— Я не знаю! — с жаром ответила Зоя.
— Почему нельзя просто позвонить и всё обсудить?
Девушка промолчала.
— Он был в опасности, — решительно произнёс Смирнов, словно отвечая на собственный вопрос.
— Что? — переспросила Зоя.
— Профессор был в опасности или чувствовал какую-то угрозу. Это единственное объяснение. Поэтому просил прийти меня. Что-то случилось, и он не мог держать печать у себя.
— Он мне не рассказывал.
— Видимо, по той же причине. Что-то связанное с этой печатью навлекло на него беду, раз Николаев пошёл на такие странные меры.
Зоя взглянула на листок бумаги в руках писателя.
— Текст, — сказала она.
— Не исключено, — согласился Филипп.
— Ты думаешь… — Зоя запнулась. — Ты думаешь, профессора убили из-за этой печати?
Писатель не ответил, пристально посмотрев на Зою. Но ответ был и не нужен. Его взгляд сказал всё вместо слов.
— Знаешь, откуда у Николая Фёдоровича эта печать?
— Нет.
— А как ты меня нашла в музее?
— По фото. Профессор показывал мне его в своём смартфоне. Вы там вместе на какой-то лекции.
— Понятно.
В кухне повисла тишина.
Филипп думал. Было очевидно: профессор Николаев погиб из-за того, что узнал из текста на шумерской печати, и это настолько его испугало, что он побоялся хранить артефакт у себя. Чем же на самом деле занимался профессор? И что с ним случилось?
Глава 14. Москва. Среда. 12.10
Саблин нажал на кнопку звонка.
Дверь открыла немолодая женщина в ярком домашнем халате.
Следователь уже несколько минут ходил по подъезду, где жил профессор Николаев, расспрашивая жильцов, и наконец добрался до соседки покойного по лестничной клетке, которая обнаружила тело.
— Добрый день. Капитан полиции Саблин. Я вам звонил, мы договаривались о встрече.
— Да-да, входите, — женщина шире открыла дверь. — Простите, что не смогла ответить на ваши вопросы утром, неважно себя чувствовала.
— Ничего страшного, — произнёс Саблин, проходя в гостиную, обставленную очень просто, и сел на стул у большого круглого стола, накрытого ажурной светлой скатертью.
Женщина зашла в комнату следом и опустилась напротив.
— Я ненадолго, — начал капитан, доставая из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.
Дама кивнула.
— Вы одна живёте?
— Да.
— Как хорошо вы знали вашего соседа?
— Не могу сказать хорошо, но мы часто встречались с Николаем Фёдоровичем у лифта, иногда виделись во дворе, заходили вместе в подъезд. Мы не дружили, но я живу здесь около десяти лет и за это время узнала немного каждого.
— Что можете сказать о Николаеве? — Саблин приготовился записывать.
— Он был воспитанным, интеллигентным… короче, профессор, — женщина улыбнулась. — Иногда к нему приезжала его дочь, — она пожала плечами. — Пожалуй, всё.
— Дочь? — переспросил Саблин.
— Да, дочь. По крайней мере, так сказал.
— Как её зовут?
— Не знаю, не говорил.
— Ясно, — Саблин записал информацию в блокнот. — К нему вообще часто кто-нибудь приходил?
— Понятия не имею. Я, знаете ли, не следила за ним. Это в маленьких городах, в деревнях всем интересно, что там происходит у соседей, а в мегаполисе у всех собственные дела и свои интересы.
— Когда вы видели профессора последний раз?
— Ой, в тот самый день и видела.
— В день убийства?
— Ну да.
— Расскажите тогда об этом и о том, как вы обнаружили тело.
— Ох! — женщина вздохнула, давая понять, что обсуждать это ей неприятно. — Утром я вышла по делам.
— В котором часу?
— Примерно в одиннадцать.
Саблин кивнул:
— Дальше.
— Вернулась я, наверное, к обеду. И как раз встретила профессора, он очень спешил куда-то.
— Куда?
— Не знаю, я стояла у лифта на первом этаже, а он из него буквально выбежал, наспех поздоровавшись со мной.
— Что ещё заметили? Что-нибудь необычное?
— В руках у него был какой-то конверт, кажется.
— Дальше.
— Я поднялась к себе, пообедала, посмотрела кино, а потом мне позвонила подруга. Мы с ней долго разговаривали, а после она предложила пойти прогуляться во дворе. Подышать воздухом. У неё сына уволили с работы, и теперь она…
— Давайте про профессора, извините, — перебил женщину Саблин.
— Ну да. Так вот, я оделась и вышла на улицу.
— В котором часу?
— Мне кажется, около шести вечера.
— До этого времени никто к профессору не приходил?
Женщина пожала плечами.
— Что было потом?
— Я вышла во двор, где меня ждала подруга. Мы погуляли, постояли у моего подъезда, поговорили, потом я пошла домой, уже начинало темнеть. Когда я поднялась на свой этаж и зашла в квартиру, услышала, как хлопнула дверь у профессора.
— Сколько было времени, запомнили?
— Может быть, около восьми вечера.
— Вы видели, кто это был? Кто-то заходил или выходил?
— Да, я посмотрела в глазок. Из квартиры вышла его дочь, очень быстро пошла вниз по лестнице.
— Вы уверены, что дочь?
— Да, конечно. У неё на голове был платок, такой яркий, красивый, с узорами, я её видела в нём несколько раз.
— Что было после этого?
— Потом, уже вечером, я пошла выносить мусор, вышла и увидела: дверь квартиры профессора чуть приоткрыта. Я подумала, ну мало ли, может быть, кто-то собирается выходить. Я выбросила мусор, вернулась, а дверь так и была приоткрыта. И тут меня что-то словно повело в его квартиру! Я поинтересовалась, есть ли кто-то дома у профессора, но никто не ответил, и тогда я заглянула в квартиру, ну и обнаружила его, — женщина вздохнула. — Ужасно!
Саблин молчал несколько секунд, записывая в блокнот.
— Так, скажите, когда вы заметили дочь профессора, то самого Николаева видели?
— Нет.
— А дочь закрыла дверь квартиры, когда выходила?
— Да, я слышала, как хлопнула дверь, поэтому и глянула в глазок.
— Ясно. В котором часу вы обнаружили тело?
— Думаю, около одиннадцати вечера, я сразу позвонила в полицию.
— Понятно. Что-нибудь необычное в поведении профессора было в последние дни? Или, может, странные люди к нему приходили?
— Странные люди? — покачала головой женщина. — Вроде бы нет.
— К вам зайдёт наш сотрудник, и вы составите фоторобот дочери профессора, хорошо?
— Хорошо, — женщина вздохнула и кивнула.
Глава 15. Москва. Среда. 12.15
Зоя взяла листок из рук Смирнова и прочитала вслух написанный на нём текст: «Сокровище скрыто калду по велению Повелителя Ветра. Тысячи лет оно блуждало по свету. Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям, а путь высечен в камне, что находится в последнем Доме Великого Царя, который стоит у истоков реки, что берёт начало у Великих Гор сына Повелителя Ветра. Ступай к Владычице Воздуха и следуй по знакам трижды».
Девушка посмотрела на писателя. В её взгляде отразилось недоумение:
— Что это значит? Какая-то галиматья, если честно, — сказала она.
— Да, пока мало понятно, — согласился Филипп, забирая листок из рук девушки.
— Может быть, профессор неточно перевёл?
— Неточно перевести Николаев не мог, — возразил писатель. — Он был специалистом по древним языкам, думаю, тут дело в другом. Мало перевести, надо уметь трактовать.
— Значит, в тексте должен быть какой-то скрытый смысл.
— Должен, — повторил писатель и перевёл задумчивый взгляд с листка на стопки книг, лежащих на столе в гостиной, куда молодые люди переместились из кухни. — Есть один человек, который сможет нам помочь.
— С трактовкой?
— Да.
— Кто? — с надеждой в голосе спросила Зоя.
— Профессор Смирнов.
— Смирнов?
