Перейти к содержанию

Я знаю твой секрет — книга №1 серии «Питерский цикл»

Автор:

4,8 100+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Серия
Питерский цикл · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Он тот, от кого девушкам стоит держаться подальше. Холодный, циничный и расчётливый игрок, без зазрения совести ставящий чужие жизни на кон. Буквально. И на этот раз его ставкой стала я. Отлично. Значит, всё идёт по плану. С первой минуты нашего знакомства она ведёт свою собственную игру. Каждое её слово — ложь, каждая улыбка — фальшивка, а каждый следующий шаг заранее спланирован. Кто она и для чего ей всё это? Скоро выясним, а попутно и слегка развлечёмся.

Читать «Я знаю твой секрет» — Ирина Муравская онлайн

Страница 6 из 12

— Куда ты, туда и я, — проворно спрыгивает та с меня, поправляя уползший на бок шов юбки. — Мой Господин.

— Чёрт. Мне однозначно нравится эта тема. А давай продлим замут ещё на недельку, а?

— Любой каприз за твои деньги.

— Слышь, друг, — гыкает проходящий мимо Грек. — Она тебя такими темпами досуха вытрясет. Будь осторожнее: финансовые пиявки хлеще энергетических.

— А ты, видимо, привык бюджетно отделываться? — парирует Аврора. — Запомни: дорогие девушки — это и удовольствие дорогое. Не можешь такую потянуть, ищи себе пару на распродажах. В отделе уценёнки.

Туше.

— Пошли, дорогое ты моё удовольствие, — притягивая её за талию, увожу следом за небольшой группой, семенящей следом за Барином.

Обходим подиум с пилонами и, зайдя за барную стойку, возле которой всегда почему-то царит особый ажиотаж, скрываемся в дебильном лабиринте служебных помещений.

Тут натурально чёрт не только ногу, но и шею сломит — слишком петляющий узкий коридор и непонятно куда ведущие из него резкие повороты. Некоторые заводящие в прямом смысле в тупик. В стену. Если по неопытности забрести сюда без провожатого, заблудиться будет как нехер делать, но мы с пацанами здесь давно как у себя дома, так что проблем не возникает.

Проходим рядом с кухней, провонявшей подгоревшим маслом из фритюрницы, где «великие» повара с Ближнего Востока, побросав тлеющие бычки в банку из-под консервы, торопливо начинают изображать видимость бурной деятельности.

Такие смешные, я не могу. Как переполошились-то при виде начальства, вот только Барин, а именно он, собственно, владелец данного заведения, едва ли вообще их заметил.

Проходим до самого конца коридора, привычно обтекая шатающиеся металлические стеллажи с продуктовыми поставками, где уже нет ни намёка на лоск главного зала. Сплошняком голый бетон, обколупавшаяся побелка и потрескивающие потолочные лампы советских времён. А, ну и лестница, не видевшая ремонта с момента постройки доходного дома.

Спускаемся по ней вниз, на первый этаж, тормозя возле запертой двери. К этому моменту, конечно, ни музыки, ни шумов с кухни уже не слышно. Ничего не слышно, кроме цокота каблуков девчат.

Проворачивается ключ в замке и оказываемся в личном кабинете Барина. Обустроенного со всеми удобствами, но без понтов. Никакого красного дерева и позолоты — чистейшее бюджетное дээспэ.

— Телефоны выключаем и сюда скидываем, будьте добры, — Туз протягивает Марьяше и поцу, которого я, честно говоря, впервые вижу, так как тот протеже Грека, коробку. Обычную, картонную. В ней, по-моему, какая-то канцелярия раньше была.

— Зачем? — напрягается пацан.

— Правила конфиденциальности, — отзывается Барин, занимая место за рабочим столом, где кроме планшета и пульта от телека ничего не лежит. — Хочу, чтобы разговор остался приватным. Будете уходить, вам всё вернут, не переживайте.

Переживают, ещё как. Но подчиняются.

— Тебя это тоже касается, — шевелю пальцами, подгоняя тормозящую Аврору.

— Даже так? Вообще никаких привилегий?

— Не в этот раз, Рорик.

— Рорик?

— Что, не нравится? По-моему, звучит мило.

— Засунь своё мило себе в задницу, — фыркнув, лезет та в рюкзак за айфоном, выключает его, вручает мне и демонстративно раскидывает руки. — Обыскивать будешь?

Она, конечно, нашла время вбрасывать такие предложения! Я ведь если начну, тормознуть уже не смогу. Я себя знаю.

— Мысленно уже раз пять это сделал.

— Нашёл что-нибудь интересное?

— О, да. Благо тонкие тряпочки, которые ты называешь одеждой, позволяют воображению вдоволь порезвиться.

— Оно и видно. Ширинку топорщащуюся прикрой, — насмешливо чиркая ногтем по моему подбородку, она проходит вглубь, на самом-то деле, достаточно маленького помещения, занимая кошерное замшевое кресло с высоким изголовьем.

С учётом того, что посадочных мест, кроме кожаного стула на колёсах, который «босс» и так уже облюбовал, больше нет, остальным ничего не остаётся, кроме как топтаться стоя.

Правда я всё же проворачиваю ход конём, примостившись на подлокотнике рядом с Белинской. Восседающей с таким видом, будто это не она тут гостья, а все мы заявились к ней без спроса. На аудиенцию с королевой.

— Итак, — откинувшись на «крякнувшую» спинку, Барин намётанным глазом пробегается по Марьяне и... безымянному челику. Не особо внушающему надежд, кстати. Выглядит как типичный прилизанный ботан, которого зачем-то оторвали от Доты. И Барин, судя по всему, придерживается того же мнения. — Вы уверены, что готовы вписаться? Развлечение не для малодушных.

— Готовы, — с прямо-таки завидным энтузиазмом рапортует ботан.

— И принимаете все возможные последствия? Физические травмы, психологические. Летальный исход.

— Летальный? — напрягается Марьяша.

— А ты как думала, голубка? Если слишком трясёшься над своим тельцем, выход там же, где и вход. Держать не станем.

— Я думала, это просто игра.

— Игра на деньги. На большие деньги. А где крутятся большие деньги, нет места ссыкунам и белоручкам. Я полагал, Артемий обрисовал ситуацию.

Эй, что за наезды такие пошли, я не понял?

— Всё я обрисовал!

— Тогда почему тупые вопросы задаются?

— А я откуда знаю? У неё в это время рот был занят, а не уши.

— Чем занят?

— Мной, естественно.

Марьяша пунцовеет, Аврора тихо хрюкает от смеха, а Барин... А Барин обречённо закатывает глаза.

— Понятно. Всё, как обычно. Напомни, чтоб я запретил тебе искать игроков среди девушек.

— Чего это?

— Потому что ты их тестишь не тем местом.

— Хрена себе. Не, ты это слышала? — возмущённо пинаю в плечо блондинку.

— А я тут при чём? Я вообще не в курсе, что у вас происходит. Что за игра?

— Голодные игры. Версия двадцать первого века. Со спонсорами, блэкджеком и шлюхами.

— И какой от неё смысл? Тоже напоминание Дистриктам, чтоб не бузили?

— Не, всё куда проще: острые ощущения. Ты же вроде любишь такое.

— Острые ощущения, адреналиновая ломка и деньги. Короче, — Барин лезет в стол, доставая револьвер системы Нагана и шумно высыпает все патроны из барабана на столешницу. — Отборочное испытание: русская рулетка. Шесть пустых камор, в седьмом патрон, — откатившийся к самому краю и в последний момент пойманный, наглядно заправляется обратно в барабан. — Мишень... — взгляд, поблуждав по головам, замирает на мне. Естественно. — Готов попозировать?

— Обижаешь. Всегда готов.

— Ну вот. Мишень — Спиридонов, — барабан прокручивается, спусковой крючок оттягивается, и револьвер кладётся на середину стола. — Кто первым не сдрейфит и выстрелит — автоматически попадает в игру. У вас минута. Время пошло.

***

Таймер уже начал отсчёт, вот только ничего не происходит. В кабинете воцаряется гробовая тишина, отяжелевшая от липкого страха, перемешанного с недоверием.

— Пятнадцать секунд, — напоминает Барин.

— Не, ну чего вы сыкло-то такое? — даже слезаю со своего насеста, призывно разведя ладони. — Рука, нога, плечо — выбирайте. Или очко у всех жим-жим?

— Это такая шутка? — Марьяша, кажись, готова удариться в истерику.

М-да. Впрочем, с ней всё было понятно с самого начала: единственное опасное, что эта цыпа когда-нибудь держала в своих изнеженных пальчиках — пилочка для ногтей.

А как рвалась, как рвалась! Так рьяно сосала, словно в чемпионате участвовала. А всё для чего? Для того, чтобы заручиться моим покровительством, получив шанс оказаться здесь. Оказалась. И чё?

— Тридцать секунд, — Барин всё больше и больше разочаровывается. — Неужели никто?

Ага. Пацан, ожив, нерешительно тянется к револьверу, замирает в нескольких миллиметрах, набираясь храбрости, и...

Увы.

— Это дикость, — качая головой, отступает он. — Я ответственности за чужую жизнь на себя не повешу.

— Тогда какого хрена ты выполз из своей норы, слабак? — хмыкаю. — Сидел бы в ней дальше, пока мамуля пирожки стряпает и слюни сыночке-корзиночке подтирает.

Грублю, включив мразь, намеренно. Вдруг получится замотивировать. Порой таких нужно лишь слегка расшевелить, а там уже человек сам втягивается, разок прочухав эндорфиновый приход. Однако с этим такой финт не работает. Чтобы кого-то разозлить, надо чтобы этот кто-то хоть какую-то гордость имел.

— Сорок пять секунд.

— Да вырубай таймер, — с досадой отмахиваюсь. — Очевидно же, что партия бракованная. Ещё немного и обосрутся. Сорян, куколка, — прицыкнув, киваю Белинской. — Думал, повеселимся, а оказалось, что мы попали на утренник в детском саду.

Аврора ничего не отвечает. Вместо этого поднимается с кресла и подходит к столу, беря револьвер. Взвешивает его, примеряясь, разглядывает.

— Можно я попробую? — спрашивает она у Барина и, получив невербальное разрешение, оборачивается на каблуках ко мне. Прицеливается в грудную клетку, сощурив один глаз, и... нажимает на курок.

Испуганный визг Марьяны и тихий щелчок вернувшегося на место спускового крючка оповещает, что в каморе оказалось пусто.

Ух, пронесло.

— Ну хоть у кого-то есть яйца, — одобрительно аплодирует Барин, когда та с тем же античным спокойствием кладёт оружие на место.

— Не, ну я с тебя валяюсь! — присвистываю то ли с возмущением, то ли с восхищением, чувствуя как по венам с утроенным азартом забурлила кровь. Эффект кратковременный, но охрененный. Стоящий любого риска. — Сразу в сердце? А чего не в голову? Ну чтоб наверняка.

— Ты в претензиях?

— Да не, не в претензиях. Делись: как ощущения?

— А как должно быть?

— Вставило?

— Не особо.

— Серьёзно?

— А что вставлять-то должно?

— Осознание власти над кем-то. По меньшей мере.

— С холостым патроном? Такая себе власть получается.

— Холостым? Уверена?

— Ну не боевой же. Ты, конечно, идиот, но не настолько, чтоб позволить себя нашпиговать.

— Эй, — праведно негодую. — А вот недооценивать меня не стоит! Да будет тебе известно, я мочился на ДПС-ника. За что загремел в обезьянник.

— Зачем?

— Эм... в смысле, зачем? Потому что такую задачу поставили. А я ради бабок и не на такое пойду.

— Так ты тоже играешь?

— Естественно.

— Круто. Значит, ты ещё более долбанутый, чем я думала.

— Да и ты не отстаёшь. Слабо пальнуть ещё раз?

— Ну ты сильно-то судьбу не искушай, бессмертный, — Барин переключает наше внимание обратно на себя, вставая из-за стола. — Неужели так охота в больничке поселиться? Меня другое интересует — ты, голубка, в каких целях подключилась?

Белинская равнодушно надувает и лопает жвачный пузырь.

— Хочу в игру.

— Уверена?

— А чего бы и нет? Ему можно, а мне нельзя? — кивает она на меня. — Может, я тоже хочу мочиться на ДПС-ников?