Страница 2 из 6
– Никаких вариантов?
– Ни одного. – Убираю телефон в сумку и максимально вежливо улыбаюсь. Может пора сказать самое избитое клише всех времен и народов? "Дело не в тебе". Хотя в нем тоже.
– Вот мой личный номер, – журналист протягивает визитку, снизив градус настойчивости. – Можно последний вопрос, не для интервью? – Киваю. – Что должно быть в мужчине, чтобы ты согласилась на кофе или ночь с ним?
Конечно, правильнее – промолчать, но мне и самой интересно. Ответ выскакивает из глубины, удивляя нас обоих:
– Сила жизни.
ОН
Я знаю, что по теории вероятности, этот момент может быть даже частотным, но все же, ощущается сейчас как знак. Она здесь, в моем городе, возможно, в нескольких кварталах. И то, что я чувствую, когда смотрю на ее смущенную улыбку не получается облечь в слова. Так много совпадений, что они уже не кажутся совпадениями.
“Есть то, что не объясняет логика. Мы знаем о мире слишком мало, чтобы утверждать обратное”, – эти слова из книги идеально подходят ситуации. Я хочу найти хотя бы часть ответов. И логично задать их ей. Лично.
На часах ровно два, падаю на заднее сидение машины и звоню в агенство. Отменяю планы на ближайшие два дня, вешаю трубку под удивленное молчание на том конце. Я никогда так не делал, если не считать отпуска по состоянию здоровья. Психического. Тогда я не мог подняться с кровати, как будто что-то внутри перестало работать. Меня мучила бессонница, потом не мог проснуться и уходил в сон без сновидений на 14 часов. Весь период, как смазанные краски, слился в одно большое аморфное нечто, где я существовал, почти ничего не осознавая.
“Иногда ему хотелось хотя бы на день перестать быть собой, чтобы отпустить мир, контракты, обязательства и ответственность”, – вспоминаются слова из первых глав ее книги. Больше всего давят именно ожидания, которые люди, сами того не зная, возлагают на меня. Быть идеальным. Героем, принцем, совершенством. Но мне настоящему далеко до всего этого.
Водитель останавливается на светофоре напротив торгового центра с книжным. Элис сейчас там? Крючком взгляда цепляюсь за стеклянное здание. Не место, точнее – не время. Известность – это жизнь, освещенная софитами и прессой. Но первая встреча под артиллерией глаз – не даст ничего, кроме слухов.
Сжимаю экземпляр ее книги, бездумно листаю страницы. Застреваю пальцем на 108 и пробегаю по строчкам: “Они встретились, потому что не могло быть иначе. Не пришлось придумывать идеального повода, это просто произошло”.
Вечером. Я увижу Элис сегодня вечером. Отправляю сообщение и выхожу из машины.
КНИГА
“В его графике нет места для любви. В его сердце закрыт даже вип- вход. В попытке удержать оставшиеся части жизни скрытыми от любопытных глаз, он просто избавился от них. Но она, сама того не зная, держала в руках ключ от двери без скважины”.
ВСТРЕЧА
ОНА
Просторный гостиничный номер дребезжит от настойчивого звонка. Свайпаю входящий от менеджера, промакивая полотенцем сосульки волос. Она не любит, когда ее называют менеджером. “Я агент”, – каждый раз обиженно подтягиваются накачанные губы. “Ага, 007”, – отвечаю саркастично, но мягко, чтобы не обидеть. Кстати, почему бы не переименовать контакт?
Острый тон голоса, как всегда, интересуется моим самочувствием, а потом сообщает, о незапланированном интервью. Рита знает, что я ненавижу отвечать на одинаковые вопросы, тем более, когда они не согласованы заранее. Раздражение цепляется за челюсти, сжимая их до скрипа. Так, Алиса, выдыхай. Чем больше информации о книге, тем больше людей ее прочитает. Может даже Эм. Однажды.
– Хорошо, – через зубы мычу я. Тишина на той стороне становится удивленной.
– Ты уверена? – аккуратно спрашивает менеджер. То есть агент.
– Да, скажи, чтобы ждал в ресторане отеля в 8. Я собиралась на ужин, и я пойду на ужин.
“Вас ожидают”, – с акцентом тянет мужчина на входе и жестом приглашает следовать за ним. Слева от стеклянной стены выстроились стеллажи с живыми цветами. Как в фильмах о мире после катастроф, где природа захватила то, что принадлежало человеку, растения свисают, и тянутся вверх, обволакивая собою пространство. Я и не замечала, что за этой зеленью есть еще столики.
Мы проходим через коридор к отдельной кабинке, где меня действительно уже ждут. Зрелый стильно одетый мужчина, кажется вежливым приятным. Он не похож на типичного журналиста, в нем есть что-то мягкое и дружелюбное.
Я заказываю пасту и бутылку белого. Мой собеседник гремит льдом в стакане.
– Как повлияла книга на вашу жизнь? – начинает он.
– Разделила на до и после. Это было как рождение ребенка, хотя я еще не проходила такого экстремального опыта, но, предполагаю, что книгу написать сложнее. – Он вежливо улыбается моей не самой удачной шутке.
– А какой у вас самый любимый момент книги? – Диктофон на столе направлен в мою сторону.
– Их встреча. Потому что это ожидаемо со стороны читателя, но ведь герои уверены в ее невозможности.
– Интересно. – Он как будто сдерживает улыбку. Еще раз прокручиваю последнюю фразу в голове, как запись, убеждаясь, что ни слов, ни сигналов на шутку не было. Ерзаю на стуле. – Что в этой сцене можно было сделать лучше?
– Может быть, стоило показать больше того, что они оба чувствуют, потому что этот момент все решает. Как точка в знаке бесконечности. Момент, где соединяются две петли. Понимаете?
Но он занят тем, что набирает сообщение. Очень непрофессионально.
– А вы смотрели фильм "Легенда короля"? – спрашивает мой собеседник и все внутри перехватывает. Никогда и никто не задавал такого вопроса в интервью о моей книге. Что логично.
– Да, кажется видела, – стараюсь ответить безэмоционально, но театрального таланта во мне столько же, сколько юмора. Откусываю слишком большой кусок хлеба, который обычно не ем, тем более с пастой. Журналист опять что-то пишет в телефоне.
– Знаете актера, который играет главного героя?
Киваю. Давлюсь. Кашляю. Но делаю вид, что ничего не происходит.
– Как вы к нему относитесь? – Вопросы ведут нас не туда, совсем не туда. Что происходит? Почему он вдруг спрашивает про Эм?
– Он хороший актер. Сюжет не новый, но есть о чем… – Не успеваю договорить "задуматься".
– Он ваш фанат, – выдает журналист.
Взмахиваю руками от неожиданности и бокал с вином летит на скатерть, но я не реагирую. Из глубины зала к нашему столику направляется кто-то из официантов. Нахмурившись, испепеляю лицо собеседника. Шутка перестает быть смешной.
– Ваша книга ему понравилась. Вы могли бы дать автограф? – невозмутимо продолжает мужчина.
– Вам?
– Нет, ему.
Растерянно ищу в сумке, чем расписаться, в это время журналист снова отправляет сообщение. А потом встает. Замираю с ручкой в одной руке и куском хлеба в другой.
– Спасибо вам за уделенное время. – Он еле заметно кланяется и уходит.
Подоспевший официант протирает стол и ставит мне чистый бокал. Что это было? Самое странное интервью в моей жизни. Джей с его подкатами на фоне этого вдруг перестает быть ужасным. Раздраженно беру телефон, чтобы набрать сообщение Рите, но поднимаю глаза, в поисках того, кто принесет мне еще салат, еще вино и большой кусок торта. Почему вдруг журналист заговорил про Эм?
Длинная барная стойка растянулась на несколько метров, как мост через пропасть. Людей немного, а приглушенный свет скрывает лица. Может мне кажется, но в приближающемся силуэте, узнаю знакомые черты.
ОН
Я узнаю ее сразу, и жадно рассматриваю каждую деталь. Светлые локоны, как будто выгоревшие на солнце, спадают на темный пиджак. Обаятельная улыбка, чуть вздернутый нос. Я так привык к кукольным искусственным шаблонам, как в магазине барби, что не могу оторвать взгляда от этой роскошной женщины. Она выглядит настоящей и живой.
Посильнее надвигаю на глаза кепку, призванную защитить от лишнего внимания, хотя здесь достаточно темно и пока никто не узнал меня. На всякий случай, за столиком, посередине зала, сидит широкая, напряженная спина моего телохранителя.
Что я скажу? С чего начать?
Пожалуй, надо было договариваться о встрече официально, через агентство, но тогда из этого бы устроили представление. Диалог по сценарию, фальшивые улыбки и неловкость – то, что я больше всего не люблю в своей работе.
Вижу, что она отводит глаза от журналиста и даже немного вжимается в кресло. Ей неинтересно? Аккуратно скручиваю салфетку, она рвется. Зря я его попросил, вдруг наговорит лишнего. Откуда это волнение? Что изменится, если я ей не понравлюсь? У меня тысячи хейтров, будет на одного больше. Мысль об этом запускает калейдоскоп флешбеков с вечера покушения, тело каменеет, подступает тошнота, дыхание сдавливает. Кажется, что упаду в обморок или сойду с ума. За последний год эти симптомы мне стали слишком хорошо знакомы.
Паническая атака напоминает выход из игры, поэтому нужно "зацепиться". Взглядом – за детали, мыслями – за ближайшие действия, телом – за ощущения, звуки, запахи. И дышать. Всегда дышать. Потому что тот, кто дышит – остается.
Телефон высвечивает "Удачи", поднимаю глаза. Элис выглядит растерянной и раздраженной.
К чему приведет эта встреча? Делаю шаг в направлении неизвестности.
ОНА
Высокая фигура в пальто и бейсболке следует вдоль бара. Чувствую, себя зависшей в невесомости, стараюсь восстановить дыхание. С оставшегося расстояния различаю знакомые черты и резко отворачиваюсь. Делаю вид, что погружена в изучение заблокированного телефона. Мужчина садится напротив, пронзительный взгляд направлен на меня. Сглатываю и слишком медленно, словно боясь спугнуть, скольжу по лицу.
Эм протягивает экземпляр моей книги на английском и улыбается. Растерянно дотрагиваюсь до знакомой обложки, и как в слоумоушн рисую закорючки.
– Еще вина? – буднично спрашивает низкий тембр, как будто мы старые друзья.
Киваю. Актер наклоняет бутылку, а потом занимает удобную позу в кресле напротив.
– Пишешь новую книгу? – кивком указывает он в сторону черного молескина, потертого как старый чемодан.
Происходящее напоминает галлюцинацию.
– Пока нет. – Заботливо поглаживаю кожаную обложку.
От нереальности происходящего начинает трясти. Сгребаю самообладание и тяну, как можно расслабленнее: “Просто заметки”.
В детстве меня шокировал слон в зоопарке, потому что реальность сильно отличалась от картинок в книжках, сейчас ощущения похожие. Экранный Эм вдруг стал ЗD и я даже улавливаю аромат его парфюма, смешанного с теплом кожи.
– Прости, что все это устроил с журналистом, – кивает мужчина в сторону выхода.
– Сегодняшнее интервью – не лучшая из его работ, – пытаюсь шутить я.
– Не хотелось официальности. И слухов.
– Если кто-то узнает тебя здесь, слухов не избежать. – Прячусь от прямого взгляда, в страхе, что галлюцинация растворится.
– У меня надежная маскировка. – Эм приподнимает кепку и улыбается, внутри переворачивается глыба отколовшейся рациональности.
– Я специально сначала сел за бар, – объясняет он на хорошем английском с милой мягкой “р”. – Мне понравилась твоя книга. – Он опускает взгляд, как будто смущается.
– Обычно те, кому нравится моя книга, пишут письма, – из-за растерянности выдаю я.
– Меня сложно назвать обычным.
Я смотрю на него и не понимаю, что происходит, но пусть это что-то длится как можно дольше. Мои мысли прерывает звонок от Риты. У нас с ней договоренность, если не сообщение – значит важно и срочно. Нажимаю “ответить”, виновато улыбаясь идеальному мужчине напротив.
– Нам не дали разрешение на фотосессию, – на одном дыхании вырывается из трубки.
– Какое разрешение? – Пытаюсь сосредоточиться, хотя, учитывая обстоятельства, это близко к невозможному.
– Команда, оборудование – все готово, но администрация парка в последний момент отменила доступ. Сейчас уже слишком поздно, чтобы искать другой приличный вариант, – голос всхлипывает. – Я обзвонила всех, но безрезультатно.
Рита мой – личный солдат сопротивления и обычно она всегда находит решение.
– Перенести и отменить тоже не можем? – спрашиваю, зная ответ. На том конце только сопливое молчание.
– А студия не подойдет? – не сдаюсь я.
– У нас согласована концепция, это должен быть парк.
– Парк? А если в лесу? – Всхлипы усиливаются и я понимаю, что ухудшаю ситуацию. – Давай перезвоню позже? – Сейчас ни одна из нас не готова к адекватному рассуждению.
Эм выглядит обеспокоенным, догадываюсь, что услышал плачь, но не понял причины. Перевожу на английский суть звонка в одном предложении.
– У меня есть вариант, – произносит медовый голос.
ОН
– Я знаю частный парк с потрясающим садом и заброшенным домом, – уверенно предлагаю Элис.
– А вдруг и там не разрешат?
– Минутку. – Нажимаю вызов, не отводя взгляда голубых глаз. Пытаюсь вспомнить, сколько я знаю людей с такими глазами и на ум никто не приходит.
– Добрый день. У меня к вам необычная просьба, можно завтра провести фотосессию в поместье? Нет, это не для меня, а для автора книги, которую я привез в прошлый раз. – Она поправляет тонкими пальцами русую прядь. – Да. Прекрасно. Спасибо.
Переворачиваю телефон экраном вниз.
– Парк твой.
ОНА
Улыбка не самодовольная, а ребяческая, как будто помог перевести старушку через дорогу. Интересно, кому он звонил и что сказал. Если бы я знала, что наши вселенные по какой-то причине сойдуться, учила бы не только английский. Хотя, даже так неплохо. Лучше, чем общаться через переводчика.
– Дай номер своего менеджера? – простит Эм, и я растерянно протягиваю ему телефон. – Агент 007, – вслух читает он.
Забыла, что перед выходом все-таки переименовала контакт.
– Надо и своего так записать, – смеется он, и каждой морщинкой в уголках глаз пронзает сердце насквозь.
Его никто не узнает, а может просто не подает вида. Мы выглядим, словно общаемся на рабочие темы. Никаких намеков, невербального флирта или того, что могли бы принять за сближение. Никаких сигналов. Ничего. И это очень логично. И грустно. Ведь я написала целую книгу о любви, которая бы могла быть между нами, будь мы в другом измерении. Закусываю губу, чтобы успокоить эти мысли.
Мы говорим больше часа о моих впечатлениях от города, он рассказывает о достопримечательностях, истории, кухне. Страсть, с которой Эм говорит, идеальное лицо, мягкий с хрипотцой голос. Не как наждачка, а как медовый скраб.
– Тебе нужно выспаться перед съемкой, – говорит он, поджимая губы.
