А ещё я видела сны. В них я была с Егором в постели, он ласкал меня, гладил, целовал и заполнял до искр в глазах. Позы были разными, но всегда, ровно перед тем, как я успевала получить удовольствие, приходила Алика. Она брала Егора за руку и смеясь, уводила прочь. Я просыпалась в холодном поту и слезах.
Надежда на то, что физическое перенапряжение поможет не чувствовать боль от предательства, не оправдалась. Я уже готова была пересмотреть график работы и сделать его более щадящим, когда свалилась в обморок прямо на работе. Девчонки вокруг загомонили и, не слушая мои оправдания, притащили в цех Кольцова.
Тот выругался сквозь зубы и сначала вынес меня на руках в свой кабинет. А потом, договорившись со знакомым доктором, отвёз на своей машине в частную клинику. Я пробовала спорить и сопротивляться, но как была в кондитерской форме, так и отправилась на обследование. Терапевт что-то уколола от низкого давления и отправила на анализы.
Кровь надо было сдавать исключительно натощак, поэтому меня хотели пригласить в лабораторию утром. А когда я призналась, что ещё ничего не ела, взяли всё и сразу, обругав за нарушение режима питания. Мне было уже всё равно. Я пообещала вовремя есть и попросила вручить результаты Кольцову. Самой на следующий день ехать в эту часть города мне было не по пути.
Мама, увидев меня дома раньше времени, запричитала, как старушка. Носилась со сладким чаем, бутербродами, варила суп и взбивала миксером творог. Мне не нравилось всё. Еда была пресной. Чай слишком насыщенным. Но чтобы не тревожить маму я всё пила, ела и снова пила. Потом, видимо от переедания, меня стошнило. Но маме я в этом не призналась. Потому что она начала бы продуктовое издевательство по второму кругу.
На следующее утро у меня был щадящий график работы и завтрак на рабочем месте. Кольцов позаботился и об обеде. А на ужин пригласил меня в кафе недалеко от моего дома. Я пробовала отбрыкаться, но с моим начальником спорить не получалось. Поэтому я предупредила маму и поехала после работы на встречу с Кольцовым.
Игорь сидел в дальнем углу. Его было хорошо видно от входа. Он прекрасно выглядел в дорогом костюме. В свои 35 Кольцов был привлекательным мужчиной. В него не раз влюблялись ученицы и сотрудницы. Но то, что было между нами, даже дружбой нельзя было назвать. Это было чистой воды наставничество.
Он видел во мне перспективного кондитера для достижения новых вершин. Относился по-доброму, но немного отстранённо. Так же как и я. Но сегодня, в Лице Игоря было что-то запредельное. Что-то похожее было во взгляде Егора, когда он признавался мне в любви и звал замуж. Поэтому я напряглась, когда Кольцов, едва я устроилась напротив него, придвинул ко мне два сложенных листка и произнёс хриплым голосом, – открой сама.
Первый был упакован в красивый прозрачный конверт. Я достала плотную бумагу. На листе благородными перьевыми росчерками с вензелями было написано, что я получила приглашение на закрытый международный конкурс кондитеров. Это было наше общее достижение! Столик был крохотный и Игорь, сжав мои руки своими, тряс их с радостью тренера, чей ученик вышел в финал.
– Даша, это космос! Это настоящий прорыв. Я тебе говорил, что у тебя золотые ручки, но сегодня я их готов расцеловать!
Кольцов так на самом деле поднял и поцеловал мои ладони, словно они были чем-то волшебным.
– Игорь, не надо меня смущать. Мастерству учишь меня ты, но, так и знай, твои руки я целовать не буду!
– И не надо! Потому что все конкурсы мира мы выиграем твоими руками!
Мы рассмеялись, и Кольцов двинул по столу второй листок в мою сторону. Обычную белую бумагу из принтера, обрезанную посередине. На внутренней стороне была напечатана таблица. В шапке – мои данные Морозова Дарья Александровна, 22 года, адрес. А потом какие-то колонки цифр.
– Я ничего не поняла. Что такое ХГ? Почему МЕ? 200 000 это хорошо? Ты мне что-то можешь объяснить?
Во взгляде Кольцова снова появилось что-то пронзительное. Мне казалось, что он, совершенно несентиментальный человек, готов был расплакаться.
– Да, я могу. – Игорь снова взял мои руки в свои. Это не было интимным. Это было дружески. – Это самый важный анализ в твоей жизни. Сейчас я тебя скажу, что он означает, а ты, когда придёшь в себя, поделишься этой информацией с миром.
– Со всем миром? – Мне было неловко от его тона и оттого, что я не понимала, что происходит. Но и волшебство момента я чувствовала кожей.
– Даша, слова, которые я тебе скажу сейчас, я мечтал услышать всю жизнь. – Он посмотрел мне прямо в душу. – Ты ждёшь ребёнка.
Мне казалось, что во время беременности я буду чувствовать, что во мне зарождается жизнь с самой первой секунды. Но мой последний секс с Егором был почти 2 месяца назад, а я ничего особенного не чувствовала. Просто жила себе, и всё.
– Даша, ты меня понимаешь? Ты беременна. У тебя будет малыш. Ты станешь мамой. Понимаешь?
От нереальности происходящего я, глядя, как заворожённая на Игоря, отрицательно помотала головой. Как же так? Ведь мы с Егором так хотели ребёнка. Так ждали моей беременности, так о ней мечтали. А что делать теперь, когда я осталась одна? Когда Егор меня предал.
– Тебе сейчас надо прийти в себя. Осознать эту радость. – Голос Игоря дрогнул. – Ты знаешь, как я сейчас за тебя рад. Мы с Аллой не можем иметь детей. А ты уже в обморок падаешь от переработок, поэтому мы решили тебе немного помочь материально. Ты приходи в себя тихонько. И не бойся. Если что – поможем встать тебе на ноги. Ребёнок, это главное сейчас.
Он положил на стол поверх листка с анализами несколько крупных купюр, поцеловал меня в лоб и тихонько ушёл. Я видела, как у Кольцова наворачивались на глаза слёзы. Знала, что он бесплоден и мечтал о ребёнке. Поэтому проводила взглядом его поспешное бегство на летнюю террасу с благодарностью.
Как бы ни было тяжело Кольцову, он мне и с обследованием помог, и про беременность рассказал. А когда сам о ней узнал, договорился с Аллой, которая его ко всем ревнует, чтобы выделить мне денег на адаптацию. Это было так ценно, так по-человечески!
Я сидела с глазами, которые щипало от слёз. Сжимала дрожащими руками анализ с какими-то бешеными тысячами каких-то непонятных букв и деньги, которые оставил Кольцов и улыбалась. Как дура. Обалдевшая от новостей дура!
Чтобы не расплакаться я начала часто моргать и подняла взгляд выше. Лучше бы я этого не делала! Прямо передо мной стоял разъярённый Егор. Те, кто его плохо знает, решили бы, что он совершенно спокоен. Но по сжатым в нитку губам, бледным щекам и взгляду, которым можно убить, я безошибочно поняла, что он в ярости.
Я тебя отпускаю
Муж выглядел опасно и впечатляюще. Он всегда приковывал взгляды. Один из самых молодых восходящих звёзд нанотехнологической промышленности. И при этом привлекательный внешне, эрудированный, с невероятной харизмой. И сейчас я видела в нём идеал мужской красоты и надёжности. А ещё, предательства.
Стало невыносимо больно! Словно миллионы крохотных лезвий шинковали моё сердце на тончайшие лоскутки.
Но одновременно с этим я помнила о беременности. Глядя перед собой, я словно погружалась внутрь себя. Слышала, как там пел наш нерождённый пока ребёнок. Играло волшебство зарождающейся жизни. Словно оно было важнее всего остального. Важнее меня, Егора, обстоятельств.
Во мне яркой звёздочкой вспыхнула надежда. Как путеводная нить к счастью. Не задумываясь о последствиях, я протянула Егору зажатые в руках листы анализов и банкнот. Выдохнула, словно выпуская на волю бабочку.
– Я беременна, Егор.
Мне казалось, что он смягчится, услышав новость. Что мы протянем друг другу руки. Что я смогу простить предательство, увидев его тепло. Постепенно перешагну через боль обиды. Но Егор отшатнулся, как от удара боксёра-тяжеловеса. Сжал кулаки и опустил голову.
– Ты беременна.
Он спрятал руки в карманы. Ссутулился и пожал плечами. Потом закусил нижнюю губу и снова заговорил. Теперь тихо.
– Я думал, что никогда тебя не отпущу. Что буду бороться до конца. Но ты ждёшь ребёнка.
– Да. – Я не понимала, что его так расстроило. Ведь мы мечтали о малыше! Ждали его! Готовились. Даже перестроили второй этаж. Но сейчас радости на лице мужа не было.
– Ты забеременела сразу после нашего расставания. Даже развода не дождалась. И судя по антуражу, он не собирается на тебе жениться и принимать малыша. – Егор кивнул на листки в моих руках с горькой усмешкой. – Но это твой выбор.
– Егор, о чём ты говоришь?
– О том, что ты уехала во время месячных. Больше мы с тобой не спали. Решила отомстить за измену изменой? Выбрала Кольцова? Не ожидал от тебя такого. Но ты поступила как поступила. И мне понятно, почему он не признал ребёнка. Да и мне не с руки. Теперь не ты будешь подавать на развод, а я. Потому что жить с неверной женой я не собираюсь. Я отпускаю тебя Даша, на все четыре стороны. Живите как хотите. Я в этом участвовать не буду. Прощай.
Егор медленно, словно в кинофильме, расправил плечи. На его лице появилась горькая улыбка. Он резко крутанулся на каблуках и широкими тягучими шагами пошёл к выходу. У меня закончилось сразу всё: воздух, надежда, желание жить. Я прижала к груди руки с зажатыми в них бумажками. Меня трясло, как в лихорадке.
У меня из-под ног ушла опора. Мир накренился. Казалось, что светильники медленно сползали по потолку, а я по сиденью кресла. Чтобы сохранить равновесие я упёрлась кулаками с зажатыми бумажками о столешницу, когда на моё предплечье легла красивая женская ладонь с идеальным маникюром и дорогими украшениями.
– С тобой покончено, – пропела мне прямо в ухо Алика, – Егор с потаскухами дел не имеет! Слишком порядочен. И, мой тебе совет, избавляйся от ребёнка. Без прицепа у тебя будет больше шансов захомутать мужика. Прощай!
– Да иди ты!
– Главное, что ты уже пошла!
Алика рассмеялась и, состроив ехидную улыбку и бросилась вслед за Егором. Последнее, что я видела до того, как потеряла сознание, была подиумная походка сводной сестры мужа.
А кто ему сказал?
Домой я приползла абсолютно без сил. Ключи доставать не стала и набрала номер квартиры на домофоне. Мама открыла почти моментально, словно ждала меня у дверей. В красивом платье, с макияжем, как будто готовилась к приёму гостей. В доме пахло фирменным пирогом с капустой и борщом, который мы с Егором оба обожали до трясучки.
Увидев мою бледную физиономию, мама всполошилась, охнула, а потом умчалась на кухню и вернулась со стаканом и салфетками. Усадила, как в детстве, на диван с ногами. Налила воды, растёрла руки влажным полотенцем. Предложила еду, но я категорически отказалась, мотая головой.
Мама не сдавалась. Она налила бульон от борща в супницу и заставила пить. Это было моё любимое блюдо. И Егора. Только он любил погуще, а я пожиже. Иногда мама выливала мне бульон в кружку, а мужу накладывала овощи с мясом. Жидкости добавляла совсем немного.
Мы говорили, что ели борщ, но, по факту, у каждого из нас было своё блюдо. Это было, как читать «Мастера и Маргариту» частями. У каждого получается своя книга. У одного про Москву, а у другого про Ершалаим, а название одинаковое. Мы так с Егором и жили. Каждый про своё, а вместе было хорошо. Стало так обидно, что захотелось плакать.
– Даш, ты чего? Стряслось-то что?
Мама придвинула к дивану стул и поправила сползший плед.
– Тут такое дело, мам. Я жду ребёнка.
– Так это чудесно! Вот и повод помириться с Егором. Малышу и папа, и мама нужны.
– Ничего. Без отца как-то вырастим.
Она многозначительно посмотрела на меня. Убрала чёлку за ухо и кинулась в атаку.
– Даш, ну зачем без отца? Ну, сорвался мужик по пьяни. Ну, отмечал большой контракт. Перепутал спальни. С кем не бывает? А ребёнок – совсем другое дело. Да и мужики становятся ответственнее после появления первенца. Давай, не дури.
В голове забрезжила смутная догадка, но она никак не могла оформиться в здравую мысль.
– Дай мне прийти в себя, мам. Потом решу, что делать.
– Да что тут решать? Как ваша встреча-то прошла?
– Плохо, мам. Он сказал, что подаст на развод. Считает, что ребёнок от Игоря. И что неверная жена ему не нужна.
Передавая маме кружку из-под бульона, я встретилась с ней взглядом, и она внезапно вздрогнула.
– Погоди-ка. А откуда ты знаешь, что в кафе был Егор? Я же говорила, что встречаюсь с Игорем. А? Мам? Давай-ка начистоту.
Мама заёрзала на стуле. Начала подниматься, чтобы унести посуду, но я успела схватить её за руку. Она опустилась обратно на стул, склонила голову и начала мять в руках скомканную салфетку.
– Ну, вы такая хорошая пара с Егором. Понимаешь…
– Ты ему сказала, где я буду? Мам? Ты?
Она вскинула на меня обиженный взгляд.
– Разумеется, я! Он из командировки вернулся, ему где тебя вылавливать? Не по кустам же вокруг цеха?
Мне стало обидно.
– Мам, ну кто тебя просил?
– Ты – точно не просила! Ты не умеешь! Ты же упрямая! – Мама мотнула головой в сторону окна, и непослушная чёлка снова сползла на лицо. – Ты, Даша, просто невыносимая! И ничего никому доказывать не будешь! Егор, как отец, должен знать, что ты носишь его ребёнка!
– Он мне изменил! Он таскается везде со своей любовницей! Даже на встречу с ней пришёл! Чего ты хочешь от меня?
– Чтобы ты ему объяснила, что ребёнок его! Надо – делайте тест на отцовство, но семью разрушать я не позволю!
У меня в голове щёлкнул тумблер. И я начала очень спокойно. Как киллер перед выстрелом.
– А вот сейчас, мам, послушай меня внимательно. Понимаю, что ты хотела как лучше. Но, может быть оттого, что Егор увидел что-то лишнее после встречи с Игорем, он и сделал выводы о моей неверности. Этого уже не изменить. Но если, – звенящим голосом я старалась выделить каждое слово, – ты ещё раз влезешь в мои с ним отношения, если только позвонишь, напишешь, намекнёшь Егору, что ребёнок от него, ты меня больше не увидишь! Съеду в ту же секунду! Ты меня поняла?
Мама охнула, прижала руки к груди и приподняла острые плечики, словно защищаясь.
– У него своя жизнь, у меня своя! Сам изменил и теперь шлюхой называет! А потом что? Приволочёт любовницу третьей в нашу спальню? Запомни, никаких контактов с Егором Морозовым! Ни одного звонка! Мам, ты меня поняла?
Она умоляюще посмотрела мне в глаза. Но не увидев и капли мягкости, кивнула. Вот и ладно.
– Не надо унижаться, мам. Вырастим сами. Выжили же после развода с отчимом, хотя он каждую минуту напоминал, что кормит нас. Ты меня одна вырастила, а вдвоём уж мы точно справимся. Без Морозова.
Ну, когда уже?
Живот рос, как на дрожжах. Уже через 6 месяцев я напоминала себе дирижабль. Спала, ела, ходила на работу и с работы пешком. Решила, что буду работать до самых родов. Игорь перевёл меня на декор, и я вертела розочки, облака и прочие украшения на заказные торты. На ногах практически не стояла.
Игорь уговаривал, упрашивал, приводил доводы. Даже однажды притащил в цех жену. Алла искренне старалась уговорить меня себя поберечь. Но я не чувствовала в этом необходимости. Она даже денег пробовала сунуть. Но и тут я сказала, что мне хватает. Получалось откладывать. Да и вещи для новорождённого мне поотдавали девчонки с работы.
Постепенно я готовилась к конкурсу. Он состоял из нескольких этапов и должен был завершиться за месяц до предполагаемого времени родов. Два этапа я успешно прошла, а сроки третьего организаторы начали сдвигать. Теперь было понятно, что я полечу в Москву на финальный тур прямо перед родами.
Днём у меня всё было чудесно. Я работала и занималась своими делами. Переклеила обои в комнате. Когда об этом узнал мой гинеколог, был потрясён. Взял с меня клятвенное обещание ни при каких условиях не становиться на табуретку, лестницу или стол. Пришлось маме мыть плафоны в моей комнате самой. В общем, я успешно занимала себя всё время бодрствования. А ночью начиналась параллельная жизнь.
Мне снилась маленькая девочка. С большими, как у меня глазами. И такими же синими, только не моими. Её радужка была не просто тёмно-голубой. Она была махровой. Казалось, что от зрачка расходятся синие лучики, словно от солнышка. Такие же махровые глаза были у Егора, который держал девчушку на руках.
Каждую ночь он с ней играл, гулял, кормил. Заплетал волосы в смешные косички. И всё время со мной разговаривал про девочку. То смеялся, над тем, как наша кроха собирает ракушки на морском берегу с белоснежным песком. То привлекал меня к их шалостям и играм. То просто прижимал к своему плечу сидя на диване и держа спящую дочку на руках.
Утром я чувствовала, что выпала из сказки прямо лицом на асфальт. Сначала даже плакала. Но потом начала воспринимать эти сны, как ещё одну жизнь, никак не связанную с реальной. Просто красивые картинки. А что главный актёр похож на реального человека, так это простое совпадение. Неприятное.
Это я тоже поняла, однажды утром. Что моя любовь к Егору никуда не делась. Просто она сейчас росла в моём животе. Пробовала его на прочность, испытывала моё терпение. И она связывала нас накрепко, как прочный корабельный канат на всю жизнь. Этого теперь было не изменить.
Но и выдавать нашу связь было нельзя. Потому, что в соединяющем нас тросе была неприятная красная нить предательства. Она сплеталась с основой любви, отравляла чувства, даже во сне. Грозила разрушить что-то важное. Что? Я и сама понять не могла. Но тревожилась.
Так прошла тёплая осень. Следом за ней растворилась первой капелью снежная зима. Но и лужи быстро высохли под лучами уже летнего солнышка. Сначала Кольцов уговаривал меня уйти в декрет. Но я не видела в этом никакого смысла. Я справлялась с работой и хотела скопить побольше на время, когда родится малыш.
А потом время замерло. Прошла 38-я неделя беременности. Её сменила 39-я, а потом и 40-я. Малыш в животе и не собирался появляться на свет. Гинеколог говорил, что признаков старения плаценты не видит, но рекомендовал лечь в роддом.
Я не хотела ничего делать. Была уверена, что всё решится в своё время. Чувствовала себя хорошо. И сны стали такими яркими, такими сладкими. Как будто любовь стала сильнее, окрепла, выросла внутри меня. Как будто она готовилась к появлению. И ей нельзя было мешать.
Когда беременность перевалила на 43 неделю Игорь отменил мою заявку на конкурс. Он привёз меня домой с работы и устроил семейный совет. Кольцов уговаривал и запугивал маму, а уже она меня. Они ничего не могли сделать. Я оставалась спокойной как слон и непреклонной, как скала. Просто ждала.
Ночью на 44-ой неделе беременности мне приснился недовольный Егор. Дочка капризничала, а он очень спокойно объяснял, что так делать не надо. В чём у них была проблема я не знала. Но в конце разговора он строго сказал, – иди к маме, Вероника! И будь умницей, слушайся!
Утром я родила прелестную девочку с синими махровыми глазами. А через неделю, случайно открыв новостную ленту на телефоне, узнала, что бизнесмен Егор Морозов покинул страну, приняв решение расширять бизнес за её пределы. С рождением дочери он меня не поздравил. На фотографии в аэропорту стоял рядом с Аликой.
И снова не вовремя
Спустя три годя меня беспокоило совершенно другое. Сжимая в руках приглашение на открытие собственного кулинарного производства, я не верила глазам! Мать-одиночка с ребёнком на руках, без имени и начального капитала стала известным кондитером и теперь готовилась захватывать рынок города. Неужели это я? Неужели у меня появился шанс встать на ноги?
От нахлынувших эмоций я повернула голову к окну. По дорожке в сторону центрального входа шёл мужчина, ужасно похожий со спины на бывшего. Вот гад!Даже тут мог испортить настроение! Он всегда мне мерещился, в переломные моменты. То, под окнами роддома, то среди зрителей российских кулинарных конкурсов. И это заставляло биться моё сердце сильнее, выводило из себя до дрожи в коленях. Всегда, но не сегодня.
