Читать «Денис Ленский. Алгоритмы, или Ошибка в коде. Концептуальная фантазия» — Денис Ленский онлайн
Страница 5 из 5
– Может нам тогда пора переместиться в мою комнату, и послушать «Юнону»?
– Только поднос возьми с собой. Обожаю яблоки.
Всё шло по намеченному плану, но как только стихли финальные аккорды «Юноны», Хеленка взглянула на настенные часы и решительно поднялась.
– Пора.
– Ты куда? Еще вагон времени. В смысле, ещё совсем рано. – Полуэкт уже успел пожалеть, что не перевел стрелки на пару часов назад. – Давай ещё посидим. Хочешь, я ещё яблок принесу?
– Нет, спасибо тебе за чудесный вечер.
Не теряя надежды, он попытался её обнять, но Хеленка ловко увернулась.
– Давай не будем всё портить. Ты же хочешь, чтобы я ещё сюда пришла? Мне у вас очень понравилось.
– Я гитару притащил, думал, поиграю тебе…
– Конечно поиграешь. В следующий раз. А сейчас проводи меня до общежития, тебе нужно будет ещё успеть обратно вернуться, до мостов.
По её тону было понятно, что она нисколько не колеблется, и Полуэкту пришлось смириться.
– Хорошо. Только давай договоримся, что в следующий раз ты никуда спешить не будешь. И ночевать останешься на Рубинштейна – места у нас предостаточно. Твоё доверие, надеюсь, я заслужил?
Хеленка снова неопределённо пожала плечами, и Полуэкт, сдерживая волнение, осторожно заметил:
– Вы не сказали «нет», мадам…
А когда они прощались у общаги, и он снова попытался её поцеловать, она мягко отстранила его лицо тёплой рукой и неожиданно сказала:
– А давай проверим нашу волну. Я скажу несколько слов из одной песни, а ты… а ты ничего не скажешь. Ты просто вспомнишь окончание этого куплета.
– Давай, – ответил Полуэкт. Ему снова пришлось приводить своё сердцебиение в норму.
Хелёнка смешно прищурились, и произнесла:
– «Южный ветер ещё подует». Ну, знаешь?
В голове в Полукта происходил мозговой штурм. С повышенной скоростью кассетного магнитофона он прокручивал в своей памяти все известные ему песни, и не мог вспомнить, в какой из них он слышал эти слова.
– Нет, не помню. Скажи ещё строчку.
– Вот и вспоминай, не скажу, – хихикнула Хелелка и убежала, махнув ему с крыльца рукой.
Добравшись домой, он первым делом побежал к Фаготу, чтобы вернуть гитару. Тот был один. На столе стояла бутылка портвейна, и Фагот молча курил, глядя в полупустой стакан.
– Ну что, и у тебя, похоже, полный пролёт? – криво усмехнувшись, спросил он. – Двух наивных чукотских мальчиков обвели вокруг тоненьких пальчиков. Дринкнешь со мной?
– Погоди. Ты не помнишь, в какой из песен есть слова «Южный ветер ещё подует»? В голове вертится, а вспомнить не могу.
Фагот удивлённо посмотрел на приятеля:
– Ты что, больной? Чего это тебя на попсу потянуло? Это Пугачихи песня.
– А слова знаешь? – обрадовался Полуэкт.
– А я, по-твоему, больной? Я тебе квинов наизусть выдам, а попса всегда мимо ушей пролетает. Пей давай. – Он налил ему в стакан.
– Да погоди ты, – отмахнулся Полуэкт. – А может, у тебя запись есть? Очень надо.
– Точно заболел, – проворчал Фагот. – Была где-то плёнка – у меня тут ещё один больной живёт, попсу коллекционирует.
– А где он?
– Я всех разогнал, думал со Светкой тут поторчать… Э-эх… Но если так припёрло, сейчас поищу. Пей пока.
Нужная кассета была обнаружена достаточно скоро.
А знаешь, всё ещё будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят…
Дослушав до этого места Полуэкт просиял и, хлопнув Фагота по плечу, вскочил, явно собираясь уходить.
– Ты куда, а дринк?
– У меня аскеза. Сам пей. Кстати, и тебе советую завязывать.
– Совсем больной, – пробормотал Фагот, глядя вслед убегающему приятелю.
Глава 5. Михалыч
Магия, лишенная сказочных атрибутов и внедренная в будничную жизнь, перестает относиться к области мистического и загадочного
Вадим Зеланд
11 ноября 1982 года
Дождливым осенним утром раздался неожиданный звонок в дверь. На пороге ковалёвской квартиры стоял невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти в кепке и кожаной куртке.
– Ну что, не ждали, братья-разбойники? Чуть не прозевал вашу подворотню. Сто лет здесь не был, – пробасил мужчина, добродушно улыбаясь.
– Михалыч! – радостно воскликнул Полуэкт. – Дорогой и уважаемый, Михалыч, заходи скорее! – Он подхватил из рук гостя увесистую дорожную сумку, и посторонился, освобождая проход.
Об этом удивительном человеке ходило много легенд. Одни говорили что он потомок самого Ломоносова. Якобы когда-то давно великий русский ученый, гостивший в одной из сибирских деревень, помог радушной хозяйке зачать сына, которого потом нарекли Михаилом. И с тех пор в этом роду повелось называть сыновей Михаилами, а когда они повзрослеют, величать Михалычами. По другой из версий, молодой студент Китежградского информационного института Михаил Михайлович Зарубин, работая в строительном отряде, отрастил окладистую бороду и сразу стал выглядеть лет на десять старше своих друзей. Они стали называть его не Мишкой, как раньше, а Михалычем. Бороду он потом сбрил, но Михалычем остался, видимо, до конца дней своих. Как было на самом деле, неизвестно. По этому поводу сам Михалыч шутил, что это не отчество, а национальность. Михалыч – он и в Африке Михалыч.
– Ну не сто лет, а всего четыре года, – уточнил Алекс, обнимая старого приятеля.
Михалыч был старше его и по возрасту и по рангу. Одно время они сожительствовали в институтском общежитии, и Михалыч, который тогда преподавал на кафедре прикладной магии, был его наставником. В те времена он часто бывал в этом доме, где его всегда принимали как дорогого гостя. Особенно радовался ему Полуэкт. У Михалыча был густой, как у артиста Бориса Андреева, бас, и однажды перед самым Новым годом он заявился к ним в дом, переодетый в Деда Мороза. Это было настолько для всех неожиданно, что хозяева долгое время не могли сообразить, кто это к ним пожаловал. С тех пор у Полуэкта, которого этот Дед Мороз завалил подарками, Михалыч стал ассоциироваться с добрым волшебником. Впрочем, так оно и было – Михалыч был настоящим магом.
– Последний раз ты приезжал сюда с Тимуром, – вспомнил Алекс.
– Да, верно. Но сейчас меня леший попутал, прошёл мимо вашей подворотни. Потом увидел стройку и сообразил, что нужно вернуться. Что там сооружают у вас на Рубинштейна?
– А Бог его знает, – пожал плечами Алекс. —Там всё время что-от сооружают, а потом начинают пересооружать. Ищут, видать, новые архитектурные решения. Раздевайся, проходи пока в читальню, а потом определимся, где будешь обитать. Полуэкт, тащи гостю тапочки.
Михалыч повесил кепку на крючок, а тяжёлую от дождя кожаную куртку отдал подоспевшему Полуэкту. Потом обул тапочки и оглядел прихожую.
– А у вас ничего не изменилось, – сказал он приглаживая короткий «ёжик».
– Да и ты не особо изменился, Михалыч. Только поседел ещё больше. Ну, проходи.
Войдя в читальню он снова огляделся.
– А тут перестановку сделали. Теперь у вас здесь настоящее книжное царство. А это всё, что осталось от вашего чипстоуна? – Михалыч аккуратно поставил свою дорожную сумку рядом тумбочкой, на которой лежали части булыжника. – Всё собрали?
– Всё, до крупиц, – заверил Полуэкт.
– А вода есть?
Алекс молча открыл дверцу холодильника, демонстрируя ёмкости с магической жидкостью.
– Тогда полечим, – кивнул Михалыч. – Только вечером. У меня полно дел в Ленинграде. А это вам гостинцы из столицы. От меня и от одной доброй женщины по имени Полина. – Он зашуршал пакетами, извлекая гостинцы из сумки.
– Спасибо, Михалыч, – расцвёл в улыбке Алекс. – Полуэкт, тащи всё это добро в кухню и приготовь завтрак. Как она там?
– Неужто не знаешь? Каждый день, небось, перезваниваетесь.
– Перезваниваемся, но по телефону, сам понимаешь…
– Нормально всё у неё. Цветёт аки яблоня. Забегала ко мне вчера со Стеллой.
– Я в курсе. А ты всё один хозяйничаешь?
– Ну почему – один? С Айей, с домовихой. Мне живых людей, видать, не положено, – усмехнулся Михалыч. – Да и некогда мне, мотаюсь по всей стране.
– Консультируешь?
– Всяко бывает. Кого консультирую, кого лечу. Кого словом лечу, а кого и делом. А ты, я слышал, тоже из командировок не выныриваешь?
Алекс кивнул.
– Выныриваю, но крайне редко. В следующем году обещают более спокойную работу. Полина говорила тебе, что в июне у нас свадьба? Надеюсь, тебя никуда не унесёт?
– Говорила. Ничего обещать не могу, но постараюсь. Свадьба – дело хорошее. От свадьбы детишки бывают, – подмигнул Михалыч. – Кстати, Стелла тут по секрету сказала…
– Не нужно, Михалыч, – неожиданно резко перебил его Алекс. – Ты же знаешь, не люблю я этого. Всему своё время.
– Прошу к столу, – крикнул из кухни Полуэкт.
– Пошли лучше завтракать, там и обсудим наши ближайшие планы.
– А это теперь твоя комната? – спросил Михалыч, заглядывая в комнату Алекса. – Ну и беспорядок ты тут развёл.
– И ты туда же. Это не беспорядок, а определённый порядок. Домовихи у нас нет, поэтому все вещи у нас лежат на своих определённых местах.
– А здесь, стало быть, теперь живёт Полуэкт? – Михалыч с любопытством заглянул в комнату, которая раньше считалась гостиной. – А вот у него порядок. А это что за баррикады? – удивлённо спросил он, заходя в кухню.
Кухня была самым тесным помещением в квартире на Рубинштейна, потому что почти всё свободное кухонное пространство было заставлено старой мебелью, которая перекочевала сюда из квартиры Фагота, после того как её переделали в студию.
– Эти баррикады скоро должны переехать на дачу к Захару, психологу, я тебе про него рассказывал. Пролезай туда, к холодильнику. Ты в Ленинград надолго?
– Послезавтра обратно, если раньше не выгоните. – Михалыч пристроился в углу, протеснившись между столом и холодильником. – Если ты про культурную программу, то ничего придумывать не нужно. Свозишь меня в завтра с утра на ваш толчок? – неожиданно спросил он.
– На толчок? – удивился Алекс. – Свожу, конечно. А что ты там потерял? – Он налил всем чай и стал раскладывать по тарелкам яичницу с колбасой, которую успел приготовить Полуэкт.
– Не я потерял, а ты. Разве тебе не нужен дисковый накопитель для твоего Синклера? Так вот, завтра на толчке мы с тобой его и купим.
– Всё ясно. Стеллочкины штучки, – рассмеялся Алекс.
Полуэкт с недоумением посмотрел на брата.
– А кто такая Стеллочка?
– Одна наша общая знакомая, работали вместе в Китеже. Подруга Полины. Это она нас познакомила.
– А причём тут Синклер и толчок?
– А-а, ты об этом… Не обращай внимания. Стелла, она как Никита, может достать всё, что угодно. Только у неё свои методы и свои связи. – Алекс перевёл разговор н адругую тему. – Михалыч, насколько я понимаю, это твой знаменитый алтайский мёд? Чтоб ты знал, Полуэкт, наш Михалыч – великий пчеловод. У него где-то в алтайских краях даже пасека своя есть.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.