственном секторе части.
Первым нам попался склад ГСМ, который находился рядом с боксами для грузовиков. Автомобилей в боксах, разумеется, не было, однако в них обнаружилась моя мечта – трактор, и это уже было большой удачей. Я порадовался тому, что мы взяли Зойку: будет кому повести «Жигулёнок», если я поеду на тракторе. К тому же наша грузоподъёмность сразу выросла в несколько раз, так как рядом с трактором стоял хороший, вместительный прицеп.
На складе ГСМ обнаружилось по цистерне дизельного топлива и бензина, армейского, со сроком хранения в несколько раз дольше «гражданского». Было тут и масло, и даже тасол. Словом, уже не зря заехали.
Затем мы перешли в продовольственные ангары. Здесь тоже было раздолье: вдоль стен стояли ящики с тушёнкой, мешки с сахаром, крупами, макароны, упаковки с армейскими сухпайками. Того, что было на этом складе, нашей небольшой колонии хватило бы, наверное, на всю жизнь.
– Неплохо мы сюда заехали, – сказал Егорыч. – Главное, вовремя. Военные, похоже, уехали недавно, и мародёры сюда ещё не наведались.
Не успел он это сказать, как раздался сухой треск автоматной очереди, и кто-то крикнул из-за нагромождения мешков с крупами:
– Оружие на землю! Сами – на пол лицом вниз! Все трое, быстро!
Нападение было неожиданным, но как ни странно, мы не очень-то испугались. Егорыч спокойно положил автомат на пол, Зойка была без оружия, а пистолет у меня за поясом, как я надеялся, увидеть было невозможно.
– На пол, сказал! Быстро! – раздался тот же голос.
Мы послушно улеглись на пол вниз лицом.
– Руки за голову! И не двигаться!
Мы подчинились. Через минуту из-за мешков вышел молодой парень в военной форме с сержантскими лычками.
– Кто такие? Что здесь делаете?
– Я – Генка, это Степан Егорыч, это Зоя, – ответил я. – Мы приехали сюда за продуктами, у нас на исходе.
– Что значит, приехали за продуктами? Это имущество воинской части. Вы собирались его похитить?
– Так военные же уехали, значит, части никакой тут нет. Это всё брошено.
– Как же, брошено… Меня оставили охранять это всё. Со дня на день я жду возвращения автотранспорта, чтобы это всё загрузить.
– Какого автотранспорта, солдатик? – сказал Егорыч. – Тут поезд надо подгонять для-ради…
– Мне рассуждать не положено. Я получил приказ охранять до возвращения. Вот и охраняю, чтобы никто не разворовал.
– Тебя одного, что ли оставили, солдатик? – продолжил Егорыч.
– Никак нет, не одного.
Тут заговорила Зойка:
– Уважаемый военный, пол холодный, а я, как вы видите, плоховато одета. Так и простыть недолго, разрешите хоть с пола встать.
Сержант немного подумал и сказал:
– Хорошо, вставайте. Но без фокусов у меня! Имейте в виду: у меня почти полный магазин.
Мы встали и присели на стоящие вдоль стены ящики. Сержант был совсем молодой, не старше двадцати пяти, похож на сверхсрочника.
– А где же остальная охрана, сержант? – спросил я.
– На территории, сейчас придут.
– Да пусто на территории, мы всю часть обошли. Пропали куда-то твои сослуживцы?
– Все на месте, не переживайте, – стоял на своём сержант. – Я вас сейчас запру на губе, а командир попозже допросит.
Какая-то тоска прозвучала в его голосе.
– На губе-то не топится, поди, сержант, – продолжил я. – Если ты нас там запрёшь, то мы и до вечера не дотянем. Скоро твой командир-то подтянется?
– Скоро, – сказал сержант, но уверенности в этой фразе было маловато.
– Понятно, – сказал Егорыч. – Нет, вишь, никакого командира.
Сержант молчал.
– Ну давай, рассказывай, что тут случилось, куда твои сослуживцы пропали, – продолжил Егорыч. – Не бойся, мы не враги, воевать с тобой не будем, грабить здесь тоже не станем, раз уж ты тут выполняешь служебный долг. Скажешь убираться – просто сядем в свои машины и уедем.
Тот на нас посмотрел с сомнением.
– А вы кто?
– Мы… можно сказать, местные жители.
Сержант помолчал с минуту, потом начал:
– Я тут уже пару недель один, вы верно угадали. Часть передислоцируется южнее, а здесь оставили моё отделение для охраны. И офицера – капитана Гречанова. Когда часть уехала, мы тут два дня пожили, а потом капитан говорит: «Нечего тут охранять. Нас просто бросили, и уже не вернутся.». Надо, говорит, уходить отсюда и устраиваться как-то самостоятельно. Давайте, говорит, собираемся и пошли искать, где жить да как жить, пристроимся в каком-нибудь селе, или тоже на юг подадимся, как получится. Я ему говорю: «А приказ как же? Нас же оставили охранять». А он мне: «Если хочешь, оставайся выполнять приказ, а я подыхать тут не буду». Пацаны говорят мне – валить надо, тут скоро замёрзнет всё. А капитан – транспорт требуется, пешком далеко не уйдём. Сначала они хотели на тракторе все уехать, потом капитан и два контрактника сгоняли на трассу. Туда ушли пешком, а оттуда вернулись на микроавтобусе, думаю, отобрали у кого-нибудь. Погрузили вещи, жратвы набрали, бензина в канистры налили и уехали. А я один тут остался.
– Да ты, брат, романтик, – сказал я. – Правы сослуживцы твои, бросили вас здесь. Не специально, конечно, думаю, собирались вернуться за всем этим добром. Но в теперешнем бардаке уже никто не вернётся. Через два месяца здесь будет полярная зима, а что дальше – вообще никому неизвестно. И тебе отсюда уезжать нужно – замёрзнешь. Сам откуда?
– Из Сибири я, под Омском родина.
– Ну в Сибирь-то тебе смысла нет сейчас переться. Зовут как?
– Сержант Виктор Мало?й…
– Ну вот что, Витя… давай-ка ты с нами. Нам как раз человек нужен за фермой присматривать, а ты, вижу, надёжный, ответственный. И тебе хорошо – если и умрёшь, то не от холода, и нам помощь, руки нам сейчас ой, как нужны.
Сержант задумался.
