Лежать на холодном камне становилось неуютно, темень вокруг угнетала, и я осторожно ощупал поверхность вокруг себя. Не найдя никаких резких обрывов или скатов, медленно сел.
Мрак был беспросветный. Даже со стороны того направления, откуда я сюда припарковался, не доносилось ни лучика. Странно все это – обычно везде было светло непонятно почему, а тут темень непроглядная, прямо как в недавно посещенном винном погребе. Только вином здесь и не пахло, а так несло пылью, что засвербело в носу.
Неизвестность заметно напрягала. Я понятия не имел, где нахожусь, а исследовать свою локацию мог только наощупь. Судя по тому, как звучали в здешнем воздухе мои недавние восклицания, помещение было небольшим. Это в некоторой степени подтверждалось фактом, что чертова пыль никак не садилась и нестерпимо щекотала ноздри – такое обычно бывает в ограниченном пространстве. Но это ведь только предположения, реально я мог сидеть у края какого-нибудь провала.
Мне и так было не по себе, а когда слуха коснулся отголосок воя, переходящий в шепоток, по телу побежала стая мурашек: будто сколопендры ножками пощекотали. Фантазии о местном варианте Минотавра вернулись в новых красках.
Я поводил руками в верхней полусфере. Наткнувшись только на пустоту, встал и черепашьим шагом пошел, пробуя пол перед собой и надеясь, что чародей не ошибался по поводу неучтенной живности. Как это в замке может не быть крыс? И пауков. А учитывая размер сооружения и количество тайных ходов, здесь легко могло завестись и что-нибудь покрупнее. Надо было поинтересоваться, не пропадал ли кто в последнее вре… Так, стоп!
Одернув себя, попытался сосредоточиться на исследовании помещения, но нервы шалили все сильнее.
Вот этот недавний вой – неужели, правда, ветер?
Чародей тот еще плут, мог и умолчать про неупокоенные души каких-нибудь заморенных в древности правителей, которые приходят навести порчу на своих мучителей, а заодно – на всех, кому повезло остаться на этом свете.
Не выдержав пыльной атаки, я от души чихнул.
– Будьте здоровы! – пожелал кто-то из темноты совсем рядом.
____________________
Это было настолько неожиданно, что я ответил очень неклассически – то есть вовсе не «спасибо».
– Интересное выражение, – задумчиво произнес неизвестный. – Никогда не слышал, чтобы такими сопровождали чихание.
Голос был спокойный и немного печальный, совсем не похожий на тот, услышав который стоит опасаться. От сердца немного отлегло. Примерно как если снять кирпич с привалившей вас бетонной плиты.
– Если вам понравилось, можете пользоваться, – осмелился предложить я пересохшими губами.
– О-о-о!.. Он меня слышит! – удивленно взвился голос. – Вы что же, действительно слышите меня?
– Что значит «действительно слышите»? Были какие-то сомнения?
– Определенно, были. Такое ведь впервые!
Вот занесло! Попасть в палату к сумасшедшему – тоже вариант так себе, было бы спокойнее просто заблудиться. Без встреч с минотаврами, конечно. Интересно, сколько этот персонаж просидел в темноте и чем питался? Или он и вправду призрак? Прежняя мысль о том, что владельца голоса можно не опасаться, перестала казаться разумной.
– Да, слышимость превосходная, – подтвердил я, – хотелось бы еще наладить визуальный контакт. У вас тут свет включается?
– Уж не обессудьте, с этим помочь не могу. Только поговорить. Диковинное дело, я могу с вами говорить! Давайте побеседуем! – в голосе звучал восторг и нетерпение.
У меня такой энтузиазм вызывал определенные опасения. Ешкин крот, да в такой ситуации все вызывало опасения!
– Простите, а вы кто? – решил я для начала познакомиться.
– Замок.
– Вас так и зовут – Замок?
– Нет, мое имя Гисидор.
– О, прям как у этого замка! Вас назвали в его честь или его в вашу?
– Не как у замка. Я и есть замок.
Тут я завис. Любопытно, известны ли в психиатрии случаи, когда пациент воображает себя замком? И насколько такие персонажи могут быть опасны? Представления не имею, как общаться с умалишенными. В голову приходило только что их не нужно злить и пытаться образумить.
Я постарался продолжить диалог на позитивной ноте:
– Это радует, ведь я думал, что вы призрак. Разговаривать с замком куда приятнее.
– Упасите, что вы! И как такое могло прийти вам в голову, ведь призраки – это сказки для детей! Неужели вы до сих пор в них верите?!
Только тут я начал замечать, что не могу определить даже направление, откуда доносится голос. Он точно был не у меня в голове, а прилетал будто сразу отовсюду. Акустика здесь такая, что ли? Я завертел головой в попытке лучше сориентироваться по звуку и сказал:
– Знаете, в такой темноте даже о себе сложно сказать что-то определенное. А вы где сейчас находитесь относительно меня?
– Я всегда в одном месте. Вернее было бы сказать, что это вы находитесь во мне.
Что ж, логично, если принять его точку зрения. При этом мои упражнения с вращением головой помогли лишь в одном – удалось немного размять шею, а местонахождение собеседника так и остался неясным.
– Да, мог бы сам догадаться. И в каком месте вас я нахожусь?
Голос какое-то время молчал, затем задумчиво произнес:
– Очень интересный и при этом весьма непростой вопрос! С некоторым недоумением и смущением вынужден признать, что затрудняюсь дать на него внятный ответ. Прежде всего потому, что не обладаю достаточным пониманием своего устройства для определения в нем чьего-либо местоположения и уж тем более, для объяснения этой позиции. Это и не удивительно, ведь у меня не имеется способов наблюдать самого себя, а исходя из этого, и возможности делить себя на части и давать им какие-то именования. Особое смятение вносит тот факт, что я впервые встретил существо, которое меня слышит и понимает столь достоверно!
– Вы что же, всю жизнь ни с кем не общались? Как тогда научились говорить? – Я вступал на опасную дорожку логических споров с безумцем, но ничего не мог с собой поделать: эти бредни хотелось вывести на чистую воду.
– Еще один прекрасный вопрос без определенного объяснения. Мне не очень понятно, как именно это происходит. Я в каком-то виде воспринимаю речи своих нутрожителей, но многое ускользает или лишено смысла, поскольку мы очевидно разные. Все многочисленные попытки наладить контакт приводили к неудаче. Хотя меня временами точно слышат, только понимания явно не случается. Да и вы недавно слышали, когда были выше со своими спутниками. Помните? Вы реагировали.
– А, так это вы завывали как собака Баскервилей? Весьма оригинальный способ налаживать контакты.
– Вот в том и казус, ведь я вовсе не выл, а сокрушался по поводу обстоятельства, что вы совсем немного разминулись с той высокородной особой, которую искали. Но понимать меня и отвечать вы начали только здесь!
Вот это поворот! Говорит ли со мной и вправду оживший замок или его поехавший кукухой обитатель, а если он знает что-то о принцессе и поможет выбраться, этим стоит непременно воспользоваться.
– Был бы рад повторно услышать эту историю, в прошлый раз не смог разобрать. И можете не скупиться на детали, особенно относительно особы.
– О, вот детали – это точно не мое, могу набросать лишь в общих чертах. До вашего прихода она освободилась и теперь странствует по мне в одиночестве. Было огорчительно чувствовать, как вы расходитесь совсем вблизости.
Получается, что принцесса свободна. Это плюс, поскольку тогда, вероятно, не придется вступать за нее в прямую конфронтацию с тяжеловооруженными дядьками из средневековья, лучшее развлечение которых – делать ставки на то, насколько далеко от плахи укатится голова казненного пленника.
– Поможете выбраться отсюда и найти ее? Если уж между нами установился контакт, и мы оба этому рады, было бы очень кстати с вашей стороны закрепить наши дружеские отношения и протянуть мне руку помощи.
– Да, разумеется!.. То есть, нет.
– Нет?
– Нет. То есть, да, но нет.
– Да, но нет, – задумчиво повторил я. – Можно вы оставите для моей просьбы первое слово этой фразы? Уточню, что имею в виду «да».
– Слово оставить могу, а вот протянуть руку помощи – никак. Я ведь замок, у меня нет рук.
– Хорошо, обойдемся без рук, – согласился я, – подсобите советом.
Мне уже до чертиков надоело пялиться в темнотищу и вести это бредовый диалог. Начинало казаться, что я беседую сам с собой, и мне только воображается, будто ответ произносит кто-то иной, а не я сам.
Голова внезапно раздулась до размеров воздушного шара, а тело вытянулось в бесконечную нить – ого, какие спецэффекты бывают, когда стоишь в беспроглядном мраке посреди неизвестности! На всякий случай я присел, чтобы не проверять жесткость пола повторно, одного недавнего падения с лихвой хватило для ее оценки и надежной записи в постоянную память. Это помогло – ощущения скачком вернулись к нормальным.
– С превеликим удовольствием сделаю все, что в моих возможностях! – подал мне надежду голос. – Только они крайне скромны по упомянутым мною причинам. Полагаю, что люди знают себя очень хорошо и легко справляются с ситуациями, когда нужно сопроводить кого-то до выхода из своего нутра?
– Да, при отравлении едой я всегда сопровождаю ее до выхода мудрыми советами.
– Вот видите! А мне, как объекту иного рода, удается ориентироваться в себе весьма приблизительно.
– Насколько приблизительно?
– Вы в западной части меня.
– Ну хоть не в задней… – пробормотал я. – Хотя очень похоже, если судить по освещенности.
– Ваши спутники затаились, – продолжил голос. – А чтобы выйти из меня и повстречаться с как можно меньшим числом моих гостей и нутрожителей, с коими вам, очевидно, встречаться не желается, вам вернее всего нужно пойти по моей верхней части. Там почти никого не бывает.
– Куда более приблизительно, чем я рассчитывал, но и на том спасибо, – почесал я в затылке. – А сейчас-то мне в какую сторону ползти, чтоб хотя бы свет белый увидеть?
– Ползите в любую, где-то за стенами точно есть свет. Только не всегда белый.
– Отличный совет! А если я поползу наверх, то смогу забраться на небосвод и дотянуться до солнца!
– Боюсь, вы можете промахнуться. Мало того, что солнца движутся, так они еще и прячутся ночью или в тучах. Как раз сейчас их нет, так что лучше ползите пока в другую сторону.
Такой рекомендации нельзя было не последовать.
Говоря «ползти», я буквально имел в виду ползти. На этот раз я решил не вставать, и осторожно двинулся на своих четырех куда глаза глядят, то есть, в зияющую пустоту перед собой. Вот странно – при том, что видно было ровным счетом ничего, закрывать глаза я даже не думал, хотя в такой ситуации это для них более безопасно: мало ли, какие остроконечные предметы интерьера тут могут оказаться!
Глаза боятся, а руки делают. Почти сразу наткнулся на стену из крупных шершавых блоков – неровная кладка явственно чувствовалась под пальцами. Так, теперь можно подняться и пройти вдоль. Только бы снова не провалиться. Хотя это ладно, страшнее будет внезапно нащупать своего невидимого собеседника. Бр-р-р…
– О, поведайте же о себе! – взмолился голос. Успокаивало, что он не приближался. А тот продолжил: – Мне пришло на ум, что возможность нашего общения вызвана вашим иномирным происхождением! Как дивно, что мы нашли контакт!
– Хотелось бы сначала выйти отсюда, а то изложение своей биографии в такой момент будет меня отвлекать. Лучше расскажите, есть ли кто поблизости. И попробуйте хоть немного направить меня в нужную сторону, – попросил я, двигаясь вдоль стены и ощупывая ее в поисках прохода. Должен же он где-то быть!
Пока везде оказывалась только кладка, при нажатии она крошилась и осыпалась. Халтура, а не работа, таким строителям я обычно желаю попадать к стоматологу аналогичной квалификации.
– Можете не опасаться, это очень старая и почти не посещаемая часть. Хотя нет, опасаться стоит, поскольку без должного обслуживания она поизносилась и может довести до печальных последствий. О, я очень сожалею, когда что-то такое случается, и чувствую себя виновным, хотя предотвратить не властен, даже если пытаюсь предупредить.
– То есть здесь уже кого-то привалило? Скажу вам честно, если услышать ваш вой в неудобном положении на какой-нибудь крутой лестнице, то от неожиданности можно легко свернуть себе шею, даже если лестница совсем новая.
– Пожалуй, такое и вправду бывало, – с горечью подтвердил голос. – Но это скорее исключение.
Кладка под моей рукой показалась особенной рыхлой, я начал ощупывать ее внимательнее и толкать. Никакими особенными методиками по определению слабостей стен я не владел, просто делал то, что приходило в голову, очень надеясь, что в нее не придет нежданно вывалившийся кирпич. Куда приятнее было бы обнаружить свободный проход, но я нервничал и пробовал все варианты.
Может, лучше сначала проверить периметр?
И где затаился мой разговорчивый сосед, как-то ведь он сюда попал? Не замок же со мной говорит, в самом деле!
– А здесь давно люди ходили? – поинтересовался я. – С ремонтом все понятно, в неважных местах можно и без него обойтись.
– Весьма давно. Последний раз где-то в этом крыле разыгралась трагедия с печальным исходом. Кто-то от кого-то скрывался, нес что-то ценное, сильно спешил из-за всех этих сложностей с наследием империи… Такие события я предпочитаю не запоминать. Мне более по душе романтические истории.
Стена внезапно поддалась на очередной толчок и провалилась целым куском, упала, с треском рассыпаясь на обломки и поднимая клубы пыли. Понятно, что увидеть это в полной темноте я не мог, просто за проломом светлел типичный для этого замка полумрак, которого, пожалуй, хватило бы даже для чтения. Если, конечно, вам не приспичило почитать желтую прессу или дисклеймеры к рекламе.
– Не от того ли случился печальный исход, что вы не вовремя высказали свое предупреждение этому спешащему товарищу? – предположил я, обрушивая неустойчивые блоки по краям, и вдохновенно полез в пролом. Спасибо, милые строители! Желаю вам попасть к лучшему стоматологу. Как минимум раз в жизни. На удаление всех коренных.
Выскочив из своего беспросветного узилища, в котором разум начинал терять реальность, я со смесью интереса и брезгливого ужаса вгляделся в черную дыру пролома, полагая, что мой собеседник последует за мной. И чем дольше этого не происходило, тем более любопытные картины рисовала фантазия. А он не только не появлялся, но и молчал как рыба об лед.
Обиделся на мой невинный троллинг и вышел из чата? Страшный, как чудище из «аленького цветочка», и не желает показываться? Или его вообще нет, и все это игры моего разума?
– Вы здесь? – поинтересовался я на всякий случай. – А то я пойду.
Ждать не стал, ну его к лешему!
Из помещения был только один выход – круто вниз по узкой спиральной лестнице, которая была в столь плачевном состоянии, что напомнила горки в аквапарке. Прикинув отсутствующие варианты, я двинулся туда – короткими шажками и ставя стопы боком, чтобы не оказаться участником аттракциона. Идти было сложно, кроссовки то и дело соскальзывали с того, что назвать ступеньками мог только самый отъявленный оптимист, и все время норовили устроить мне покатушки в стиле «санный спорт на пятой точке». Для ответственных за ремонт работников начали вырисовываться новые пожелания помимо стоматологов.
Спуск кончился странно – тупиком. Уже имея некоторое представление о качестве местной застройки, я бесцеремонно пнул эту насмешку над словом «стена», превратив каменную кладку в каменную россыпь.
Дальше поджидал новый квест – тройной перекресток. Вот еще лабиринтов мне не хватало!
Что-то припоминалось насчет особенностей прохождения… Правило левой руки? Левого поворота? Левого движения? А точно левого? И не путаю ли я с ПДД?
Да, решение такое – выход найти проще, если держаться всегда одной стороны!
Я свернул налево и сразу наткнулся на железную решетку, которая с виду могла выдержать натиск Годзиллы. Испытывать на прочность не стал, – я не настолько самоуверен плюс она и правда могла охранять мир от какого-нибудь бармалея.
Следующий по очереди проход оправдал прежние опасения и вывел меня в настоящий лабиринт из узких коридоров, комнатушек, лестниц, ниш и колодцев, уходящих на большую или не очень глубину, которую я проверял самым непосредственным образом. Нет, в колодцы я не падал, но камешками туда кидался. А вот ширину проходов и высоту притолок приходилось познавать лично.
Смысл и цель такой планировки выходила за грань понимания. Все это скорее напоминало случайно сгенерированный данж для третьесортной онлайн-игры. Меня снова начали посещать мысли о минотаврах, призраках и неучтенных животных. Не набрести бы только на босса уровня.
В этой нервозной обстановке я старался быть предельно внимательным, но задерживаться совсем не хотелось, поэтому приходилось двигаться интенсивнее, чем следовало.
Везде была гробовая тишина, и внезапный вой застал меня врасплох, причем, как назло, на очередной лестнице. Я дернулся, оступился, пробежал несколько шагов вниз по ступеням, пытаясь удержать равновесие, и рухнул на пол, уткнувшись лицом прямо в чью-то оскалившуюся мумифицированную физиономию.
____________________
Истошный вопль и паническое бегство в случайном направлении – таков был первоначальный план. Не то, чтоб я такое планировал, просто это типичная реакция на подобные встречи. Но сейчас в процесс вмешался фактор, который мигом перечеркнул иррациональный страх перед безобидными, по сути, древними останками – на шее скукоженной мумии, на зависть пресловутым «новым русским», висела толстенная золотая цепь с крупным медальоном, усыпанным какими-то каменьями.
Сердце, конечно, екнуло от неожиданности, по телу пробежала волна резкого нервного возбуждения, однако сразу сменилась эйфорией, как только блеснул драгоценный металл.
