Читать «Я знаю твой секрет» — Ирина Муравская онлайн
Страница 6 из 12
— Куда ты, туда и я, — проворно спрыгивает та с меня, поправляя уползший на бок шов юбки. — Мой Господин.
— Чёрт. Мне однозначно нравится эта тема. А давай продлим замут ещё на недельку, а?
— Любой каприз за твои деньги.
— Слышь, друг, — гыкает проходящий мимо Грек. — Она тебя такими темпами досуха вытрясет. Будь осторожнее: финансовые пиявки хлеще энергетических.
— А ты, видимо, привык бюджетно отделываться? — парирует Аврора. — Запомни: дорогие девушки — это и удовольствие дорогое. Не можешь такую потянуть, ищи себе пару на распродажах. В отделе уценёнки.
Туше.
— Пошли, дорогое ты моё удовольствие, — притягивая её за талию, увожу следом за небольшой группой, семенящей следом за Барином.
Обходим подиум с пилонами и, зайдя за барную стойку, возле которой всегда почему-то царит особый ажиотаж, скрываемся в дебильном лабиринте служебных помещений.
Тут натурально чёрт не только ногу, но и шею сломит — слишком петляющий узкий коридор и непонятно куда ведущие из него резкие повороты. Некоторые заводящие в прямом смысле в тупик. В стену. Если по неопытности забрести сюда без провожатого, заблудиться будет как нехер делать, но мы с пацанами здесь давно как у себя дома, так что проблем не возникает.
Проходим рядом с кухней, провонявшей подгоревшим маслом из фритюрницы, где «великие» повара с Ближнего Востока, побросав тлеющие бычки в банку из-под консервы, торопливо начинают изображать видимость бурной деятельности.
Такие смешные, я не могу. Как переполошились-то при виде начальства, вот только Барин, а именно он, собственно, владелец данного заведения, едва ли вообще их заметил.
Проходим до самого конца коридора, привычно обтекая шатающиеся металлические стеллажи с продуктовыми поставками, где уже нет ни намёка на лоск главного зала. Сплошняком голый бетон, обколупавшаяся побелка и потрескивающие потолочные лампы советских времён. А, ну и лестница, не видевшая ремонта с момента постройки доходного дома.
Спускаемся по ней вниз, на первый этаж, тормозя возле запертой двери. К этому моменту, конечно, ни музыки, ни шумов с кухни уже не слышно. Ничего не слышно, кроме цокота каблуков девчат.
Проворачивается ключ в замке и оказываемся в личном кабинете Барина. Обустроенного со всеми удобствами, но без понтов. Никакого красного дерева и позолоты — чистейшее бюджетное дээспэ.
— Телефоны выключаем и сюда скидываем, будьте добры, — Туз протягивает Марьяше и поцу, которого я, честно говоря, впервые вижу, так как тот протеже Грека, коробку. Обычную, картонную. В ней, по-моему, какая-то канцелярия раньше была.
— Зачем? — напрягается пацан.
— Правила конфиденциальности, — отзывается Барин, занимая место за рабочим столом, где кроме планшета и пульта от телека ничего не лежит. — Хочу, чтобы разговор остался приватным. Будете уходить, вам всё вернут, не переживайте.
Переживают, ещё как. Но подчиняются.
— Тебя это тоже касается, — шевелю пальцами, подгоняя тормозящую Аврору.
— Даже так? Вообще никаких привилегий?
— Не в этот раз, Рорик.
— Рорик?
— Что, не нравится? По-моему, звучит мило.
— Засунь своё мило себе в задницу, — фыркнув, лезет та в рюкзак за айфоном, выключает его, вручает мне и демонстративно раскидывает руки. — Обыскивать будешь?
Она, конечно, нашла время вбрасывать такие предложения! Я ведь если начну, тормознуть уже не смогу. Я себя знаю.
— Мысленно уже раз пять это сделал.
— Нашёл что-нибудь интересное?
— О, да. Благо тонкие тряпочки, которые ты называешь одеждой, позволяют воображению вдоволь порезвиться.
— Оно и видно. Ширинку топорщащуюся прикрой, — насмешливо чиркая ногтем по моему подбородку, она проходит вглубь, на самом-то деле, достаточно маленького помещения, занимая кошерное замшевое кресло с высоким изголовьем.
С учётом того, что посадочных мест, кроме кожаного стула на колёсах, который «босс» и так уже облюбовал, больше нет, остальным ничего не остаётся, кроме как топтаться стоя.
Правда я всё же проворачиваю ход конём, примостившись на подлокотнике рядом с Белинской. Восседающей с таким видом, будто это не она тут гостья, а все мы заявились к ней без спроса. На аудиенцию с королевой.
— Итак, — откинувшись на «крякнувшую» спинку, Барин намётанным глазом пробегается по Марьяне и... безымянному челику. Не особо внушающему надежд, кстати. Выглядит как типичный прилизанный ботан, которого зачем-то оторвали от Доты. И Барин, судя по всему, придерживается того же мнения. — Вы уверены, что готовы вписаться? Развлечение не для малодушных.
— Готовы, — с прямо-таки завидным энтузиазмом рапортует ботан.
— И принимаете все возможные последствия? Физические травмы, психологические. Летальный исход.
— Летальный? — напрягается Марьяша.
— А ты как думала, голубка? Если слишком трясёшься над своим тельцем, выход там же, где и вход. Держать не станем.
— Я думала, это просто игра.
— Игра на деньги. На большие деньги. А где крутятся большие деньги, нет места ссыкунам и белоручкам. Я полагал, Артемий обрисовал ситуацию.
Эй, что за наезды такие пошли, я не понял?
— Всё я обрисовал!
— Тогда почему тупые вопросы задаются?
— А я откуда знаю? У неё в это время рот был занят, а не уши.
— Чем занят?
— Мной, естественно.
Марьяша пунцовеет, Аврора тихо хрюкает от смеха, а Барин... А Барин обречённо закатывает глаза.
— Понятно. Всё, как обычно. Напомни, чтоб я запретил тебе искать игроков среди девушек.
— Чего это?
— Потому что ты их тестишь не тем местом.
— Хрена себе. Не, ты это слышала? — возмущённо пинаю в плечо блондинку.
— А я тут при чём? Я вообще не в курсе, что у вас происходит. Что за игра?
— Голодные игры. Версия двадцать первого века. Со спонсорами, блэкджеком и шлюхами.
— И какой от неё смысл? Тоже напоминание Дистриктам, чтоб не бузили?
— Не, всё куда проще: острые ощущения. Ты же вроде любишь такое.
— Острые ощущения, адреналиновая ломка и деньги. Короче, — Барин лезет в стол, доставая револьвер системы Нагана и шумно высыпает все патроны из барабана на столешницу. — Отборочное испытание: русская рулетка. Шесть пустых камор, в седьмом патрон, — откатившийся к самому краю и в последний момент пойманный, наглядно заправляется обратно в барабан. — Мишень... — взгляд, поблуждав по головам, замирает на мне. Естественно. — Готов попозировать?
— Обижаешь. Всегда готов.
— Ну вот. Мишень — Спиридонов, — барабан прокручивается, спусковой крючок оттягивается, и револьвер кладётся на середину стола. — Кто первым не сдрейфит и выстрелит — автоматически попадает в игру. У вас минута. Время пошло.
***
Таймер уже начал отсчёт, вот только ничего не происходит. В кабинете воцаряется гробовая тишина, отяжелевшая от липкого страха, перемешанного с недоверием.
— Пятнадцать секунд, — напоминает Барин.
— Не, ну чего вы сыкло-то такое? — даже слезаю со своего насеста, призывно разведя ладони. — Рука, нога, плечо — выбирайте. Или очко у всех жим-жим?
— Это такая шутка? — Марьяша, кажись, готова удариться в истерику.
М-да. Впрочем, с ней всё было понятно с самого начала: единственное опасное, что эта цыпа когда-нибудь держала в своих изнеженных пальчиках — пилочка для ногтей.
А как рвалась, как рвалась! Так рьяно сосала, словно в чемпионате участвовала. А всё для чего? Для того, чтобы заручиться моим покровительством, получив шанс оказаться здесь. Оказалась. И чё?
— Тридцать секунд, — Барин всё больше и больше разочаровывается. — Неужели никто?
Ага. Пацан, ожив, нерешительно тянется к револьверу, замирает в нескольких миллиметрах, набираясь храбрости, и...
Увы.
— Это дикость, — качая головой, отступает он. — Я ответственности за чужую жизнь на себя не повешу.
— Тогда какого хрена ты выполз из своей норы, слабак? — хмыкаю. — Сидел бы в ней дальше, пока мамуля пирожки стряпает и слюни сыночке-корзиночке подтирает.
Грублю, включив мразь, намеренно. Вдруг получится замотивировать. Порой таких нужно лишь слегка расшевелить, а там уже человек сам втягивается, разок прочухав эндорфиновый приход. Однако с этим такой финт не работает. Чтобы кого-то разозлить, надо чтобы этот кто-то хоть какую-то гордость имел.
— Сорок пять секунд.
— Да вырубай таймер, — с досадой отмахиваюсь. — Очевидно же, что партия бракованная. Ещё немного и обосрутся. Сорян, куколка, — прицыкнув, киваю Белинской. — Думал, повеселимся, а оказалось, что мы попали на утренник в детском саду.
Аврора ничего не отвечает. Вместо этого поднимается с кресла и подходит к столу, беря револьвер. Взвешивает его, примеряясь, разглядывает.
— Можно я попробую? — спрашивает она у Барина и, получив невербальное разрешение, оборачивается на каблуках ко мне. Прицеливается в грудную клетку, сощурив один глаз, и... нажимает на курок.
Испуганный визг Марьяны и тихий щелчок вернувшегося на место спускового крючка оповещает, что в каморе оказалось пусто.
Ух, пронесло.
— Ну хоть у кого-то есть яйца, — одобрительно аплодирует Барин, когда та с тем же античным спокойствием кладёт оружие на место.
— Не, ну я с тебя валяюсь! — присвистываю то ли с возмущением, то ли с восхищением, чувствуя как по венам с утроенным азартом забурлила кровь. Эффект кратковременный, но охрененный. Стоящий любого риска. — Сразу в сердце? А чего не в голову? Ну чтоб наверняка.
— Ты в претензиях?
— Да не, не в претензиях. Делись: как ощущения?
— А как должно быть?
— Вставило?
— Не особо.
— Серьёзно?
— А что вставлять-то должно?
— Осознание власти над кем-то. По меньшей мере.
— С холостым патроном? Такая себе власть получается.
— Холостым? Уверена?
— Ну не боевой же. Ты, конечно, идиот, но не настолько, чтоб позволить себя нашпиговать.
— Эй, — праведно негодую. — А вот недооценивать меня не стоит! Да будет тебе известно, я мочился на ДПС-ника. За что загремел в обезьянник.
— Зачем?
— Эм... в смысле, зачем? Потому что такую задачу поставили. А я ради бабок и не на такое пойду.
— Так ты тоже играешь?
— Естественно.
— Круто. Значит, ты ещё более долбанутый, чем я думала.
— Да и ты не отстаёшь. Слабо пальнуть ещё раз?
— Ну ты сильно-то судьбу не искушай, бессмертный, — Барин переключает наше внимание обратно на себя, вставая из-за стола. — Неужели так охота в больничке поселиться? Меня другое интересует — ты, голубка, в каких целях подключилась?
Белинская равнодушно надувает и лопает жвачный пузырь.
— Хочу в игру.
— Уверена?
— А чего бы и нет? Ему можно, а мне нельзя? — кивает она на меня. — Может, я тоже хочу мочиться на ДПС-ников?