Любовь Айдола

Алена Фаверо

Любовь Айдола

Спасти Айдола. Другая сторона звезды.

КТО МЫ?

Писк будильника спасает от тревожного сновидения. Внезапной мыслью: “Может нужно было перезвонить?”. Так “громко” именно сегодня, потому что в коридоре стоит пузатый чемодан, готовый лететь в страну, где живет Эм.

Обнимаю напоследок сына, оставляю няне ключи, сажусь в такси. Привычные действия, но пульс предательски отбивает рок-н-ролльную бочку.

Во время взлета захлебываюсь волной мыслей о когда-то существовавшей возможности меня и совершенного мужчины. Открываю купленный в аэропорту журнал, спотыкаюсь на слове “непреодолимый” и ловлю в груди физическую потребность вспомнить случившееся 8 лет назад. Самолет набирает скорость и взлетает.

Может быть, пришло время дописать книгу о встрече, которая изменила мою жизнь?

ОНА

От вида его губ, легкие перехватывает, как от воздуха в -40. Я знаю об этом мужчине только то, что написано в “википедии” и на фанатских сайтах: музыкант, певец, актер, модель, композитор. Ему 27, он входит в топ-100 самых красивых мужчин мира. Нас разделяет суша, океан и обстоятельства непреодолимой силы. Встреча с ним возможна только в одной из бесконечного числа мультивселенных, но я застряла в этой.

Отражение тонет в темноте гостиничного номера и я растекаюсь по креслу. Образ миндальных глаз, как заевшая песня из тиктока. Сейчас громче и настойчивее, ведь за окнами – декорации его жизни. Город, в котором я мечтала оказаться.

Влюбиться в знаменитость нормально, когда тебе 13, но мне в два раза больше. А “хлорки” осуждающих взглядов и так хватает: в семье, на работе и среди тех, кто называет себя друзьями.

“Уйти из журнала было не лучшим решением”. “Зря, конечно, расстались, где ты еще такого найдешь”. “А когда ты собираешься рожать?”

Токсичность уровня “Чернобыль”.

Он стал для меня обломком двери, когда жизнь врезалась в айсберг. Он – скотч, который сдерживал треснувшее стекло. Просто Эм, о котором знает только мой психотерапевт.

“Как не потерять себя в гонке за идеальностью? Как остановиться и признать, что сделал все возможное? Перестать винить себя за медлительность и неэффективность. Разрешить себе просто жить. Пока у меня нет ответов на эти вопросы. Но их поиск мотивирует продолжать путь. Может быть, в этом и смысл?”

Заканчиваю статью и закрываю ноутбук.

Будильник на 9, чтобы успеть подготовиться к интервью. Еще раз пробегаю по списку вопросов, закатываю глаза от классического “что вдохновило вас на создание сюжета и главного героя?”. Снова буду уклоняться от ответа, как боксер от прямого в челюсть. Может пора рассказать историю с самого начала? Или придерживаться безопасного “это собирательный образ, такого мужчины не существует?”

“От вида его губ, легкие перехватывает, как от воздуха в -40…” – так начинается моя книга. Книга о нем.

ОН

Открываю глаза и, как всегда, просто лежу в темноте, как в невесомости. Без опоры и цели. Замечаю тонкий луч, который заполз через край портьеры. Впервые за месяц нажимаю на кнопку с символом солнца, запуская в спальню что-то кроме себя и своих страхов.

Я и забыл, какой вид из этой комнаты на озеро. Вода играет светом, отправляя мне сотни солнечных зайчиков. Щурюсь и удивляюсь откуда-то взявшейся улыбке.

Телефон беру только после душа, пропуская десяток сообщений, сразу включаю трек. Вывожу звук на колонки. Мелодия похожа на объятия после долгой разлуки. Ритм припева ускоряет пульс. Закрываю глаза, чтобы еще полнее погрузиться в образы. Не хочется вспоминать прошлое или писать о сожалениях, эта песня должна быть светлой.

“Я знаю как долго ждала меня, глазами искала в толпе”, – слова начинают складываться как пазл и я спешу записать их в заметки. Напеваю мелодию, словно пробуя ее на вкус.

“Мой голос опять на репите,

Мы долго терялись во тьме.

Уже на одной орбите.

Эта песня тебе, о тебе…”

Несколько раз проверяю, хорошо ли ложатся слова и удобно ли пропевать. Понимаю, что нравится. Представляется образ, где одна ладонь касается другой, и все обретает смысл. Вдохновение бурлит сильнее и приятнее адреналина. Последний раз я испытывал такой подъем год назад, перед концертом, где меня чуть не убили фанаты. Поглотившая депрессия переживала и выплюнула остатки. Текст не о боли кажется чудом.

Завтракаю в пижаме и отличном настроении. Разрешаю себе улыбаться просто так.

ОНА

Нажимаю кнопку “принять” на ноутбуке и по привычке улыбаюсь экрану. Человек напротив находится в другом полушарии, мы никогда не виделись в живую. Два года наше общение только пиксельное, но моя благодарность – реальная.

Женщина за 60, короткая стрижка, острые скулы, глаза настолько темные, что не различима разница радужки и зрачка. Мы с Софией давно перешли на "ты", и я позволяю себе бесстыдно материться. В конце сеанса, она медленно, растягивая слова, повторяет: "И может ответы придут сейчас, а может чуть позже. Для этого есть все необходимое время".

Мой психотерапевт из семьи потомственных ученых. Возвышенность и капелька снобизма – часть ее ДНК. На сеансе она мила, открыта, но всегда выдерживает дистанцию, что устраивает нас обеих. София слушает и принимает безусловно, не пытаясь наказать советом или позаботиться критикой, знает какие слова сказать. За окном ее просторного кабинета – море, шкафы с книгами занимают стену справа, каждый раз притягивая взгляд. На одной из полок стоит экземпляр моего романа.

– Какое-то предчувствие неприятное, тревожно и мыслей много, – начинаю я как всегда с запроса. – Еще и гороскоп на неделю неблагоприятный.

Губы Софии складываются морщинистой гармошкой.

– Да, я знаю, предсказания объясняются эффектом какого-то там Барни Ферера и это неправда. Я помню, но когда читаю о чем-то хорошем, верю и мне становится лучше. А в плохие не верю, – оправдываюсь и понимаю, как нелогично это звучит.

– Эффект Барнума – Форера. Ударение в обеих фамилиях на первый слог, – мягко поправляет она.

Что бы я ни сказала, глаза выражают только принятие. В них словно светится неоновая надпись: "Меня уже ничем не удивить".

– Тогда почему эти предсказания сбываются?

– Что именно там было?

– “Будьте осторожны со своими желаниями, не пытайтесь получить все и сразу”.

– Фраза общая, любой может применить ее к своей жизни. А потом срабатывает самосбывающееся пророчество. Ты веришь и поэтому начинаешь создавать, хоть и бессознательно.

– Я верю.

ОН

Можно ли скучать по тому, кого даже не знаешь? Можно ли влюбиться в девушку через ее книгу? Учитывая количество моих фанаток, видимо, еще как можно. Никто из них не знает меня настоящего, но через музыку, видео и фото передается порой больше, чем можно выразить словами. Другой вопрос, настоящая ли это любовь или иллюзия?

В современном обществе айдолы создаются намеренно, это индустрия, подобная фармотрасли и добыче нефти. Все забыли о второй заповеди? “Не сотвори себе кумира”, – наверное за это мы и расплачиваемся.

Уже 9 лет, с момента дебюта и выхода в топы чартов, меня преследуют “сасэны” – анти-фанаты, целью жизни которых становится ненависть. Чаще всего это люди с нестабильной психикой или психиатрическими диагнозами. Почти у всех моих друзей из индустрии есть такие “поклонники”. Они проникают в отели, воруют и портят вещи, выливают кислоту, подмешивают яд, посылают угрозы. Ну и, конечно, организовывают травлю в Интернете. Последнее – почти безвредно, если айдол не накосячил. Но обвинить могут в чем угодно: от плохого поведения в школе до свиданий.

Отношения запрещены контрактами в 99% случаев, потому что это негативно влияет на продажи. Фанатам приятно думать, что у них есть шанс, поэтому партнер, а тем более брак, для айдолов возможен только после окончания карьеры. Мы должны быть машинами, которые работают 18 часов в сутки: приносить компании деньги, не болеть, не иметь интриг и своего мнения. Мы – манекены, которые продают вещи, украшения и косметику. И если вдруг решишь выступить против, тебя быстро научат: на твое место в этой стране еще 100000 желающих. Айдолы – слуги капитализма, красивая картинка, оболочка, в которой, сжавшись, сидит маленький человек. Сидит и даже не знает, кто он на самом деле и чего стоит его жизнь.

Может быть, прошлогоднее покушение было благословением? Летевшие в меня пули как будто разбудили от долгого сна. Хоть доктор до сих пор думает, что моя депрессия следствие травмы, может реальная причина в том, что я открыл глаза и не увидел смысла?

КНИГА

“Два мира, которые не должны были встретиться. Слишком далекие, слишком разные. Но есть во Вселенной сила, способная на все. Кто-то может подумать, что это любовь. Но нет, эта сила – намерения”.

СИЛА ЖИЗНИ

ОНА

– Привет, я Джей, – приветствует меня блогер. Правильные черты, открытая улыбка, поставленный голос, этот мужчина рожден быть перед камерами.

Я подготовилась и посмотрела некоторые его интервью, потому что несмотря на список согласованных тем и вопросов, журналисты часто идут против сценария, пытаясь вывести на эмоции.

– Вы без менеджера? – Он заглядывает за мою спину.

– Она прилетает утренним рейсом. – Пожимаю плечами я. Стараюсь выглядеть непринужденно, что ожидаемо, учитывая количество таких мероприятий за последний год. Но все равно, каждый раз дрожу от волнения. Как говорит мой психотерапевт: “Адекватная доля переживаний – норма для любого психически здорового человека”.

– Можем начинать? – обращается ко мне идеальное лицо известного блогера.

Киваю, закусив губу. По команде, включаются камеры и тишина. Теперь все внимание на нас двоих.

– О чем ваша книга? – Джей свободно и без акцента говорит на английском, держится уверенно, слегка вызывающе.

Белоснежные кеды, брендовый свитер, часы, выглядывающие из-под рукава – кусочками пазла все выстраивается в образ. Этот мужчина знает себе цену и заботится о внешности больше, чем необходимо, даже для индустрии медиа. Что может означать одно из двух: заниженная самооценка и попытка ее компенсировать, либо нарциссизм. Чаще всего мне встречался первый тип: мальчики, которые половину своей жизни чувствовали себя ненужными и пытались доказать, что достойны любви. Но проблема в том, что эту внутреннюю пустоту не восполнить внешними доказательствами. Им всегда будет недостаточно. В отношениях женщина их интересует меньше, чем отражение в зеркале.

– О смысле, о выборе, о пути и о том, что все неслучайно. Как и в любой книге, каждый найдет свое.

Взгляд собеседника профессионально приклеивается к моему лицу, чтобы показать заинтересованность.

– В чем уникальность сюжета? – Он задает вопрос и успевает поправить неудачно лежащую прядь.

– Ни в чем, если честно. А много ли действительно уникального сейчас в литературе и кино? Как и в музыке, в сторителлинге – семь нот. Моя история – классика о том, как загадочный и неприступный идеал влюбляется в простую девушку. А потом, несмотря на преграды, они обретают счастье. Она как золушка, но без работы, а у “принца” депрессия на фоне профессионального выгорания. Кажется, они не могут быть вместе, но это их судьба. Добавьте к этому щепотку мистики или фантастики, получится моя книга.

– А вы верите в судьбу? – Взгляд Джея на долю секунды ныряет вниз, потом снова приземляется на мне. Кажется, в ход пошла двусмысленность. Но я это уже проходила, поэтому с легкостью эквилибриста удержусь на канате профессионального тона.

– Я – не фаталист, но полагаю, мы знаем гораздо меньше, чем происходит на самом деле. Ограниченное органами восприятия, наше сознание просто не способно получать и обрабатывать миллиарды гигабайт информации. Как в двухмерном мире Флэтландии Эдвина Эббота: квадрат на листе бумаги может только догадываться о существовании объемной сферы.

Джей подается вперед на несколько сантиметров, что означает бессознательное выражение заинтересованности. Я продолжаю свою мысль:

– Чтобы познать что-то вне привычного мира, нужно выйти за рамки координат и стать частью другой системы. – Откланяюсь, делая вид, что устраиваюсь удобнее, это должно дать его бессознательному сигнал отступать.

– И как это сделать? – спрашивает он и зеркально копирует мою позу, говоря на невербальном языке: “Я хочу тебе понравиться”.

– Ни малейшего представления, мне бы с этими координатами разобраться. – Тушу вежливую улыбку в стакане воды, разрывая наши взгляды.

Эта игра "нападай/защищайся" начинает утомлять.

ОН

В кабинете, как всегда, ничем не пахнет, вещи на тех же местах, словно, я только что вышел и снова зашел. Мужчина в твидовом костюме приветствует секундным взглядом, как будто хочет удостовериться, я ли это.

– Как прошел твой месяц? – произносит он отстраненно, не отрываясь от записей на планшете.

– Хорошо. То есть действительно хорошо, во всех смыслах. Появился интересный проект, пишу новую песню, – выдавливаю с усилием, потому что чувствую безразличие.

– Прекрасно. Значит можем постепенно снижать дозу антидепрессантов, – тем же тоном чеканит он. В голосе нет ни намека на радость или заинтересованность. Вспоминаю, почему пропустил последние четыре встречи.

– В этом нет необходимости, – мычу себе под нос, ковыряя ногтем пуговицу на рукаве.

– Раз тебе лучше, можно отменить транквилизаторы, если что вернем. – Рука выписывает закорючки. – Но я бы пока не спешил с этим.

Пожалуй, мне нужен был не доктор наук, для которого я – подопытный, а человек, который поймет. Или хотя бы сделает вид. Но в окружении слышно только: "У тебя контракты, ты не можешь всех подвести, представь сколько людей от тебя зависит".

– Я перестал пить таблетки, – говорю с вызовом, на что он наконец-то поднимает глаза.

– Когда? – не отрывая изучающего взгляда, но сохраняя прежний стеклянный тон, спрашивает доктор.

– Месяц назад.

– Почему?

– У меня появилось то, чего не было раньше. – Седые брови застывают в ожидании ответа, оголив первую настоящую эмоцию.

– Что же это?

– Сила жить.

ОНА

Стоп. Камеры и свет выключают, сотрудники разбредаются по своим делам. Выдыхаю всем телом. Джей поправляет волосы и подается вперед, как будто собирается шепнуть что-то по секрету.

– Хочу пригласить тебя на чашку кофе, – понизив голос, говорит он.

– Думаю, не стоит. – Убавляю улыбку, как громкость на радио, чтобы не принял за флирт.

– Почему?

– Сейчас не тот этап жизни. – Что переводится как "ты не в моем вкусе".

– Это всего лишь кофе, – гипнотизируя взглядом, не унимается он.

– Общение без цели не поместится в моем расписании.

– Ты наверное обожглась? – Пазл портрета, который складывается, дополнен кусочком "душнила, который не понимает намеков".

– Сгорела дотла, – отвечаю саркастично.

– Тогда ночь без обязательств? – Ничего не меняется ни в голосе, ни в выражении.

– Скучно и пошло.