Я отошла от него на полметра и присмотрелась.
– Ну, например, вокруг тебя сейчас клубится белый дым. Видеть такое не очень хорошо, согласись.
– Напротив, – не согласился мужчина. – Видеть такое очень-очень хорошо!
Теперь напряглась я.
– То, что ты называешь дымом, на самом деле ауры магов. Маг мага видит издалека! – выдал он что-то похожее на народную мудрость. – И как я раньше не видел? У тебя тоже есть аура, только какая-то слабенькая, рваная, не могу понять цвет. Подозреваю, виной тому таблетки.
Я опустила взгляд на баночку, перевела на Драгомира, снова на баночку. Может ли быть правдой то, о чем он говорит?
Магия? У меня?
– Не веришь? Посмотри на кулон. Если действие таблеток закончилось, ты должна разглядеть белый дым вокруг кулона. Это моя работа, в нем моя магия.
С сомнением поднесла кулон к лицу и поразилась. Металлическую ракушку обволакивал знакомый дым. Это было настолько же странно, насколько нормально. Будто в голове наконец навели порядок. Будто видеть магию абсолютно естественно.
– Сходим сегодня в церковь? – приобнял меня Драгомир. – Покажу кое-что.
– Какую еще церковь? Нет-нет! – я уперла руки в мужскую грудь. – Я еще не готова! Не хочу!
Драгомир прервал мою панику легким поцелуем в лоб.
– Обещаю, венчаться сегодня не будем.
Уточнение про "сегодня" не понравилось, но любопытство взяло верх.
– А что будем?
– Будем узнавать цвет твоей магии. Обещаю, больно не будет, – добавил, следя за моей реакцией.
Но мои мысли уже шагали далеко назад в прошлое. В моей переводческой практике были разные клиенты. Оказывается, большинство из них были "магами".
– Я видела не только белый дым, были и другие цвета.
– Разновидностей магии много. Белая – защитная.
Кажется, Блейк упоминала что-то такое.
– Сила магии определяется яркостью. Моя семья – носители яркого защитного дара, мне повезло.
– А в отряде есть еще маги?
– Хм, – Драгомир думал, как объяснить мне простые истины. – Магия есть у всех. Каждый член отряда одарен тем или иным даром. Дело в том, что они ею не пользуются. Их дар изначально слабый, неяркий. Им проще зарабатывать на жизнь военными навыками, чем всю жизнь развивать слабый дар и жить на копейки.
Повсюду маги! Как такое возможно? Но спросила другое.
– Я знаю, что в империи много мастеров-ремесленников. Их даже поддерживает император. Получается, эти мастера – люди со слабым даром? Которые просто решили заняться чем-то другим?
– Поражаюсь твоей ознакомленностью внутренними делами империи. Ты точно не шпионка?
Тон был серьезным, но мимику не обманешь. Уголок губ дернулся, и я потянулась на цыпочках. Прикоснувшись губами к пульсирующей венке на шее, я прошептала:
– Я просто туристка из Дашкента.
– М-м… соблазнительная туристка, – Драгомир по-хозяйски положил руки мне на талию. Я не сопротивлялась. Закрыв глава, грелась и почти мурлыкала, как кошка, долгое время изнемогающая без ласки.
Так, в обнимку, нас застал здоровяк Марко.
– Кхм, – громко кашлянул он. – Завтрак.
И со взглядом "я такое видел, но ничего не скажу" ушел к костру.
На завтрак была жутко липкая рисовая каша с горьким привкусом, но, только подумать, с какой охотой я ее слопала.
– Я вам туда корень имбиря натёр, для бодрости духа, – отчитался сегодняшний дежурный Лазар. – Корень имбиря чрезвычайно полезен против инфекций, а в городе их гуляет ого-го. Хороший антисептик, а еще, кхм, афродизиак.
Лазар по-обыкновению хихикнул, радуясь собственной шутке.
– А что такое аф-ро-ди.. как там его? – искренне поинтересовался Марко.
Мечники гоготнули, начали подкалывать здоровяка, рассказывая выдуманные истории. Блейк, как строгая учительница, скакала рядом, пытаясь их успокоить. А мне вдруг стало так хорошо и в то же время тяжело от мысли, что вот-вот придется расстаться с этими людьми.
Только задерживаться больше нельзя. Война может стереть их жизни, а этого никак нельзя допустить. Если раньше я хотела спасти абстрактных жителей империи и федерации, то сейчас эти люди обрели лица. Самым четким было лицо Драгомира.
Глава 6. Цвет магии
Широкие деревянные ворота открылись на рассвете, впуская очередь торговых и гражданских повозок. Среди них двигались и мы. Отряд никто не проверял, об этом позаботился командир. Шагнув куда-то внутрь городской стены, он вышел с бумагой, кивнул охраннику, и нас мигом пропустили. Всех. Вместе с затесавшейся в ряды военного отряда туристкой из Дашкента.
Мимо промчалась почтовая повозка. Я сощурилась. В глаза брызнула городская пыль, осела на волосах и повидавшем жизнь спортивном костюме. Мельком глянула на Блейк, мы обе стояли на площади как белые вороны. Блеклые и по-женски несчастные по сравнению с кружащими вокруг ухоженными горожанками.
Ватарна был относительно молодым городом. Застройка здесь велась современная и, что часто бывает, однообразная. Зато стратегические объекты, вроде аптеки и чайной, в каждом квартале располагались в одних и тех же местах. Лет пятьдесят назад в Дашкенте строили также.
– Чувствую себя бедным нелегалом, – пожаловалась я Драгомиру, когда он в очередной раз развернул мои плечи в правильном направлении. В незнакомой местности трудно не потеряться. Ориентироваться в лесу среди деревьев проще, чем в городе среди похожих домов и улиц.
В честь нового места назначения Драгомир дал отряду выходной. К закату всем велено быть на территории восточной крепости, а пока ребята разбрелись кто куда.
Меня же первым делом потащили в маленький магазин на окраине города.
"Нитки и тряпки", – гласила покосившаяся надпись.
Перед входом замедлилась, мне же дела надо делать! Мне же на паром надо! Зачем мы здесь?
Драгомир заметил мое смятение.
– Сходи со мной, Элиза. Я быстро, а потом весь день твой.
Сердце екнуло от такой формулировки. Поднявшись на крыльцо, я вошла в распахнутую для меня дверь.
В нос ударил запах текстиля. На миг показалось, что мы зашли в личный шатер южного хана. Как имперская палатка, только выше. Лоскуты ткани, оформленные в занавески, пропустили нас внутрь.
Помещение в самом деле было маленьким. Подобно дашкентским архитекторам, хозяин заведения "Нитки и тряпки" старался использовать каждый участок магазина максимально практично.
Вот антикварная тумба, на ней бюст с париком, на парике шляпка, над шляпкой вереница сшитых между собой лоскутов ткани. Шагнула вглубь и чуть не врезалась в пухлый от количества одежды манекен в полный рост. Меховая шубка на плечах, под ней рубашка, две юбки, за ними платье, под платьем – да, точно, там еще и купальник.
Довольно прищурилась. Вот он, настоящий дашкентский характер! Еще не познакомившись с хозяином магазина, я была готова пожать ему руку.
– Элиза, мне только рубашку обновить и по мелочи. Иначе магазин закроется. Не потеряйся, я скоро.
Махнула рукой. Потеряться в магазине одежды, вот еще!
Отвернулась от белобрысого шопоголика и тут же взглядом врезалась манекен у окна. Сердце забилось в предвкушении.
На одиноко стоящем манекене пылилось неброское платье. Вряд ли оно привлекло бы мое внимание, если бы не одно но. На участках, где отблески света падали на ткань, серый цвет изумительным образом отливал нежно-фиалковым. Прямо как цвет моих глаз! Карие от природы, они становились фиолетовыми при ярком свете. Простое приталенное платье до колен, серенькое в тени и блестящее на свету, без сомнений, было создано для меня.
Нет, нет! Зачем мне платье?! Мне и в спортивных штанах нормально…
Разве чтобы предстать перед императором как подобает? Да-а! Это весомый аргумент. Одно дело – туристка в потрепанном спортивном тряпье. Другое – барышня, разодетая по имперской моде. Чтобы ткань чистенькая, ухоженная. Да, это определенно весомый аргумент.
– Хочешь примерить? – голос Драгомира заставил вздрогнуть.
– Не знаю, – протянула неуверенно, – нет, наверное.
Отвернулась к выходу.
– Так хочешь или нет? Хороший наряд. Император оценит.
– Ты тоже так считаешь? – с надеждой посмотрела на мужчину.
Его мнение сейчас казалось очень важным. Никогда раньше не спрашивала мнение ни отца, ни подруг. Я же для себя покупаю, главное, чтобы было дешево, практично, удобно. Но сейчас… Хотелось, чтобы ему понравилось, услышать комплимент, увидеть взгляд. Такой, чтобы "ах"! И я сейчас не про императора.
– Ну да, неплохое платье, – решил его судьбу Драгомир.
Радостно подпрыгнув, я понеслась искать продавца, оставляя Драгомира размышлять о суровой женской логике.
Уже через полчаса я спускалась с крыльца магазина в новеньком платье в имперском стиле. Нашим бы такое вряд ли понравилось, особенно напрягал пышный подол, который не маскировал округлости, а подчеркивал их. Да и в бюсте туговато. В этом платье моя фигура превращалась в песочные часы, что было совсем не приемлемо в Дашкенте, зато имперские модницы такое любили. Справа и слева бежали девушки в подобных платьях, и им было нисколько не стыдно. Теперь я выгляжу так же, как они.
С каждым шагом я внутренне успокаивалась. Словив желаемый взгляд от Драгомира, уверилась в своем решении. Да… Приодеться было надо, хорошо, что зашли!
За веселой мной угрюмо шагал Драгомир. С заполненным до краев рюкзаком наперевес, он все пытался понять, в какой момент одно платье превратилось во "всё, что влезет в рюкзак".
Досталось и кошельку. Выслушав примерные цены на билеты и еду, я отложила ровно половину на свои нужды, остальное осело в кассе магазина "Нитки и тряпки". В результате, хозяин оказался доволен мною даже больше, чем я им. В сердцах распрощавшись с хозяином магазина, мы с Драгомиром выдвинулись к причалу вершить дела.
Билет на паром купили без проблем, но рейс до столицы был только ночной. Если бы не это, я бы не стала. Совершенно не стала бы разбираться еще с одним делом.
С маленьким таким магическим даром.
Сердце предательски сжалось. Пусть слабый и "рваный", как выразился Драгомир, зато свой. Своя крохотная крупица магии. Это ли не счастье, узнать в 20 лет, что обладаешь магией!
Узнавать размеры счастья полагалось в церкви. По оживленным разговорам детей и их родителей, которые шли навстречу нам, я поняла, что мне предстоит событие волнительное и "вибрирующее".
– Мама, я ещё никогда так не вибрировала! – восклицала девочка лет десяти. Вокруг нее клубился яркий коричневый дым. По словам Драгомира, малышке достался дар взаимодействия с землей.
Я на миг запнулась. Магия ковыряния в земле не предел мечтаний. Хотелось, чтобы собственная магия была более волшебной.
Словно прочитав мои мысли, Драгомир объяснил.
– В империи больше ценятся те виды магии, которые могут принести пользу. Дар взаимодействия с землей чрезвычайно редкий и очень полезный. Чем тратить деньги и силы на удобрение почвы, можно заплатить магу, который в короткий срок сделает участок плодородным на долгие годы. Крайне полезный дар для сельскохозяйственных нужд.
– Полезный, конечно, – пробормотала я, – но скучный.
– А какой дар, по-твоему, нескучный?
Драгомир злился, будто я оскорбила лично его, а не систему магии в целом.
– Такой, чтобы как в книжках. Огненные фаерболы, пиу-пиу! Насылать водяной смерч. Повелевать временем – тоже неплохо. А еще всё это верхом на драконе!
– Кому принесет пользу твой смерч? – философски заметил Драгомир. – Управлять временем невозможно, такого вида магии нет. Драконы давно вымерли, факт общеизвестный. Из всего, что ты перечислила, огненные фаерболы близки к реальным возможностям. Хотя, по правде, искры огненных магов с трудом можно назвать фаерболами.
С каждым аргументом я все больше опускала голову. Как же так… Ни тебе фаерболов, ни смерчей, ни драконов. Не удивительно, что большинство населения предпочитали забыть про свой дар и развивать ремесло.
– Мы пришли.
На входе в церковь дверей не было. Две высоченные колонны обрамляли дверной проем. На них сверху в пышном платье сидела местная богиня. Местная для меня, ведь в Дашкенте религии нет. А для Драгомира и других жителей империи богиня Солнцеликая была единственной. Голову покрывала корона из тысячи лучей солнца. По мне, шипастая корона нагоняла жути. Но где моё мнение, и где мнение сотен жителей сверхдержавы.
Пройдя под каменным подолом Солнцеликой, мы зашли внутрь. Драгомир сразу свернул на лестницу, уходящую на самый верх церкви – в помещение с колоколом. Три десятка ступеней – и нас встретил маленький круглый зал, пресветлый от избытка окон и преунылый от недостатка мебели. Здесь не было ничего, кроме голых стен и одного огромного колокола.
Без очереди меня тут же взяли в оборот. Неведомо откуда выскочил монах, пихнул в руки стеклянный шар и повел под огромный колокол. Железная махина опасливо лязгнула, так, что волосы встали дыбом и замерли, не дыша.
– Ты шутишь? – я медленно задрала голову, ужасаясь размерами и опасаясь ненадежности этой металлической конструкции. – А если он свалится?
– Не свалится. Будет громко, но с места не сходи. Стой ровно, не шевелись, – Драгомир подал знак монаху-звонарю, и тот начал звонить.
"Бом!" – прозвучало в ушах.
"Бом!" – завибрировал пол, отдавая вибрацию в ноги и устремляясь ввысь.
"Бим-бом!" – зазвучало тело.
Сердце замерло, внимая звуку огромного колокола. Энергия, пробуждаясь глубоко внутри, полилась по венам. Выше. Проникая в живот, руки, подушечки пальцев. Когда ее стало слишко много, она ринулась в стеклянный шар. Сила лилась, тело слабело. Глаза начали закрываться.
– Достаточно! – крикнул Драгомир звонарю, и колокольный звон пошел на убыль.
Ноги подкосились, но мужчина будто заранее предполагал, что так будет.
– Слышишь меня? – спросил он, поднимая меня на руки.
Я кивнула, мотнув головой совсем в другую сторону. Тело не слушалось.
